О тоске и страсти.

Прощаться всегда сложно. Они оба знали это, но всë ещë двигались в противоположные направления друг от друга. Особенно сложно прощаться с близким человеком, когда ты каждую секунду жаждешь его дорогого внимания. Тëмноволосый хотел бы остаться, но у него действительно есть причины покинуть Японию. Он в первую очередь маг, после возлюбленный заклинателя, так считал он. Юта убеждал себя, что сейчас ему нужно усердно работать, чтобы добиться ещë больших успехов. Он, в правду, верил, что сейчас для него на первом месте карьера шамана. Как же Оккоцу ошибался. В первую очередь, Тоге, после мир, после помощь другим. Как бы он не стремился к своим новым принципам, тоска по Инумаки взяла вверх. Губы светловолосого мягкие и сладкие, он медленно, совсем не желая этого, отстраняется. Тëмноволосый жмëт юношу ближе к себе, сжимая чужую чересчур тонкую талию, заклинатель лишь губы поджимает. Юта томно наблюдает за Тоге. Он так нужен ему. Его взгляд и внимание, его касания и присутствие. — Щаке, — шепчет Инумаки, словно призывая к самообладанию, однако Оккоцу совершенно не хочет думать о чем-то ещë, кроме его очаровательного возлюбленного. Он страстно влюблëн в заклинателя, нет, это уже нечто большее. Он помешан? Зависим? Быть может Тоге проклял его, но он ничего вслух такого не произносил. Может в его касаниях и взгляде тоже есть проклятая энергия? Или почему тëмноволосый так жаждет Инумаки. Время течëт быстро, оно практически бежит. Казалось бы, только был обед, но день подходил к концу. Наступало время меж днëм и вечером, в быту люди зовут это закатом. Лучи цвета персика падают на стены здания, окрашивая их в яркий оттенок. Меж тем персиковые лучи также проникают в класс, в котором находились двое подростков, что делили один стул на двоих и были очарованы друг другом. Казалось, они забыли обо всëм возможном, нормальном и важном. Хотя что, чëрт побери, может быть вообще важно, когда самый очаровательный человек для них перед ними. Обладатель тëмных глаз утыкается в шею светловолосого, Тоге вздрагивает, хватаясь за чужие плечи. Шея заклинателя чувствительна, потому стоит лишь подышать в еë сторону, как Инумаки теряет дар речи, а в лëгких тут же предательски не хватает воздуха. Тëмноволосый приближается губами к шее, аккуратно касается, словно только целится, чтобы нанести более сокрушающий удар, чтобы у его возлюбленного подкашивались ноги. Но с уст Тоге уже слетает первый сладостый стон, который так ласкает слух Юты. Чувствительный и мягкий, с помятой и растëгнутой рубашкой, чертовски нужный ему. Он хочет ближе и больше, он хочет Инумаки настолько сильно, что крышу сносит конкретно, а все возможные здравые мысли тут же покидают голову. Заклинатель на его коленях сводит с ума, и кажется светловолосый тоже начинает постепенно чувствовать будоражиющее возбуждение, ведь он нетерпеливо ëрзает. Будто молит о большим. Он такой же, как Оккоцу. Тоже горячий, покрасневший, жаждующий внимания. Светловолосый обнимает мага за шею, утыкается в чужое плечо, спускается ниже, медленно трëтся о чужие бëдра. После вовсе соприкасается с немаленьким бугорком в штанах любимого. Дразнит. — Тоге, — шипит Юта, совсем теряя голову от его горячего возлюбленного. Потому он тут же укладывает руки на чужих ягодицах, нетерпеливо сжимая их. На подобные махинации заклинатель неодобрительно скулит, а уши и шея становятся красными и горячими. Ему действительно недолго расплавиться под таким напором юноши. Оккоцу нетерпеливо стягивает брюки товарища вместе с нижним бельëм. Инумаки, конечно же, помогает с этим однокласснику, после же приподнимается на ноги, но его бëдра всë ещë остаются близко к вставшему члену возлюбленного. Он, конечно же, опирается на чужие плечи, ведь он уже дрожит от возбуждения. Была высокая возможность свалиться с собственных ног, которые буквально тряслись от нетерпения. Теперь, опустив взгляд, Юта может рассмотреть самые сладкие места его очаровательного и лучшего: небольшой вставший колом член, аккуратные стройные ноги, а протянув руку чуть ниже и глубже, можно заметить сжимающуюся от предвкушения дырочку. Ох, она будет отлично сжимать член Оккоцу, они оба знают это. Юта смотрит испытывающие в чужие фиалковые глаза, заполненные похотью и страстным желанием. Тоге нужно слишком мало, он чувствует, как по его члену и бëдрам стекает естественная смазка. Ноги его вовсе дрожат, ещë чуть-чуть и они подкосятся, и мальчишка окажется на чужих бëдрах слишком рано. Меньше слов — больше дела. Вот по какому принципу они действуют, и всë же у Оккоцу есть желание смутить его очаровательного словами. Он всегда слишком прелестно реагирует. Юта довольно усмехается, касаясь дырочки парня, но не проникая. Он тянет это прекрасное удовольствие, что схоже с мëдом. Тëмноволосый сжимает ягодицы вновь, заставляя Инумаки в своих руках дрожать, он сейчас точно свалится без памяти от переизбытка эмоций. Но это не вишенка на торте, отнюдь нет. Оккоцу оттягивает дырочку, чтобы заметить следующую прелесть — его парень чуть растянут. — Хороший мальчик, — говорит тот, ухмыльнувшись. И Тоге вспыхивает краской, он горит, а грудь его пылает. Он тут же утыкается в чужое плечо, чтобы его смущение не смогли заметить. Но чëрт побери, как же он нуждается в Юте, его нижняя часть ноет, он искренне желает быть заполненным его возлюбленным. Оккоцу чувствует, как тот трëтся, безмолвно умоляет. Заклинатель устал терпеть. Тëмноволосый ухмыляется, проникая сразу двумя пальцами в тëплого и нужного Инумаки. Он вскидывает голову, изгибается в спине и выдаëт первый громкий звук. Однако обладатель фиалковых глаз тут же прикрывает рот, их могут услышать. Он этого не хочет. Тоге тает в руках Юты, он насаживается на уже умелые пальцы. Это их не первый раз, но светловолосый всë ещë готов сразу же кончить, стоит только произнести в его сторону похвалу или косунться шеи юноши. Оккоцу чувствует смазку в возлюбленном, он, верно, совсем недавно пытался растянуть себя самостоятельно. Его дырочка хлюпает, Инумаки упорно закрывает ладонью рот, он мычит в неë, пока глаза закатываются, а ноги дрожат. Юта касается чувствительной точки, и Тоге тут же вскакивает. Его пробивает током, он вскрикивает, пока из глаз сыпятся звëздочки. Заклинатель точно скоро потеряет сознание, его ноги уже не в силах стоять, он вот-вот свалится. Но тëмноволосый по-собственически держит горячего обладателя фиалковых глаз. На секунду Инумаки чувствуют пустоту, после резкий толчок и соприкосновение с чувствительной точкой. Он прикусывает ладонь, чтобы не сорвать голос от одного чëртового крика наслаждения. Юте нравятся такие звуки, однако он проверяет, насколько его возлюбленный растянут. Юноша приходит к выводу, что заклинатель примет его горячего и нужного. Они нуждаются в этой близости, они чертовски хотят и думать не получается. Оккоцу мгновенно стягивает с себя штаны и нижнее бельë, освободив вставший колом член, светловолосый примет его, они оба уверены. — Тоге, ты так мне нужен, — шепчет он почти в пьяном бреду, тянясь к объекту обожания, усаживая того на свои бëдра сначала. Лишь после он трëтся о горячую раскрывающуюся лишь для него дырочку, и накрывает, как волной. В ушах звенит, подсознание мгновенно теряется. Бьëшься. Об что, непонятно, не видно ни зги, совершенно ничего. Совершенно ничего вокруг. Юта вскакивает резко, усаживаясь в кровати. Он тяжëло дышит, пытается прийти в сознание, пытается соображать, но пока получается только, подобно осиновому листу, предательски дрожать. Он проснулся в обычно тëплой кровати, однако сейчас у тëмноволосого такое чувство, будто его холодной водою ошпарили. Однако через минуты две успокоиться получается, дыхание приходит в норму, а ещë осознание, что Инумаки за тысячу вëрст от него. Слишкои далеко, чтобы прикоснуться. Оккоцу сжимает костяшки до хруста, он ложится вновь, вот только на левый бок, подгребая одеяло, упорно обнимая его. К чëрту это одеяло и все возможные средства под рукой, ему нужен его Тоге. Он почти отчаянно нуждался в нëм. Мысли зачастую были забиты совершенно не тем, даже во время миссий он думал о Инумаки. Конечно, они часто созванивались, ведь оба тосковали, оба нуждались в внимании друг друга. И всë же Юта не мог нормально отвлечься от этих мыслей, он хочет быть ближе к Тоге. За границей совершенно ничего не напоминало о заклинателе, но это всë ещë не мешало думать о нëм постоянно. Казалось, если у Оккоцу и существовали мысли, то они наверняка были о Инумаки, ни о чëм более. А ничего более ему и не нужно. В Японии должен скоро выпасть первый снег, в Африке лишь чуть похолодало. Признаться, тëмноволосый даже устал от этой невыносимой жары, которая зачастую мешала на миссиях. Конечно, он вроде и привык уже, но всë равно чертовски раздражает. Он бы хотел встретить первый снег с Тоге и остальными, как и год назад. У Инумаки волосы цвета свежевыпавшего снега, а фиалковые очи выглядят чудесно выразительно на фоне бледного очаровательного личика. Ресницы у него густые и выразительные, а губы тонкие, но со вкусом миндаля. Гигиеничка вкусная, ещë вкуснее губы заклинателя. Он бы хотел подарить ему аккуратный поцелуй, обещая, что останется рядом. Ещë Юта хотел бы отдать свои перчатки Тоге, руки у него мëрзнут легко, тëмноволосому же вполне плевать на пониженую температуру. Однако жара Оккоцу начинала бесить, ибо она стабильна, не падает. Мысли о Инумаки преследуют его, куда бы он не пошëл. Они, конечно, списываются. Созваниваться не всегда получается, ибо часовая разница всë же мешает. Либо первый, либо второй занят учëбой или миссией, они нуждаются в отдыхе, потому не смеют отвлекать от столь нужного сна после тяжëлого дня. Юта ëрзает, лишь после понимает одну важную вещь: проснулся не только он. Обладатель тëмных глаз усаживается, поднимая одеяло. Чëрт. Только этого ему не хватало, возбуждение снизу помешает ему уснуть сейчас. Хотя сна и в глазу не было. Это желание почти животное. Он чертовски жаждет заклинателя рядом. Да даже не этой близости, хотя бы коснуться щеки, обнять, прижать ближе к сердцу столь нужное и дорогое. Теперь Оккоцу соглашается с Маки. Зенин говорила ему, что он безумно влюблëн в Тоге, практически одержим им. Похоже, это действительно так. Нет, они вроде не так сильно выставляли эти отношения на показ, как бы сложно не было. Было действительно тяжëло, ведь Юта хотел бы за элементарное существование своего объекта обожания целовать его, нежно обнимать и касаться. Касаться и ещë раз касаться. Тëмноволосый прикусывает нижнюю губу, касаясь себя через домашние шорты. Слишком. Он освобождает себя от мешающейся одежды, и перед его видом пристаëт вставший колом член. Он уже был в полной боевой готовности. В этом лишь вина Инумаки, это уже незаконно быть настолько очаровательным и соблазнительным. Его член требует внимания, требует заклинателя и никого более. Оккоцу касается себя сначала аккуратно, обхватывая полностью, и от этого действия срывается первый тихий стон с губ. Его рука — это совершенно другое. Юта хочет Тоге. Только его и более никого. Другие ему не нужны, когда есть его очаровательный возлюбленный. Тëмноволосый хочет быстрее закончить с этим. Слишком много мыслей о Инумаки, настолько много, что соображать не получается. Он бы хотел быть ближе, Оккоцу сжимает член, упорно трëт головку. Юта сжимается, закрывая глаза, хотя бы представить Тоге откровенного в его руках. Заклинатель нетерпеливо трëтся, глаза его закатываются. Он дрожит. Влажный и тëплый язык касается розовой головки обильно облизывая. Тëмноволосый слабо стонет. Хочет и жаждет, мечтает и думает о его Инумаки, только его Инумаки. Тоге весьма неумело пытается вобрать хотя бы головку в рот, держит еë во рту немного, посасывая. Но долго не получается, потому отстраняется, ярко краснея, аккуратно и соблазнительно целуя головку. Боже, Оккоцу скидывает голову, другой рукой закрывая рот, чтобы не кричать о том, что его возлюбленный якобы был восхитителен в новом начинании. Нет, у светловолосого точно бы не получилось заглотить целиком и полностью. Совершенно нет. Инумаки не тот, кто был бы умел в этом, так думает Юта. У него точно нет опыта в подобном, его чудесный — нежный и смущëнный. Тоге тот, кто задыхается от чересчур глубоких поцелуев, тот, кто робко смотрит в глаза, стоит лишь коснуться руки, тот, кто дрожит от возбуждения и своих желаний, но всë ещë страстно и сильно хочет Оккоцу. Он очень жаждет, потому может в тихом омуте черти водятся? Это тëмноволосому предстоит узнать. Однако светловолосый в его мыслях всë равно старается, член он обхватывает рукой, помогая ей, пока в рот заключает лишь головку. Сосëт он нежно и неумело одновременно, с смущëнным выражением лица. Нет, этого мало. Юта так точно не кончит, это невозможно. Юноша, не глядя, ищет рукой чëртов телефон, к счастью, находит весьма быстро. Обладатель тëмных очей в спешке быстро разблокировал телефон. Он смотрит на время, замечая, что всего лишь пять утра. Это значит, что у Инумаки и остальных обеденное время. А может стоит.. В данное время они обычно обедают, потому Оккоцу вряд ли побеспокоит сильно возлюбленного. Он сжимает телефон, и всë же что-то мешает. Может совесть или здравый смысл? Кто вообще звонит своему любимому во время обеда, чтобы тот хоть слово вымолвил, а после запомнить этот голос, насладиться и быть может передëрнуть. И всë же Юта просто не может, одна чëртова рука ему не поможет. Ему нужно чуточку больше, ему нужен Тоге, хотя бы его голос за тысячу километров. Парень нетерпеливо набирает возлюбленного. Ему не приходится долго слушать гудки, ведь заклинатель весьма быстро берëт трубку. — Щаке, Щаке, — с восторгом здоровается юноша, он определëнно точно рад звонку Оккоцу. Всë же, вероятно, не отвлëк. — Привет, милый, — с теплотой произносит Юта, потирая головку, думать не получается, — как ты себя чувствуешь? Кушал? — Туна Майо, — задумчиво выдаëт, тяня гласные, значит, всë хорошо, сегодня он ленивый и домашний, значит миссии и тренировки отменили, сделав магам выходной. Это утешает и дарит надежду, что Инумаки даст ему хотя бы чуточку внимания. Голос у заклинателя чудесный и негрубый, очень даже мягкий, он ласкает слух. Оккоцу сжимает член, надеясь, что хотя бы чуть-чуть приблизит себя к завершению. Однако не получается. Он безумно хочет Тоге сейчас, именно поэтому он шумно и судорожно вздыхает, сжимая набухший член. — Такана? — спрашивает светловолосый явно обеспокоено. — Инумаки, я так в тебе нуждаюсь сейчас, — Юта выдаëт это с животной слабостью, он больше не может держаться. Вот только тëмноволосый слышит, как трубку сбрасывают. Оккоцу тут же глазками хлопает, совершенно не понимая. Напугал? Возможно, засмущал. Только эти мысли приходят в голову, чëрт, как он закончит, он обязательно перезвонит и извинится. Вот только покончить с этим будет сложно без помощи заклинателя. Юта сжимает бëдра, обхватывая самое основание, он нетерпеливо рычит. Как же пусто, как же не хватает Тоге. Вот только парень вздрагивает, стоит ему услышать вибрацию смартфона. Он тут же берëт устройство в руки, видит звонок от Инумаки, и кажется в его глазах загорается этот влюбленный и мечтательный огонëк. Он тут же отвечает на звонок, теперь на экране телефона он видит светловолосого, ведь ему позвонили по видеосвязи. — Тоге, — зовëт Оккоцу, как в бреду, как сходящий с ума самец во время гона. Инумаки слышит этот откровенный и слабый голос, Юта может наблюдать, как на щеках его очаровательного появляется милейший яркий румянец. Заклинатель прикусывает губу, отводит взгляд и издаëт нетерпеливый скулëж, который он обычно издаëт, когда сдерживаться почти не получается. Сердце тëмноволосого пробивает удар, а глаза распахиваются. Его возлюбленный готов вместе с ним пройти эту волну возбуждения. Даже не притронувшись, они смогут помочь друг другу. Он может видеть его очаровательного в одной рубашке, ноги его оголенные чудесны, а если он раздвинет их, то будет поистине замечательный вид. Тоге мнëтся и тяжëло дышит. Это слишком смущает, но это для его лучшего. Он взглядывает на мага, их разделяет чëртово расстояние и экран смартфонов. Первый сдался Оккоцу, он не может ждать и терпеть. Видя такой голодный взгляд возлюбленного, заклинатель, прикусывая нижнюю губу, раздвигает ноги, и обладатель тëмных глаз может лицезреть чудеснейший вид. Обладатель фиалковых глаз тоже прикасается к себе, однако он пробирается ниже, поглаживает сжимающееся колечко мышц. И Юта схож с голодным зверем, если бы Тоге был на расстоянии протянутой руки, он бы тут же накинулся на него. Слишком долго хочет и сдерживаться совсем не получается. Светловолосый отлично бы сжимал его возлюбленного, ярко краснея и умоляя поплывшим взглядом о большем, они оба знают об этом. Инумаки пытается игнорировать пожирающий его целиком и полностью взгляд, который можно было заметить даже через экран. Он дрожащей рукой ведëт с нижней части живота до груди, подхватывает зубами край рубашки, чтобы тëмноволосый мог воочию рассмотреть все его аппетитные места. Оккоцу лишëн всех возможных слов, он просто замер, покраснев, но юноша продолжает наблюдать за его возлюбленным с огромным интересом и замирающим сердцем. Тоге проникает в себя сразу двумя пальцами, однако не глубоко, он растягивает дырочку и показывает, что будь Юта сейчас рядом, то светловолосый его превосходно принял бы. Такой вид дырочки Инумаки невольно заставляет вздëрнуть рукой, сжимая член, и боже из головки сочится ещë больше смазки. Заклинатель проникает внутрь, громко вскрикнув, тëмноволосый не отстаëт, он тоже издаëт первый стон, быстро проведя рукой по члены, сжимая его. Тоге не очень умел в растяжке, обычно этим занимается Оккоцу. Но он готов начать практиковаться, если его чудесному нравится наблюдать за таким светловолосым. За таким неумелым, но всë ещë разрабатывающим себя, за таким очаровательным, но с поплывшим взглядом, он безмолвно молит о том, чтобы его заполнили. Юта не один терпит эту невыносимую пустоту. Однако обладатель тëмных впадин вокруг глаз даже не знает, на что это больше похоже: на восьмое чудо света, в котором он так нуждался, или на пытку, ведь он не может коснуться такого очаровательного Инумаки. Тоге проникает глубже, раздвигая пальцы, и он откидывает голову, пока бëдра невольно сжимает. Оккоцу, видя такого возлюбленного, не может сдерживаться, он ускоряет темп, сжимая свой член. Хочет рядом, хочет здесь полностью. Хочет всего Инумаки без остатка, хочет оставить множество засосов на нëм, помечая, что заклинатель принадлежит лишь ему. Он сойдет с ума, если кто-то ещë увидит его очаровательного таким, если кто-то к нему интимно прикоснëтся, нет, он такого не потерпит. Светловолосый тяжëло дышит, он ищет рукой смазку, нащупав тюбик, выливает чуть содержимого на дырочку. Он растирает и вновь входит. Юта теряет дыхание от такого Тоге. Инумаки старается быстро двигать пальцами, сжимая бëдрами, в его дырочке грязно и пошло хлюпает. Заклинатель громкий, чертовски громкий в постели, учитывая то, что он большую часть своей жизни молчит, слышать такие звуки от него — огромное наслаждение. Оккоцу дорожит каждым сорванным с мягких тонких губ стоном, что был вызван грубым толчком внутри Тоге. Им обоим это нравится, они знают, потому продолжают подаваться друг другу навстречу, чтобы заполнить эту ужасную пустоту полностью. Инумаки буквально трясëтся и не может найти себе места, он добавляет третий палец — он должен помочь ему кончить. Теперь светловолосый может коснуться чувствительной точки, и он тут же подскакивает, вскрикивая от возбуждения. Ему сейчас не хватает напористого Юты, которого бы дрожь не смогла отвлечь от интенсивных толчков, что пронеслись бы по второгодке, подобно электрическому разряду. Оккоцу же наоборот не хватает Тоге, который сам поддаëтся ближе и насаживается. Однако заклинателю не требуется много времени, чтобы кончить. Он просто сильно и быстро ударял по чувствительнной точке пальцами, хотя удавалось не так резко, требовательно и напористо, как это обычно делал Юта, но он всë равно изливается с именем мага на губах. Инумаки кончил, даже не притронувшись к своему члену, это смущает. Обычно тëмноволосый стебал его по этому поводу, но сегодня юноша более, чем послушный, очень жаждет внимания и слышать голос светловолосого. Заклинатель поднимается на коленях, он растрëпан, он слишком быстро кончил от своих пальцев. Ему действительно нужно мало, чтобы кончить, он — лëгкая жертва. — Тоге, пожалуйста, помоги, — Оккоцу умоляет, — я не смогу без тебя кончить. Инумаки вспыхивает краской. Он никогда не думал, что ему придëтся дать такую команду, но ведь его возлюбленной требует и хочет. Он никогда не хотел проклясть своих друзей, его чудебного и любимого тем более. Но он готов пойти по тонкому льду, если это единственный пусть, чтобы пройти до Юты. — Кончай, — приказывает, вкладывая проклятую энергию в одно единственное слово, что заставит Оккоцу подчиниться и выполнить. Тëмноволосый выгибается, подскакивая на кровати, обильно изливаясь себе в ладонь. Тоге остаëтся рядом, всë ещë очень далеко, но слышать его получается. — Такана? Ментайко, — беспокоится, остаëтся и успокаивает. Юта тяжëло дышит, приводя мысли в порядок, становится гораздо легче, когда хотя бы голос Инумаки близко. — Всë в порядке, спасибо, огромное спасибо, — Оккоцу уставши благодарит, он ложится на бок, не выключает звонок, но глаза его закрываются. Тëмноволосый чувствует покой и удовлетворение. Он хочет уснуть сейчас, он устал, на пике наслаждения его конкретно накрыло, как волной, что снесла его, сбила с ног. — Туна-Туна. Икура, — шепчет заклинатель, явно намекая на то, чтобы поспать ещë, в конце концов у Юты ещë рано, и есть время, чтобы отдохнуть. Оккоцу засыпает вновь, но уже с включенным телефоном, где по ту сторону его ждал Инумаки. Тëмные, как смоль, волосы беспорядочно разбросаны по подушке, одна рука находится под подушкой, другая – у груди. Ночь не закончена, звезды всë ещë рассыпанны по чëрному небосводу. Умиротворение поселяется где-то совсем близко. Оно тихо сидит у кровати, подобно Тоге, охраняя юношу от кошмаров и тревожности. Вот только оно пропадëт, сбежит в окно, по окончании ночи, наступлении утра.