А на часах 2:00

      Хёнджин пьян. Снова. Его бросила очередная девчонка. Между прочим, уже пятая за последние три месяца. Феликсу даже любопытно, чем так плох его друг в отношениях, что от него девчонки бегут, как чёрт от ладана?       Хёнджин, конечно, имеет немного специфический характер, тем не менее очень милый, добрый, симпатичный. И чего им не так? Странные.       На часах два часа ночи, за окном идёт снег, и Феликс сонный вызывает такси, попутно натягивая на себя джинсы. В такую погоду только греться глинтвейном, закутавшись в плед, и сидеть у камина.       Хёнджин предпочитает нечто покрепче. По крайней мере, на этикетке бутылки в его руке красуется пометка, что напиток содержит сорок оборотов спирта, а сверху — пять звёзд.       — И что на этот раз? — тяжело вздыхает Феликс, проходя в комнату.       Он бы отругал Хвана за халатность, ведь оставлять дверь открытой небезопасно, но, вероятно, более небезопасно сейчас вливать в себя вторую бутылку коньяка, если первая валяется пустой под кроватью.       — Вот, — Хёнджин протягивает телефон с открытой перепиской.       «Ты скучный. Мы расстаёмся», — гласит последнее сообщение от девушки, а смс Хвана и вовсе горят красным. Очевидно, она добавила его в чёрный список. Странно. До этого весьма милые сообщения были. С поцелуйчиками и сердечками.       — Да ладно тебе, не бери в голову, — Феликс садится рядом на пол, забирая бутылку из чужих рук. — Сколько ещё таких будет, — и делает глоток горячительного напитка.       — Вот именно, — фыркает Хёнджин, а затем изливает душу.       Рассказывает, как ему всё это надоело, как сложно постоянно вкладываться без отдачи, как неприятно каждый божий раз быть оставленным.. Неужели он так много хочет? Просто быть счастливым. И при этом не одиноким. Феликс сочувственно кивает, обнимает за плечи, успокаивающе гладит по спине.       Феликс поддерживает, как может. Сыпет красивыми словами, рассказывает Хёнджину, какой он на самом деле хороший и вообще самый лучший.       Это в самом деле, кажется, его стиль. Всегда всех подбадривает, заставляет улыбнуться. Ещё в школе это началось и всё никак не угомонится его гуманная натура. Солнечный мальчик. Вот только тоже одинокий. Понимает Хёнджина, как никто другой.       У Феликса последние отношения были, наверное, ещё в садике, когда он с девочкой за ручку держался на тихом часу. С тех пор как-то не везёт. В той же школе девочки хотели себе плохих мальчиков, а Феликс для них был ещё одной подружкой. Просто коротко стриженной. В университете, кроме как с Хёнджином, ни с кем и не подружился. Не получилось.       Тем не менее Феликсу его хватает. И гуляет с ним, и в кино водит, и неожиданности устраивает, названивая во втором часу ночи. Это, кстати, кажется, уже ритуал. Ли не в первый раз замечает, что на часах каждый раз 2:00, когда Хван звонит ему и просит приехать.       Феликс тяжело вздыхает и тянется за бутылкой, чтобы сделать глоток, и роняет её на пол как раз между своим бедром и Хёнджиновым. Хорошо, что пол в паре сантиметров, иначе бы не только содержимое расплескалось, но и осколки разлетелись в стороны.       — Прости, Хённи, я всё вытру, — мельтешит Феликс, отставляя бутылку в сторону. — Снимай футболку, она мокрая.       — Но это же алкоголь, какая разница, — ноет Хван и берёт коньяк, выпивая немного.       — Хёнджин, — шипит Феликс, дёргая за край футболки.       Хёнджин недолго сопротивляется и всё же снимает верх, но когда Феликс указывает на мокрое пятно от коньяка на джинсах, усмехается.       — О, признай, просто хочешь увидеть меня голым, да? — хихикает он.       — Какая глупость, — закатывает глаза Феликс.       — Да ладно тебе.       Хёнджин резко отставляет бутылку и наваливается на Ли, заставляя того отклониться и почти коснуться лопатками пола. Он проводит кончиком носа по скуле младшего и почти касается губами мочки уха.       — Ты чего? — Феликс упирается ему в грудь руками.       — Просто дразнюсь, — сначала шепчет, а затем смеётся Хван, отстраняясь.       — Вот дурак.       Феликс быстро поднимается с пола, ощущая напряжение в собственных штанах, и сбегает в душ под глупым предлогом раньше, чем Хёнджин заметит выпуклость в районе его ширинки.       Ну, да, Феликс давно влюблён в своего лучшего друга. И что? Подумаешь. Если бы Хёнджин периодически так не шутил, ничего бы и не случилось, к слову. Просто после одного раза, когда старший решил пофлиртовать, конечно, шутя, Ли ощутил столько всего, что осознание резко вдарило под дых и врезало хлёсткую пощечину, повесив в его глазах неоновую вывеску: «Влюблён». И хорошо, что Хёнджин в глаза ему не смотрит, иначе раскрыл бы сразу.       Феликс стоит, облокотившись о раковину, и смотрит на себя в зеркале, стараясь восстановить дыхание. Нужно немного подождать, и всё само пройдёт. Как бы ни хотелось помочь себе рукой, наверное, это плохая идея — дрочить в ванной друга.       Феликс опускает голову, прикрывает глаза и тем самым совершает ошибку. Звон в ушах не позволяет услышать тихие шаги Хёнджина и почти беззвучно открывшуюся дверь. Он дёргается, когда чужие руки скользят по его талии и обвивают её.       — Ты чего тут стоишь? — пьяным сиплым голосом спрашивает Хван, роняя подбородок на его плечо. — Совсем плохо? Ты вроде немного выпил.       — Я просто...       Феликс вздрагивает, когда чужие ладони соскальзывают на низ живота, и не успевает вывернуться из чужих объятий. Чёрт. Ну почему так?       — Оу, извини, — Хёнджин сам убирает руки. — Я не подумал. Я оставлю тебя одного.       Феликс кивает в ответ.       — Спасибо, — шепчет на грани слышимости, когда Хван уходит.       Он принимает контрастный душ, но на большее не решается. Выползает, когда легчает, и возвращается в комнату Хвана, плюхаясь на его кровать. Она у него большая и мягкая. Он ложится удобнее, стоит Хёнджину немного подвинуться, и даже поворачивается лицом, но не держит зрительный контакт. Укладывает щеку на чужое плечо и вздыхает.       Феликс часто раньше ночевал у Хёнджина, когда жил в общаге, ведь там особо не погуляешь и в одиннадцать отбой. И Хван ещё в самый первый день предложил спать с ним. Нет. Это не было шуткой, которую Ли не понял. Просто была осень, отопление ещё не включили, а у Хёнджина не было второго одеяла.       Сейчас у него по-прежнему нет второго одеяла, хотя есть плед, да и батареи горячие. Только вот уходить не хочется.       — Что, интересно, тебя так возбудило? — усмехается Хёнджин, перебирая прядки светлых волос на голове младшего.       — Да так, — отмахивается Феликс.       — Признавайся, представил меня без штанишек, которые просил снять? — смеётся Хван.       — Ага, и без трусишек, — качает головой Ли, но тоже улыбается.       И чего это так понесло Хёнджина? Интересно, алкоголь ли влияет?       — И как?       — Охренительно. Всю жизнь бы смотрел, — хохмит Феликс.       Хёнджин привстаёт на локте и хватает его за подбородок, приближая к своему лицу максимально близко. Ли даже перестаёт дышать в эту секунду, распахивая глаза, которые теперь больше похожи на блюдца по размеру.       — Это можно считать за откровение? — Хван пристально на него смотрит, заставляя испытать ужас.       — Ч...Что? — мямлит Феликс, растерявшись, ощущая чужое дыхание на своих губах.       — Ответишь положительно, и я тебя поцелую, — обещает Хёнджин.       То ли из-за испуга, то ли из-за наваждения, но Феликс говорит скромное тихое: «Да», тут же получая заветный поцелуй. Его веки всё ещё широко распахнуты, руки дрожат, а дыхание и вовсе отсутствует.       Хёнджин аккуратно прижимается к его губам своими. Не настаивает и не лезет с языком. Осторожно касается, мягко сминая, и гладит ладонью по щеке, приводя в чувства. Стоит Феликсу медленно сомкнуть веки и пошевелить губами, как Хёнджин шумно облегчённо выдыхает ему в рот и уже увереннее целует.       Феликс на кусочки распадается. Ему кажется, что это сон. Тот самый сладостно-мучительный сон, из-за которого просыпаться не хочется. Чёрт. Как же приятно, оказывается, целовать пухлые чувственные губы Хёнджина. Ли представлял себе это миллион раз в самых ярких красках, но явь оказалась гораздо лучше. Он даже щиплет себя за предплечье, чтобы убедиться.       И всё происходит, как в тумане. Чужие обжигающие ладони на талии, словно железо раскалённое приложили, скользят ниже, — за спину. Феликс рефлекторно гнёт поясницу, случайно проезжаясь своим твердеющим членом по возбуждению Хёнджина, и дрожь растекается по телу, выступая крупными мурашками.       Он целует чуть лениво, ласково, но так мокро и горячо, что под рёбрами сжимает спазм и желудок скручивает в узел. Кажется, внутренние органы и вовсе меняются местами, потому что Ли чувствует биение собственного сердца в глотке. Это так ново, но так приятно, что он мечтает остаться в этом моменте навсегда.       Хёнджин сжимает его ягодицы через джинсы, проникает за пояс, оглаживает оголённую кожу ладонями, чуть раздвигая половинки в стороны. И Феликсу так неловко, но так хорошо, что нездоровый румянец покрывает щёки до ключиц, однако кого бы это волновало.       Хван нависает над ним, раздвигая чужие колени бедром, и давит им на ширинку Ли, вызывая тихий полустон. Поцелуи скатываются на шею, футболка летит на пол, а руки блуждают по желанному телу в поисках большего соприкосновения. Так беспорядочно, отчаянно, горячо.       Феликс не помнит, как остаётся полностью голым, как переворачивается на живот, зато чувствует высыхающие влажные дорожки на шее и жаркие касания губ вдоль позвоночника, пока чужие смазанные невесть откуда взявшейся смазкой пальцы проникают в ложбинку меж ягодиц, мягко оглаживая самыми кончиками вход, но не проникают. Дразнят.       Феликс ёрзает, мечется по простыням, скулит что-то неразборчивое, и Хёнджин сдаётся. Толкает пальцы внутрь и прикусывает нежную кожу плеч, отвлекая от испытываемого дискомфорта. Ли кажется, что Хван слишком идеальный любовник, иначе почему ему так хорошо в свой первый раз? Он стонет, извивается и даже сам насаживается на влажные от лубриканта пальцы.       Феликс трезвеет в секунду и дёргается, словно его холодной водой облили, когда чувствует мокрый язык в себе. Он хнычет и старается соскочить, но Хван держит крепко. Толкает кончик языка в аккуратную узкую дырочку и медленно, растягивая удовольствие, слизывает сладкую смазку с привкусом вишни. Ли кажется, что он под толщей воды, иначе почему не получается сделать банальный вдох? Он так крепко сжимает в руках простынь, что ещё немного, и впитает её в ладони.       Чужие руки бессовестно трогают его за задницу, сминают половинки и раздвигают их, давая себе больше доступа. Юркий язык тычется в покрасневшее от стимуляции колечко мышц, а мягкая ладонь ложится на изнывающий орган, буквально доводя до звёзд перед глазами. И стоит Феликсу наконец-то расслабиться, ощутив прилив эндорфинов, как Хёнджин тут же переворачивает его на спину, быстро обтирая ладонь о простыни.       Феликс не успевает прийти в себя, как Хван прислоняет головку члена к его дырочке и резко проникает на всю длину, заставляя замереть в немом стоне. Он выжидает некоторое время, очевидно, каждую секунду борясь с собой, чтобы не двинуться, и всё же аккуратно виляет бёдрами, выходя почти на всю длину и медленно входя обратно до основания.       У Феликса капельки слёз скапливаются в уголках глаз, но не потому что больно, а потому что хорошо. Очень. Однако Хёнджин воспринимает это иначе. Он вытирает его ресницы от влаги и мягко целует в губы, шепча в них:       — Слишком, да?       — Н-нет, — тянет Феликс. — Пожалуйста...       Он не заканчивает, но Хван понимает. Осторожно продолжает толкаться, придерживая его за бедро, и тепло целует в губы, съедая каждый срывающийся с них стон. Ли столь необычно это всё, но подумать об этом некогда, он скулит и двигает бёдрами навстречу в желании более тесного контакта.       Феликс испытывает настолько волшебное ощущение, что теряет себя в очередном жалобном всхлипе наслаждения и не находит сил, чтобы обрести себя вновь.

💔💔💔

      Феликс просыпается довольно рано на плече сопящего Хёнджина и долго лежит с открытыми глазами, гадая, стоит ли сходить за водой. Сухость во рту добивает и заставляет неохотно подняться. Он приносит целый графин к кровати, вдоволь прежде напиваясь на кухне, и снова падает в объятия Хвана, утыкаясь носом ему в шею. Оковы сна быстро обрушиваются на него вновь после утоления жажды, и Ли сладко засыпает, причмокивая губами.       Многим позже Феликс просыпается из-за шевеления под боком. Он не открывает глаза, когда Хёнджин встаёт, надеясь, что лежачих не бьют. А мало ли, что будет, разомкни он веки? Нервозно. И это мешает отсыпаться дальше.       К великому изумлению Хван, чуть покопошившись, ложится обратно, крепко прижимаясь к Феликсу, и мягко обнимает за талию, тепло целуя в висок. Это столь трепетно, что он почти утопает в переизбытке чувств. Немного тяжело с утра вспоминать, что ты делал вчера по пьяне, но вот у Ли все картинки выкручены на максимальный контраст. До последних деталей всё помнится. Возможно, это хуже.       Нервно, страшно, тревожно.       И Хёнджин жмётся ближе, успокаивая.       — Ты же не спишь, Ликси, — усмехается куда-то в макушку он. — Переживаешь?       — Как ты понял? — шёпотом спрашивает Ли, ощущая, как дрожит голос, но надеется списать на сонное состояние.       — Ты стал беспорядочно задерживать дыхание, — рассуждает Хван. — Во сне такое невозможно, если не ужасы снятся.       — Я действительно волнуюсь, — признаётся младший.       — Жалеешь?       — А ты?       Хёнджин гладит его ладонью по щеке и зарывается носом в копну волос, глубоко вдыхая аромат мятного шампуня.       — Я мечтал об этом слишком долго, чтобы жалеть, — совсем тихо произносит Хёнджин.       — Ты шутишь? — Феликс резко отстраняется, смотря глазами по пять копеек на старшего.       — Ни капельки, — обещает Хван и аккуратно притягивает его к себе за шею, чтобы мягко поцеловать в губы.

💔💔💔

      И как-то быстро приходит понимание, буквально за пару недель, что Хёнджин не скучный. Ему просто больше нравится тишина и спокойствие в виде тихого вечера за просмотром мелодрамы, а не клубы, бары, танцы.       Хёнджин просто человек такой — домашний. И если уж честно, это уютно. Феликсу, конечно, нужно общение, но не обязательно вербальное. Иногда и языка тела хватает.       Выясняется, что Хёнджину нужно довольно много времени наедине с собой. Он рисует, слушает музыку, смотрит тиктоки, читает книжки. Неважно. Главное, одному. Феликс не то чтобы мирится. Ему, наоборот, нравится. Они и раньше виделись время от времени, занимаясь своими делами, но теперь слать сердечки, зная, что на них рано или поздно ответят лаской, невероятно приятно.       А ещё... Феликсу стыдно так много внимания на этом заострять. Тем не менее оказывается, что Хёнджин давно на него глаз положил. Просто, возможно, Ли не так много ответного внимания проявлял, чтобы проникнуться. А Феликсу было просто неловко оставаться влюблённым в друга. И кто бы знал, что это взаимно? Опускали глаза в пол, прикусывали языки и боялись. Чего только?       Вероятно, зла. Так много агрессии и осуждения в этом мире, что слова не скажи. Как решиться, если решимость и уверенность с детства топят?       Феликс бы в жизнь не подумал, что будет благодарен алкоголю, который сподвиг Хёнджина в отчаянии сделать шаг, перевернувший его жизнь на сто восемьдесят градусов.

💔💔💔

      Феликс ходит чуть взволнованный, ощущая полный восторг, ведь готовит нечто классное на их годовщину. Вместе уже год! Завтра будет. Он лукаво улыбается и руки за спиной прячет, смотря на Хвана. Был бы хвост, завилял бы им.       Хёнджин уходит на учёбу раньше, а Феликс ещё немного заморачивается, но после тоже идёт в университет. Отсиживает пары, как на иголках, а затем идёт искать Хвана, чтобы отвести того домой, где ждёт сюрприз. В нём горит огонь, из него сыпят искры, а зрачки отражают жар.       Феликс находит нужную аудиторию, не дождавшись Хёнджина во дворе. Он собирается войти, но...       — Хённи, я думаю, мы погорячились оба, — воркует девушка. — Давай снова попробуем?       Недолгое молчание заставляет Феликса умирать и собираться по кусочкам вновь и вновь.       — Я в отношениях, — чеканит Хван, что заставляет улыбнуться, но недолго музыка играет.       — Я буду лучше, — шепчет девушка, но Феликс слышит. — Ты же знаешь, что я могу.       — Знаю, — выдыхает Хёнджин.       — Тогда...       — Через час встретимся у меня? — предлагает Хёнджин.       Не дожидаясь ответа, Феликс сбегает, не в силах всё это слышать. Слишком тяжело, слишком больно... просто слишком.       Зачем всё было?       Зачем, если это ничего не значило?

💔💔💔

      Феликс горько плачет, пряча лицо в коленях, сидя у стены в прихожей. Он даже куртку не снял, потому что не до того.       Какой смысл в том, чтобы быть с кем-то, кого готов променять на первого встречного?       Интерес? Любопытство? Как нагло.       Нет, Феликс не дурак. Всегда понимал, что является просто утешением, склеивая разбитую душу Хёнджина по кусочкам. Он вроде готов был к этому, но... кажется, всё-таки нет.       Феликс заливается слезами, потому что это больно — делить своего человека с кем-то. Больно, когда любимые губы целуют чужие. Он бы вдался в подробности, что ещё там делает Хёнджин, но это тяжелее. Вроде забавно, ведь знал сначала, а вроде и не готов.       Феликс истерит, воображая, как Хёнджин нежится с другой, и царапает бёдра, стараясь утолить душевную боль физической.       Сложно.       Феликс крупно вздрагивает, когда в дверь звонят. Он смотрит на время, понимая, что Хван сейчас точно не тут, и хочет игнорировать, мол, никого дома, но набирается храбрости и спешит открыть, чтобы прогнать незваного гостя.       — Поздравляю! — доносится из чужих уст.       Феликс максимально шокировано смотрит перед собой, видя Хёнджина.       — А ты... Ты почему тут? — теряется он, не разлепляя даже толику счастья, чем пестрит настроение Хвана.       — Как почему? — Хёнджин проходит внутрь, толкая собой тушку Ли. — Ты что, забыл? У нас годовщина, — и протягивает картонный пакет.       — Разве ты не должен быть в другом месте? — шепчет Феликс, хватаясь за ручки.       — Например?       Феликс хочет выразиться завуалировано, но как-то не получается. Язык работает быстрее мозга.       — Кажется, тебя ждут в другом месте.       — Мм... О чём ты?       Хёнджин делает попытку обнять, но Феликс отступает.       — Та девушка, с которой ты сегодня мило общался, она...       — Она заслужила мести.       — Что?       — Однажды она заставила меня её ждать пять часов. Так и не пришла, — хмыкает Хёнджин.       — И теперь она...       — Ждёт меня, а я занят, — улыбается Хван и тянется за поцелуем. — Сильно, — и ещё за одним.       Феликс целует в ответ, почти плача в чужие губы из-за собственных наваждений. Хёнджин не предавал, не искал замену, не считал его удобным вариантом. Он мстил. Это тоже плохо. Но определенно лучше того, что предполагал Ли.       — Хённи...       — Да, моя радость? — отрываясь от зацелованных губ, лепечет он.       — Я приготовил тебе сюрприз, — шепчет Ли и ведёт его в комнату, украшенную под романтик: шары, цветы, бантики.       — Вау, — Хван цепляется пальцами за шар, — красиво, — признаётся он, обнимая Феликса за талию. — Ты всё равно красивее.       — Мм? — Ли оборачивается и смотрит красными от слёз застывшими глазами.       — Ты самый лучший, — шепчет Хёнджин, запечатывая поцелуй на его губах.       Феликс млеет и скромно улыбается, ещё не до конца осознавая, что произошло. Тем не менее Хван рядом с ним придаёт уверенности и рушит внутренние сопротивления.       Хёнджин тут.       Он рядом.       Не с кем-то другим.       Что может быть лучше?