Зло пожаловать в мир

      Если у Джерара были какие-то проблемы с его «гениальной» задумкой, то он, скотина, этого не показывал.       Зигрейн легко признавал, что его двойник взял на свои дурные детские плечи больше, чем любой другой взрослый способен проглотить. Если бы Зигрейн стоял на месте своего злого близнеца, то он бы даже не пытался.       С другой стороны, Зигрейн бы и лодки не сжёг, а нормально свалил с проклятого острова, а потом страдал такой ерундой, как размышления о будущем, забота о пропитании, наличие или отсутствие валюты и перспектив. Устроили тёмные в Совете бучу или нет — какое ему дело? С момента выхода с корабля на материке каждый будет сам хозяином своей судьбы. Разумеется, Зигрейн первым делом сообщил бы господину Макарову о судьбе Роба, а там пусть у этого старика и Совета мозги кипят, что им делать с бесхозной башней. Хорошо, если б разрушили ту, коли нет — так Зигрейн не огорчится слишком. Зерефовы поклонники не держат его воспоминания в заложниках навязчивого кошмара, в отличие от некоторых других.       Единственное, что расстраивало Зигрейна в таком варианте будущего, это известность его имени, как имени бывшего раба. С таким послужным списком ему пришлось бы изрядно постараться, чтобы взобраться к вершинам. Конечно, как хороший друг Роба, Фернандес мог и по протекции в гильдию пойти, вот только слишком уж хаотично там всё было по описанию его наставника. Ещё и набившее оскомину «кто сильный, тот и прав». Зигрейн не для того бы с рабства выкарабкался, чтобы посвятить себя культу силы, когда можно сделать всё хитрее и менее напряжно.       Вот с тем погодным магом Джерар долбится об стену, как слепой котёнок, хотя давно мог бы поманить какими-нибудь интересными перспективами. Мечты-то у начинающего тёмного мага воистину подходящие для ужаснейшего чернокнижника! По крайней мере, изложение сих грёз в обещаниях, данных как «друзьям» — искоренить всё тёмное подполье, — так и культистам — возродить аж саму древность Зерефа. В общем, конец грандиозного проекта отмерен, а недостающий человеческий ресурс можно заманить малыми понятными и осуществимыми наживками: например, предложить погодному магу сохранение прежних привилегий, поднять оклад и выдать премию в знак извинения за неприятности, учинённые бизнесу восстанием нашей подружки Эрзы. А этот идиот, Джерар то бишь, пялится жутко на голые тела, отвечает пространно на отвлекающие беседы и морит голодом. Ну не придурок ли? Стражники тоже вот непонимающе переглядываются с закономерным вопросом в незамутненных разумом глазах, что за дурь в голове у нового начальства, почему избивает нормальных парней почём зря и отчего же нельзя с ними, ровными пацанами, решать вопросы по-людски.       Конечно, суть проблемы в том, что Джерар — целиком и полностью продукт воспитания местной жестокой системы. Нормальные методы решения проблем ему и в голову не приходили. Хорошо, что Зигрейн, в отличие от него, уроки Роба внимательно слушал.       Плохо, что выбирает, что делать, всё равно Джерар.       Так и до нового восстания недалеко, пока шаткая власть бывшего раба с непомерными амбициями не укрепилась. На самого подонка Зигрейну было всё равно, но вот чем их друзья заслужили попасть под перекрёстный огонь? А ведь они полезут, дурашки, грудью встанут между слугами прошлого режима и «товарищем», который даже не печётся о них.       И обещания предвыборные исполняет… пока не особо исполняет.       Примирил толпу, да. Все при деле: стражники смотрят волком на отнятую власть, рабы мирятся с небольшим количеством ресурсов и пытаются достать больше. Даже если что-то и выходит, то тщетно: объём добычи не превышает объём потребления.       От чего все на острове вымрут раньше: от голода, от заражения или от ещё одной кровавой междоусобицы? Зигрейн, свободный дух, не зависящий от обстоятельств плоти, праздно гадал.

***

      Зигрейн смотрел на лицо, зеркало собственного, и пресно раздумывал о содержимом чужой черепушки.       Джерар оказался в полном контроле над оставшимися в живых тюремщиками. Они видали жестокость ребёнка и его способность управлять ситуацией, и теперь они смеялись не то над своей собственной судьбой, не то над тем, что он внезапно проникся их образом жизни, став частью их губительной клики. Некоторые из них не были непримиримыми упрямцами или потерявшими разум; часть стражников — банальные проигравшие, поставившие не на ту карту, применившие оправданную перед собой жестокость к рабу не в фаворе, но не обошлось. И пока что — только временно — эти люди затаились и озлобились, «чудом» избежав смерти.       Зигрейн называл это неплохим психологическим давлением, превосходно выполняющим свою цель — обеспечивающим невмешательство стражников за пределами оговорённых обязанностей. Они смотрят во все глаза за Джераром и ждут, когда он оступится, чтобы не толкнуть, нет. Чтобы не помочь и пройти мимо.       Новый лидер взял на себя много обязательств.       Фернандес обещал приступить к регулированию поставок и обеспечению башни. Он был решителен и неумолим в своём стремлении удовлетворить все потребности чужих невысоких требований. Наверное, постепенно он превратит башню в высокофункциональную базу, где каждый найдёт своё место и роль… и пожелает остаться добровольно, потому что мир за пределами башни не комфортная сказка, да. Если переживёт, опять же, этот кризис власти.       Верно, Джерар приказал части рабов заняться поиском дополнительных источников пищи. Возможно, в будущем, если поставки наладятся, они смогут развить искусственные сады, но пока что новых парусов не было даже на воображаемом горизонте, а растительность острова скудна в текущем своём описании. Везло на корешки, кто-то умудрился, вопреки непогоде, выловить нескольких крабов — каплю в море.       Лодок у культистов не было, и это, наверное, единственное, что удерживало неверующих от позорного побега. Убийство нескольких в назидание не особо помогло Джерару.       Сам лидер этого трудового лагеря не выглядел довольным. Думал скорее всего об альтернативных путях, о способах решения проблемы, которые ему и в голову прийти не могли.       Выглядел… неохотным, как будто был вариант, но даже Джерар не был готов к такому. Зигрейн не был уверен, что он сможет принять любое из решений сумрачного гения уже сейчас, так что даже, наверное, и знать не хотел, что этот злодей замыслил.       Пока что Джерар действительно отвлекался на пустяки: на допрос оставшихся надсмотрщиков, как будто те не сообщили ему уже всё, что могли. Ценность связей Зигрейн мог понять, навязчивые вопросы о прошлом под определённым углом тоже. Перекрёстная перепроверка на случай искажения данных полезна, но чего Джерар этим всем пытается достичь? Добыть ресурс для грядущих дней? Но почему сейчас, когда есть более важные дела?       Все были нагружены на грани истощения — и его как бы друзья тоже, — так чем же Джерар занимался? Отвлекал всех от бедственного положения чрезмерным трудом, пока сам брал время для отчаянного поиска выхода из тупиковой ситуации?       С этим парнем всё было утомительно, даже банальное наблюдение. Зигрейн, не пробывший много времени осознающим себя, уже влюбился в ночь: тихую, спокойную, одинокую и не предлагающую никакого отчаяния попыток предугадать, в какую пропасть его злая тень их ведёт.       Ночью детские черты Джерара расслаблялись из по-жуткому не юной хмурости, руки его нежным весом ложились на друзей, и Зигрейн по настоящему горевал об этой потерянной невинности, надеясь, что мудак, запытавший его друга до такого состояния, встретит в аду особый приём.       День, и Джерар наконец решил заняться чем-то полезным. Например, озаботиться своим законным наследством. Зигрейн бы назвал это справедливой кармой в пользу жертвы пыток толстого ублюдка, будь он на стороне Джерара. А последний, вероятно, сказал бы, что это его имущество, как нового лидера башни.       Фернандеса, несмотря на его рабский статус, действительно высокого оценили: его пытал лично Мастер Райской Башни, большая честь, между прочим.       Удивительно, подумал бы Зигрейн, если не предполагал, что у больного ублюдка (не Джерара) были куда более зловещие планы, возможный результат которых он и наблюдает сейчас.       Джерар считает себя лидером режима, который помогал свергать. После пыток от прошлого лидера, ага. Ни черта не подозрительно, да.       Раздражённый и злой, Зигрейн вымеривал шаги около своего воплощённого визави, застрявшего напротив неприметной двери, предположительно, кабинета главного ублюдка. На входе в пыточный зал были шикарные ворота, а тут как-то без выпячивания высокого эго. Подозрительно, конечно, но внешне Джерара отчего-то ничего не смущало, а что непосредственно в голове у психа, Зигрейн устал гадать.       Откуда Джерар знает, как правильно взломать магический замок такого уровня, и почему Зигрейн не ведает, как это повторить самому, дух старался тоже не думать. Главное, что дверь в итоге поддалась и без всяких посторонних опасных иллюминаций.       Кабинет был не такой большой, как Зигрейн подозревал, размером чуть шире их рабской каморки. Вполне под стать обыкновенной двери, предварявшей его. Судя по кирпичной кладке, по первоначальной архитектуре здесь должно было быть естественное освещение, но злодей предпочёл творить свои тёмные дела в полумраке и духоте. Вероятно, в угоду паранойе, как будто этих маленьких малоприметно вырезанных рун по периметру маловато.       Пока Зигрейн присел на пороге, разглядывая каждую чёрточку непонятного назначения, Джерар бесстрашно шагнул вперёд, к предмету мебели, занимавшему половину комнаты.       Вся документация действительно лежала… в столе. Подонок перед длительной сессией пыток убрался. Перфекционист. С одной стороны, хорошо, что чисто и организованно — не надо тратить время. С другой стороны, правильно защищённый стол вполне мог бы и преднамеренно поджечь собственное содержимое вместе с покусившимся на секреты любопытствующим, если открыть его как-то не так.       Зигрейн вздохнул. Хоть он и не поддерживает прошлые и грядущие преступления Джерара, такому уровню невезения нельзя не посочувствовать.       Под ошеломлённым взором незримых голубых глаз Джерар без задержки достал ключ из-под своей свободной одежды и тут же успешно его применил.       Замок открылся.       Джерар достал документы и положил аккуратными стопками на стол, а Зигрейн, смирив бушующий разум, наклонился через его плечо, читая вместе с ним. На самом деле, даже немного быстрее. Там, где дух заканчивал страницу, Джерар до сих пор хмурился на середине.       Это было забавным отличием.       Попадалась, конечно, и зашифрованная информация, но данные по строительству башни… трёх этажей башни, были подозрительно написаны на общем языке. Конечно, её недостаточно для полного проекта. В чём причина? Прошлый Мастер перестраховывался, имея доступ к данным другими путями? В любом случае, без этих сведений прогресс строительства жертвенной машины застопорится! Весомый гвоздь в план Джерара!       Зигрейн ощущал лёгкое злорадство, хоть и прекрасно понимал, что его живая копия так просто сложившееся положение дел не оставит. Вот как крепко сжимает «ценную» бумагу тонкими бледными пальцами.       Вообще, прежде чем войти в чужой кабинет, Зигрейн осмотрелся: в памяти всё ещё была жива сцена, как Джерара поймали во время освобождения Эрзы. Джерар почему-то урок с первого раза не усвоил.       Зигрейн знал, что предупреждать того, кто тебя не слышит, бесполезно, но эти блеклые рунные цепочки как на полу, так и под лакримой, явно подозрительные.       Чистый кабинет, неудовлетворяющее количество записей в столе. Явно посмертная ловушка. И Джерар попался в неё, как доверчивый малыш.       В помещении, разумеется, был не только стол. Имелось ещё два шкафа при стенке — таких же закрытых, и постамент для связующей лакримы.       Вообще, сначала Зигрейн смеялся над «недостаточно богатым» видом для эго ублюдка, но кабинет выглядит достойно и не в вычурном стиле. Достаточно дорогие лакримы освещения, чтобы не так быстро посадить зрение, вставлены в уникальные, но не вызывающие лампы. Стол из тёмного дерева, широкий, но на гранях его имеется тонкая резьба, а ручки из потемневшего золота. У шкафов узор более приметный. На пустых стенах повешены гобелены со смутно мрачными сюжетами.       Постамент для лакримы… привлекает внимание. Это тонкий столб, навершие которого похоже на сведённые вместе цепью ладони какого-то существа. Меж тем сама лакрима обычная, полупрозрачная, с лёгким голубоватым оттенком.       Джерар, опять же, будто приворожённый — может, так и есть, — совсем не задаётся нужными вопросами.       Откладывает прочитанные документы, расшифрованные или нет, встаёт из-за стола и небрежно рассматривает артефакт, покоящийся теперь в его руках.       Роб упоминал, что для активации лакримы надо просто подать немного магии в него — справится даже неопытный пользователь. За неимением других вариантов Джерар делает это.       Лакрима дёргается в его руках. Джерар дёргается следом, ошеломлённый немного, но не выпускающий артефакт из своих рук. Свет не слишком яркий, не выходит даже за пределы центра магического инструмента, вспыхивает и тут же гаснет.       Пока Джерар был отвлечён свистопляской энергии в ладонях, Зигрейн смотрел на пол. И да, тот круг засветился.       Что бы это ни было, оно это что-то, не обязательно хорошее, сделало. Хотя никаких щелчков в комнате не было, стоило, вероятно, проверить связи этого места с остальной башней.       Положив аккуратно сферу на место, Джерар сделал пару шагов назад, теперь воздавая должную осмотрительность помещению, замечая наконец и странные царапины на полу, и собственную бестолковость.       — Чувак, — не мог не поиздеваться над ним Зигрейн, не волнуясь, слышит тот, кому предназначались его слова, или нет. — Тебя поймали буквально в коридоре с мечом, когда ты шёл освобождать Эрзу. Теперь снова не думаешь наперед совершенно. Это фиаско, ничему не учишься.       Дух нарочито медленно похлопал в ладоши.       Джерар поморщился и огляделся на закрытую дверь. Пробормотал себе под нос:       — Хорошо, что никто не поднимается наверх, кроме меня. Эта работа действительно опаснее, чем я думал.       Зигрейн не был уверен, осознаёт ли Джерар подсознательно, что с ним кто-то разговаривает или настолько поехал крышей, что болтает сам с собой. В отличие от него, Зигрейн хотя бы признавал своё сводящее с ума одиночество.       Никаких немедленных последствий активации не было, судя по всему, но это не помешало Джерару организовать систему постов, а потом вернуться за просмотр содержимого уже шкафов.       В столе были документы по строению и текущим делам башни, частично зашифрованные. Ключ к ним Джерар сразу не подобрал и Зигрейн не был уверен, что он сможет это сделать быстро без подсказки культистов. Вероятно, шифр применялся на случай выслеживания точки законниками: если те нагрянут, местным верхам это может помочь скостить сроки замести следы, а также даст дополнительное время, чтобы скрыться другим тёмным.       Зигрейн бы на месте Джерара сразу наделал копий, но он был на месте немого наблюдателя с нервным тиком.       Записи по имевшимся этажам оказались не совсем всеобъемлющими: некоторые «очевидные» вещи в них опускались.       В шкафах же оказались записи по исследованию тёмной магии: настоящее золото. Судя по всему, башня — один из исследовательских центров этого направления волшебства для гильдий по ту сторону закона. Именно полезность получаемых данных обеспечивают бесперебойные поставки ресурсов. Конечно, самые здравомыслящие тёмные маги старались не задерживаться здесь, но не зайти в хорошо оснащённую лабораторию — своего рода грех даже для таких грешников, как культисты.       Эти люди оказались организованы больше, чем Зигрейн ожидал. Как… серьёзная угроза государству, может, даже не одному, а не погибель незащищённых деревень.

***

      Миллианна знала, что Джерар разочарован, что всё не идёт легко. Что его победоносный марш, простой путь рыцаря из сказок оказался подвергнут испытаниям. Джерар, прямо как настоящий герой, держался достойно. Но ночевал Джерар по прежнему рядом с ней и остальными ребятами. И все видели его трясущиеся к вечеру руки. Миллианна, предпочитающая сон в тёплых объятиях старшего мальчишки, чувствовала под своей головой бешеный стук сердца и сдерживаемую дрожь груди. Джерар отчаянно хотел плакать, горевать, но почему-то отказывал себе в этом. Прижимал других к себе в приятные, надёжные объятия, когда им нужна была минутка. Шептал, что это не слабость, это сила свободных — показать свои чувства наружу. Но к себе этих слов не примерял.       Как будто, когда все освободились, они оставили Джерара позади. Они не оставили! Не все! Миллианна осталась, упрямо не слушая чужие уговоры, и была права — всё не так просто, корабли сгорели, а Джерар… Джерар вышел сам.       Спас их, непутёвых. Продолжал спасать до сих пор. Предлагал идеи для победы, выживания, для будущего. Горел жаждой справедливости, какое бы разочарование не пыталось потушить этот огонь.       Миллианна хотела быть такой же крутой, как Джерар. Приходить — и спасать положение. Быть героем. Стать освободителем.       Последовать его примеру, возможно, первый шаг к её новой мечте.       Они собрались в круг. Место не какое-то особенное, от ветра укрывает, но на улице, чтобы при несчастном случае ущерб шёл в море, а не в их основное укрытие. Немного участников — отрывать от работы больше человек глупо, но Джерар доказывал своё право на лидерство не раз, и здесь чередовал людей группами.       Миллианна знала немногих. Дедушка Роб хорошо защищал их маленький пузырь молодых. Но теперь дедушки Роба… с ними нет и спина Джерара прямая. От Миллианны тоже требуется быть храброй.       — Во время восстания мы не могли защищать себя нормально. С ослабленными телами, со скованной магией, — Говорил Джерар. Миллианна любила просить сказок по вечерам, когда старшие заключённые готовы поделиться с ней историями. Сказки дедушки Роба и предательницы были самыми лучшими, но теперь их с ними нет. Поэтому сказки Джерара лучшие теперь. Голос у него в последние вечера был осипшим, тихим и она никогда не клянчила с него рассказов больше. Но не останавливала, когда её друг сам начинал. — Теперь этого нет, но угрозы остались. Не стражники, пока ещё нет, надеюсь, нет, но другие культисты, пособники их среди влиятельных лиц. Чтобы выжить, нужно убедиться, что мы можем защитить себя.       Джерар выдохнул, отвёл глаза, внезапно как-то стал меньше, чем даже сама Миллианна.       — Я… новичок в магии. Я впервые колдовал во время восстания. Роб пытался учить нас, но это немного, — мальчик встал и поклонился. — Любая мудрость ценится.       Она не была уверена, нравится ли ей этот поступок Джерара. После этих слов незнакомцы переглянулись, немного неуверенные, но, в целом, расслабились в присутствии её друга.       Миллианна знала, что говорить одно и делать другое — лицемерие, но ей не понравилось, как Джерар продемонстрировал слабость. Это сделало её и прочих в круге неуверенными, но другие почувствовали себя ближе к Джерару.       Как будто это даёт им право вести себя с ним меньше, чем абсолютно уважительно.       — Ты… новичок? — фыркнул старший подросток, взлохматив русые волосы. Миллианне не понравилось, как он это сказал, девочка с трудом удержала шипение за зубами. Люди не шипят. — На свободе за тебя бы гильдии передрались. И не только гильдии. Программы спонсирования молодых магов были бы благодарны вписать твоё имя в свой реестр.       Джерар моргнул, ошеломлённый, сжал пальцы на брюках. Миллианна прикрыла рот ладошкой. Она знала, что старший братец Джерар классный, но не знала, что настолько.       Предательница… Предательница тоже не слабая. Джерар ей проиграл, даже если это случилось из-за дружеской приязни. Предательницу заметят сильные. Она обманет взрослых, как надурила их. Предательница получит самый лучший приют, пока они застряли здесь, вынужденные либо умереть от голода, либо выживать.       Миллианна поначалу была в смятении после рассказа Джерара. Это был неожиданный исход. Всегда предполагались Джерар-Эрза-остальные. Вместе они сильны, вместе выживут. Предательство — не исход. Но часы шли, время шло, прошла ночь. Джерар остался с ними, здесь, Эрзы не было. Она там, на континенте, на свободе, пирует, пока они борются.       Было больно. Миллианна ненавидит предателей.       — Мои формы в лучшем случае грубые, — пробормотал Джерар, неуверенный. Миллианне не нравилось, как это звучало, но она верила, что Джерар справится. Даже если он сейчас не на твёрдой почве, потому что его представления разрушились, но Джерар справится. Мальчик находчивый и настойчивый. Он помог многим пережить день под контролем стражников своей хитростью и он взял вверх после предательства Эрзы. Ничто не может поколебать его надолго.       Вместо того, чтобы говорить, парень с русыми волосами и в остальном невзрачной внешностью решает провести демонстрацию. Он сводит руки вместе, достаточно медленно, чтобы все могли увидеть, зажигает магический круг. Сияние уходит, в его сведённых ладонях покоится вода.       Миллианна думает, что это круто — иметь постоянный источник воды при себе и смотрит на грубияна с новой точки зрения. Джерар, глупый, явно таил нереальные ожидания, поэтому замер после показа.       — Магия — это популярный инструмент, но стать непосредственно магами, без помощи каких-то приспособлений, может только один из десяти. Из этих чисел добиться того, что ты можешь осилить только благодаря своему таланту, способен один из тысячи в лучшем случае. Просто открыть в себе ощущение и элементарный контроль над магией невероятно сложно, даже с медитацией. — С каждым предложением подавляющих фактов от подростка Джерар терял в цвете лица. — Новички нарабатывают арсенал заклинаний годами. Стандартом считается возможность запустить одно или два заклинания в драке. Изменять заклинания, создавать новые сложно даже для боевых магов, — с каждым словом взгляды окружающих, брошенные на Джерара, становились всё благоговейнее.       Один мужчина постарше легонько хлопнул застывшего Джерара по спине.       — Ты действительно избранник Зерефа, парень.       Пока Джерар получал должное восхищение и смирялся с ним, Миллианна вспомнила, как умер Роб. Было больно воскрешать в памяти то время, но Миллианна сильная и храбрая девочка, не отступающая перед вызовом. Тем более, что помнить Роба проще, чем не помнить. Да, это мучительно, осознавать, что старого волшебника с ними больше нет в живых, но его следы всюду: в каморке, где они спали, а Роб учил их вечерами и давал лишние порции самым тощим из ребят, на каменоломне, где они вместе таскали материалы для строительства, в коридорах, теперь лишённых укрывающих в безопасности спины. Каждый день причинял боль, и Миллианна не верила, что когда-нибудь будет легче. В общем, продираясь сквозь горько-сладкие отвлечения собственных воспоминаний, Миллианна припоминала, что Роб был тем, кто снял оковы с остальных, с Эрзы. И именно эта сложная магия забрала его жизнь. Роб был измученным, немощным стариком, башня сделала его таким. Каким Роб мог быть на свободе…       Не все такие, как Роб, это очевидно. Но Джерар, возможно, будет даже лучше. Однажды.       Джерар, конечно, не задаётся, как… некоторые мальчишки, но Миллианна не собирается его слишком сильно хвалить.       Миллианна — достаточно взрослая девочка, чтобы понимать, что после пыток люди не становятся сильнее. Да, она любит сказки, но сказки-жизненные-уроки, а не сказки для дурочек. Хотя помечтать иногда приятно, любое из данных ей Джераром обещаний достижимо, она твёрдо уверена в этом. В любом случае, все знали, что Джерара пытали некоторое время перед восстанием. До этого замучили предат… Эрзу и Джерар отчаянно выступил вперёд, в надежде вытащить их бывшую подругу живой, пока не стало слишком поздно для этого. То, что физически Джерар не слишком изменился, — в отличие от Эрзы, где доказательство лишения глаза очевидно и кошмарно, — не означает, что он здоров внутри.       Миллианна имела честь сторожить нелёгкий сон Джерара, видела его усталым после дня, истощённым, но продолжающим притворяться, прятаться в рамках нормальности, хотя отличия были очевидны для любого его знакомого. Джерар никогда не болтал по пустякам, но теперь он говорил ещё реже. Не было ненавязчивых советов, были вдохновляющие, но вымученные изнутри речи перед толпой, приказы для блага всех, неминуемо ожидающие выполнения. Место прежних подбадривающих рекомендаций заняли нерешительные прикосновения. Джерар касался легко её плеча, держал немного, отпускал, больше не говорил, как будто слова для него — иссякший источник теперь, неподъёмная тяжесть, которую он хочет разделить, но может только протянуть руку.       Изменения коснулись не только этого. Джерар, казалось, разучился врать.       — Мы все ходим под небом по милости лорда Зерефа, — Джерар тихо бормотал, слегка хмурясь, и все наблюдавшие недоверчиво на него пялились. Остро ощущая эти взгляды, их лидер попытался усилить игру: — Мваха-ха-ха! Лорд Зереф воскреснет и принесёт Эпоху Нового Мира! И вы, — Джерар оглядел их собрание, нелепо проглотив свой уродливый смех, — станете первыми свидетелями его причастия!       Через неловкую половину минуты, когда стало ясно, что сценка закончена, все вежливо похлопали в ладоши. Впервые на памяти Миллианны лицо мальчика скривилось, как будто он проглотил что-то кислое. Как и все они, утешающе думала она, как и все они.       — Настолько ужасно? — Джерар застенчиво полюбопытствовал, приподнимая брови.       — Попробуй нахмурить брови сильнее, — дипломатично предложила Миллианна.       Сорано не была милой девчонкой.       — Бормотание в начале откровенно неуверенное, все предложение на вкус, как картон. Ты мечешься между забитым послушником и жалким игроком, который не только не верит в то, что говорит, но и не может добавить искренности в свои слова! Смех — наиболее преданная часть выставляемого тобой образа, но с ним ты не катишь даже на сумасшедшего, — безжалостно судила их лидера ведьма, скривив губы в отвращении.       Джерар от критики не увял, как комнатный цветок, но было близко. Это его десятая неудачная попытка изобразить типичного культиста. Если бы не побочные тики — не совсем новые для Джерара, но более очевидные, чем когда-либо, — Миллианна не была бы уверена, что он не разыгрывает их своей ухудшившейся способностью играть.       Это было тревожно. Джерар — их самый сильный сторонник, тот, кто вызвался противостоять поклонникам Зерефа за пределами острова в случае чего. Если бы он не был их единственной надеждой в непредвиденных обстоятельствах, Миллианна потребовала бы, чтобы эту роль взял на себя кто-то другой.       Но, как обычно, они работали с тем малым, что у них есть. И они будут в итоге процветать, счастливые и свободные.       Миллианна поклялась себе.

***

      Тратить местный богатый от количества былых ритуалов и жертвоприношений эфир на иллюзии казалось расточительностью. С его самоконтролем и мастерством новичка — уж тем более. Но выхода не было. У них не было специализированных инструментов для самообороны острова. У самого Джерара были лишь намётки идей, как защищать остров, после разговора с пиратом, — и этот разговор лишь утвердил его в мысли, что это бесполезная затея.       Но выхода у них нет. И люди копали баррикады на берегу, выделяли место под стыковку кораблей и размещали пункт экстренной эвакуации.       — Ты так уверен, что нападение будет? — Симон, подойдя немного ближе, уточнил.       Они не особо ладили и сходились до сих пор, даже без присутствия Эрзы, их точки раздора. Но Симон — тот, кому Джерар доверял присматривать за остальными ребятами их маленькой группы Роба. Даже если Джерар не мог убедить его в своих доводах полностью, попытаться бы стоило того.       — Да. Это система R, это удобная скрытая территория от Совета, это рабы — и это популярный путь рабов, где мы не можем просто так оборвать концы и отшвырнуть их в воду, даже если бы захотели. Мы должны защищать то, что имеем, прежде чем наше немногое отнимут у нас. — Джерар, коротко взглянув на похудевшего мальчика с лопатой, вздохнул. Он не рассказал про свою оплошность с лакримой-передатчиком, но и без неё были поводы для забот.       Они живут на острове. Их ресурсы всегда ограничены. В чистом бою, даже при условии идеальной оснащённости, бывшие рабы продуют в сухую. Плыть куда-то? Грабить прибрежные деревни, что ли? Ресурсы тратятся даже при посадке и высадке. Любое их ополчение после корабля будет истощено и устало там, где флот континента будет полон сил. Лучшее, что они могут сделать — это вести оппозиционную войну: раскидать ловушки и мины повсюду, создать рифы, пустить судна-обманки и скрывать их локацию.       Их лучшего недостаточно.       Они построили плот. Он выглядел жалко, из материалов, которые они могли пожертвовать на это рискованное предприятие, но был достаточно надёжным для их цели.       То, что надо, по словам их местного пирата.       — Мы будем изображать потерпевших крушение, пока нас не поднимут на корабль, — морской разбойник задумчиво почесал подбородок. — Вы, детки, могли бы представится жертвами культа, но вы не хотите же, чтобы это место нашли? Или чтобы вас расследовали пособники сектантов, когда капитан корабля неминуемо свяжется с рыцарями, — произнёс угрозы-предостережения уголовник с некоторой иронией.       Мысль о согласии с его преступными планами вселяла в большинство собравшихся у мореплавательного средства детей отвращение.       Эрик что-то пробормотал себе под нос, заслужив вздох и толчок под рёбра от Джерара. Савьер же обычно выражал свои сомнения членораздельнее.       — Мне не нравится идея красть у честных людей. Мне не нравится идея случайно убить невиновных защищающихся при всём этом мероприятии. Но я понимаю ваши доводы и ценю свою жизнь и безопасность, — молодой волшебник сжал кулаки и поморщился, явно припоминая свой разговор с Джераром наедине.       Джерар сверкнул гордой улыбкой длинноносому пареньку. Тот поморщился ещё раз, кивнул, но в конце всё равно отвернулся от Джерара.       — Ты решил проблему с погодой? — вместо этого уточнил у Джерара старый моряк.       Теперь Джерар отвёл взгляд от остальных, в море. Впервые за несколько дней царил штиль.       — Да, в некотором роде. — Отстранённо пробормотал Джерар, ни на кого из них не обращая больше внимания. — По крайней мере, у нас точно будет время утащить корабль, если повезёт наткнуться.       Было всё равно немного холодно, даже без пронизывающего ветра, и никто не хотел интересоваться, как Джерар обеспечил мир с природой.       — Если на корабле будут деньги, участники получат свою долю? Правда? — поинтересовался Рик, их недавнее пополнение в компанию.       Парень не жил на одном этаже с другими детьми, и Джерару за всё время жизни в башне не доводилось пересекаться с ним, так что при общей молчаливости Рика о себе, он знал о нём крайне мало. Кроме того, что видел перед собой.       Рик — полноватый парень, сохранивший более-менее свой вес при неблагоприятных условиях заключения Райской башни. Замкнутый, ищущий личную выгоду во всех взаимодействиях. С какой-то стороны неприятный человек как для общения, так и для манипулирования. Однако Джерар считал его очень простым.       Рик искал кого-то: это было видно ярким голубым глазам, целеустремлённо осматривающим каждого встречного человека, и незаинтересованно опускавшимся, когда искомое не обнаруживалось. Рик не демонстрировал следы излишней жадности, не отнимал ненужные ему ресурсы у других. Возможно, деньги он будет тратить в поисках того, с кем его разлучил набег тёмных магов.       Джерар уже видел, как может это использовать, когда получит за свою душу достаточно драгоценных, чтобы выжить. Конечно, проще Рика прикомандировать, если бы парень обронил хоть что-то дельное о цели своих поисков, но и так неплохо. Если Джерар знал, кого именно преследует Рик, то попытался бы скорее скрыть этого человека, чем подсветить его местоположение для Рика, а это более рискованный путь сохранения лояльности, чем банальное снабжение полезного волшебника работой.       — Эти деньги!.. — Сорано, быстро вклинившаяся в его идею «восстания для всех», закономерно напряглась, но Джерар выступил вперёд, примирительно улыбнувшись.       — Это разумное предложение, спасибо, Рик. — Джерар положил ладонь на плечо своей сторонницы. — Захват корабля — невероятно рискованное занятие, оно должно правильно вознаграждаться. И, по идее свободной воли, то, что мы делаем с нашими личными вещами — дело каждого из нас по отдельности. Я заинтересован во вложениях в выживание остальных. Рик честно согласился помочь нам, чтобы помочь себе. Это нормально.       Рыжие кудряшки Рика слегка качаются, когда мальчик наклоняет голову и улыбается.       — Приятно иметь дело с разумными людьми, точно!       — Приятно иметь в команде разумных людей! — пират смеётся и ударяет Рика по спине несколько раз. Парень выглядит раздражённым этим, но не протестует. Лидер и единственный взрослый в компании встали на его сторону в вопросе.       Сорано раздражённо выдохнула и отпустила тему в пользу плодотворных обсуждений.

***

      — Попутного ветра вам, дети, — пробормотал пират, владеющий некоторыми способностями, что ни удивительно, в магии ветра.       Никто из них не был в восторге от пиратства без единственного настоящего пирата среди них, но по плану выбора не было. По словам увиливающего доходяги, рожа у него слишком приметная и риск нарушить их шанс на успех слишком неприемлемый для чувства комфорта от разделения преступления со старшим товарищем.       Время на строительство плота они совместили также с обучением у старого моряка. И хоть опыта не было, теория, которую стоит проверить, имелась. Пусть и в смертельно опасных условиях.       — Как мы можем быть уверены, что там будет корабль? — пробормотал Макбет, съёжившийся в середине плота, прячущий под ладонью глаза от блистательного солнца.       Сорано раздражённо на него хмыкнула. Слабость этого парниши она не выносила.       — Пират сказал, что будет, — девочка скрестила руки на груди и нахмурилась. — Он профессионал, старый ловчий в этих морях.       С количеством деталей, которыми их пират грузит в эти дни, никто с данным утверждением не спорил. Были другие сомнения.       — Как мы можем быть уверены, что это не попытка переворота на острове, правда? — Ричард проворчал. Учитывая обещания, которыми Джерар успел его нагрузить, он переживал за сохраняющееся лидерство больше самого Джерара.       — У нас достаточно поддержки там, чтобы этого не произошло, — Сорано, хмыкнув, опровергла этот довод, но не привела доказательств.       Джерар коротко глянул на неё: малявка росла властной штучкой.       Солнце пекло. Их благословение — сомнительно белые рубашки, — грели не так сильно, но и защищали от ветра не очень хорошо. Ветер требовался для дальнейшего путешествия. Поддерживать заклинание посадили Макбета: парниша прятался в центре их кучи, скрывался от жары, которую, как оказывается, слабо выносит, держал глаза сомкнутыми, уши заткнутыми и притворялся, что не застрял с ними посреди гигантского пространства воды без выхода.       Эрику и его ручной животинке нравилось нежиться под тёплыми лучами и они добровольно создавали тень для их спутника.       В отличие от этих трёх, остальные не молчали. К глубокому сожалению для Джерара, голова которого болела. Он был так уверен в своей выносливости на суше. Молодой раб успешно держал смены даже в самую худшую погоду. Каким-то образом, солнце на море было злее, а воздух холоднее.       Сорано веселилась на краю плота, вся такая белая и беззаботная. Джерар поклялся, что после возвращения будет носить или чисто белую одежду на улице, или укрываться в тёмной одежде в помещении. А пока он просто пытался выжить.       — Тут так красиво! Так свежо и приятно! — девушка попыталась опустить ноги в воду, перехватил её за одежду не Джерар, метнувшийся, но Рик.       — Красиво, точно! — мягко согласился парень, пока Джерар привалился обратно к центру их детской кучи, дыша. — Но нужно аккуратнее быть и не выпасть, правда? Море сильное и непредсказуемое, точно!       Джерар не видел в море ничего прекрасного. Мощная, неконтролируемая, непредсказуемая, глубокого лживая стихия. Сейчас эта прекрасная внешность обманывала ребят, как будто недавно не бушевал шторм, из-за которого они были очень стеснены в работе на улице. Джерару даже пришлось…       Джерар оборвал неприятную линию мысли. Отвлекаться выходило только на ребят и то плохо. Море бликовало отчаянно, и за этой игрой «светлячков в глаз» он не мог насладиться никакой гипотетической прозрачностью воды, за которой глубины всё равно не видно.       Лучше попытаться снова просмотреть сценарии боя, вдруг какая новая идея вылезет? Вряд ли доведётся её реализовать, непроверенную, но лучше непроверенный эксперимент, чем гарантированная смерть.       Макбет — тихушник, его главное преимущество в концентрации и незаметности. Задача паренька — поддержка и попытка способствовать союзникам. Макбет должен приземлиться на корабль в середине и найти себе укрытие. В реальную способность Макбета вмешаться в ход боя Джерар не верил: чувак не просто прятался всё восстание, забившись в угол в камере, он такими иллюзиями безопасности тешил себя и до этого. Джерар понимал, что забитый мальчишка — не надёжный спутник в боевых действиях, но, как лидер их небольшой группы, он представлял Макбета больше как дикую карту на случай, если всё пойдёт совершенно неправильно.       Эрик тоже малополезен в прямом столкновении… был. Но даже без этого — Эрик может услышать приближение корабля и разговоры матросов, может заметить подозрительные шевеления в стане врага, может подсчитать их численность… Много что может чисто со слухом. Джерар, конечно, сподобился натаскать его большему, игнорируя вялое сопротивление бывшего раба. Например, научил бросать его гадину в людей. О, какое ошеломлённое у парниши было лицо, когда Джерар впервые озвучил эту мысль! Бордовые брови поднялись так, будто держат планку с грузом измышлений, глаза выпучились, рот открылся в малопривлекательном круге. Неужели по их задорному началу знакомства не было понятно, что у Джерара нет ничего святого?       Помимо того, что дал соратнику причину прятать от него свою тварюшку, Джерар худо-бедно объяснил молодому волшебнику концепцию волшебного удара. Возможности Эрика давали слишком слабые вибрации, чтобы по настоящему причинить вред ими, но это здорово сбивало с толку. Приспособиться не получалось — или Джерар просто пока не понял как. В общем, полезная фишка. Если бы Эрик не порывался изобрести новые трюки, не освоив как следует старые, то, может, смог бы сделать из этой атаки что-то приличное.       Так или иначе, Эрик преуспевает в дружественном огне, так что Джерар колебался некоторое время, ставить его на переднюю позицию или сбоку, или вовсе поставить телохранителем Макбета, который не уже не станет шугать иллюзиями всех подряд, если будет уверен в собственной безопасности. Пока что роль Эрика — сбоку, но Джерар на всякий случай проговорил с парнем и остальные формации.       Сорано чисто по природе её магии подаёт задатки универсального бойца. Один из их наиболее знающих волшебников, тот самый, которого Джерар доставал насчёт рунных кругов, упомянул, что по виду её магии, из Сорано вышла бы прекрасная целительница.       Чтобы вы понимали, Сорано была в тот момент в зоне слышимости и начала запугивать одного косячника. Очень живописно описывала процесс его грядущего убиения и дальнейшей судьбы его органов.       Волшебник заявил, что с характером Сорано можно и в боевую ветвь магии податься, но Джерар припомнил рассказы Роба о целительнице фей и подумал, что универсальность Сорано пока списывать со счётов поздновато.       Но целителей у них нет, как магов, научить Сорано некому, а быть её подопытным желающих тоже нет. Джерар предложил ей попробовать излечивать своей магией рыбу, прежде чем относить её на кухню, но успехов пока что у девчушки не было, если не считать, как качественно было очищена рыба для готовки.       Пока что из активного арсенала Сорано имеет световой шарик — светящаяся атака, что-то вроде фаербола, но быстрее и меньше урона, по словам другого взрослого волшебника — и световой жгут — что-то наподобие многопрофильного заклинания Джерара, но постоянно наносящее урон.       В общем, Сорано — напарница Джерара по атаке, пока не освоит роли поддержки.       Савьер — их мобильный атакующий. Он научился укреплять тело достаточно, чтобы выступать в роли живого ядра с помощью своей магии скорости. В будущем, вероятно, ему придётся специализироваться больше на магии бега, чем на магии усиления, в которой его легко могут превзойти, но на текущие нужды эта комбинация лучше всего.       Рик — их классический маг земли средней дистанции. Может как взять под контроль мешки с песком на судне, так и собственный запас песка кому-то завернуть в дыхательные пути.       Их актёрские навыки были жалкими, но они сами по себе выглядели жалкими тоже, так что этого было достаточно, чтобы при виде паруса начать вопить, махать руками и громко плакать.       Судно казалось торговым что вдали, что вблизи. Единственное, что их успокаивало, так это то, что в этих водах обычные торговые суда не бороздят морские просторы, а наоборот, держатся подальше.       Может, в команде собрались преступники или беглые рабы, может, тут возят контрабанду или ещё что похуже.       Они не хотели вредить людям, которые согласились бы в действительности помочь потерпевшим крушение в море. Не хотели, но не видели другого выбора.       Джерара эти моральные терзания в данный момент трепали мало. Он собирался ухватиться за этот шанс. Возможно, им повезёт получить корабль. Тем лучше, если это шайка контрабандистов.       Конечно, если шанс, что это обычные матросы, сбившиеся с курса, и это было бы неприятно… но не сильно изменило бы план.       Их изображение невинности и радости от спасения было… ничтожным. Неуклюжим, предельно неловким, отвратительно наигранным.       Каким-то чудом, оно сработало, и им сбросили лестницу.       — Без паники, — напоследок выразил напутствие Джерар, несколько раз сжав пальцы в кулаки.       Хотелось уже побыстрее использовать руки для направления магии.       — Никто не паникует, — отрезала Сорано, с потемневшими глазами окидывая обеспокоенное лицо матроса, отвернувшегося от них на мгновение.       Джерар никак не намекнул, что сказал он это себе.       Резко вздохнув, мальчик схватился за лесенку и покарабкался на борт.       — Чт… А-А-А!!! — Савьер ударил несчастного по яйцам. Остальные мужчины на корабле невольно поморщились.       Пока было некоторое ошеломление (не слишком сильное, парни подальше успели вытащить оружие и встать в стойки), Джерар вырубил трёх ближайших к себе мужчин. Макбет отступил тихонечко за запасные лодки и спассредства, но по пути вывел из строя два волшебных артефакта. Сорано шмальнула жгутом по этим двум замешкавшимся неудачникам, Рик прикрыл линию отступления, стукнув мешком по голове хитрого охранника. Эрик за это время подверг звуковой атаке две группы моряков и ненароком сбил с толку больше.       Один человек выпал за борт. Приемлемая жертва на взгляд Джерара, подхватившего выпавшее из чужих рук оружие.       Змея ползла по палубе быстро и резко, никто не смотрел под ноги в суматохе.       Они вывели из строя экипаж. Это было шумно и немного грязно — Джерар не заметил, как кто-то из них ударил одного моряка до всей этой кровищи на палубе.       — И что здесь происходит? — голос, который Джерар абсолютно не ожидал услышать, прервал их минуту отдышки ледяными муражками по спине бывшего раба.       О, великий Зереф, чёрт возьми! Нет-нет-нет!       Их амбициозный план пошёл прахом. Это Брэйн. Тот самый маг Разрушения, уничтоживший планы Джерара в прошлый раз. Даже объединившись, они не могли победить его.       Джерар смело вышел вперёд, выставив ладонь перед испуганно глянувшим на него Савьером.       — Переговоры или мы сожжём корабль, — потребовал Джерар, на что мощные массивы кожи, которые у могущественного тёмного мага значились вместо бровей поднялись выше, чем они уже были.       Волшебники сопровождения, которых они подчинили до того, как само Разрушение поднялся наверх, переглянулись между собой.       — А у тебя отросла наглость во время моего отсутствия, личинка, — протянул Брэйн, сузив глаза, — я приказал её укоротить, а она стала больше, чем была.       — Я подчинил остров. Какие бы сливки общества ты оттуда не хотел, ты не получишь их без моей доброй воли, — заверил его Джерар с широкой ухмылкой.       Брэйн широко улыбнулся в ответ. Команда Джерара молчала, напряжённая.       — Ты нашёл… Достаточно талантливых подчинённых, — волшебник перевёл задумчивый взгляд на мальчика за Джераром, Савьера. — Я не нашёл их в прошлый раз. Новый привоз?       Член команды Джерара, со светлыми бровями в форме двух маленьких молний, дрогнул от этого внимания. Джерар, напротив, высокомерно поднял подбородок.       — Ты скрыл их от меня, — вопреки возможным предположениям, Брэйн не выглядел злым из-за этого. Скорее, немного впечатлённым. Насколько может быть восхищённым человек, совершенно не уважающий любых людей: как врагов, так и друзей. — Ты отвлёк меня собой, зародыш, своим потенциалом, и спрятал в своей тени других. Ты выстоял против бывших хозяев и украл у них власть. У тебя крепкие, сильные корни, чтобы прорасти сквозь эту гниль без посторонней опеки.       Опасный, не сказал Брэйн, но эта оценка не нуждалась в выражении.       — Они сильные, эти личинки. Они подходят под мои нужды. — Волшебник разрушения потратил лишь мгновение, чтобы оглянуть свой интерес сделки. — Что ты хочешь за них?       Джерар не смотрел на своих людей, нет. Не тогда, когда ему приходилось торговать ими, чтобы обеспечить их недавно освобождённые жизни, нет.       — Во-первых, какие условия будут для них? — предположения предположениями, но ему нужно увериться, ему нужно уверить их.       Брэйн снова улыбнулся, менее интенсивно, но позабавленный его манипуляцией, соизволил ответить:       — То же, что я предлагал и тебе. Обучение, власть, социальное положение, относительная свобода. Всё, что требуется, чтобы удержать одно не слишком затратное волшебство до конца их жизни в стабильности. Предупреждая вопросы, нет, волшебство не будет причинять им вред.       Джерар почти чувствовал кожей, как Рик сверлил его поражённым взглядом. Да и другие, наверное, не слишком отличались. Джерар почти уверен, что если бы эти обещания тогда озвучили тому же Эрику, тот без особых раздумий бы согласился.       Джерар, наверное, казался другим безумцем, противостоящим волшебнику могущества Брэйна, что тогда, что сейчас.       — Если они будут относительно свободны, они будут свободны вернуться ко мне? — Джерар продолжал улыбаться. С открытым видом на зубы. Зубы его, в отличие от ожидаемого для раба его возраста и тягот, были в прекрасном, здоровом состоянии.       — Конечно. Но захотят ли они вернуться туда? Как свободные люди? — издевательски пропел Брэйн.       — Если они хотят продолжать наслаждаться своими новыми миром и свободой, они сделают это, — сухо заметил Джерар, — иначе я могу решить, что им требуется спасательная экспедиция в моём лице.       — Ты можешь присоединиться к нам ненадолго, чтобы убедиться в их мире и свободе, — Брэйн пожал плечом и остро глянул на него: — Или у тебя есть планы?       — Насколько ты заинтересован в самом проекте острова? — бросил фразу Джерар, напряжённо наблюдающий за реакцией другого. — Там не хватает чертежей.       Он не пропустил тонкие знаки. Брэйн удивлён. Возможно, он просто приказал его сломать.       Значит ли это, что явление тёмного духа тогда — не его дело?       — Удивительно, — высказал Брэйн и кивнул. — У меня есть полные чертежи. Но тебе потребуется несколько уроков в магии, если ты намереваешься стать прорабом проекта. Не говоря о ресурсах.       — Поэтому и уточнил, готов ли ты стать инвестором, чтобы увидеть результат, — пожал плечами Джерар, тонко улыбаясь.       Брэйн сузил глаза снова.       — Мне интересен проект, но не настолько, чтобы обеспечивать его существование на весь этап строительства, — Ответил Брэйн, но выглядел при этом малость любопытным, что же скажет на это Джерар.       — Я и не прошу, — Джерар успокоился, относительно. Их напряжённое взаимодействие перешло в конструктивное русло окончательно. — Мне нужен доступ к каналам ресурсов и стартовый взнос смены управления в виде провианта, поставок рабочих, чертежей, основы магии для строительства и защиты острова.       Брэйн улыбнулся.       — На этом мы можем условится, — кивнул Брэйн и окликнул кое-как поднявшегося мужчину-волшебнику, того самого, которого жестоко сбил с ног Савьер. — Бенито, заедем в башню. Надо же дать молодёжи возможность попрощаться?       Прозвучало так жутко, что все они совместно передёрнулись. Удовлетворённый реакцией, волшебник хмыкнул и вернулся тем же путём, которым пришёл.       С его уходом даже дышать стало легче. Побитые ими волшебники даже осмелились бросить на них суровые взгляды, впрочем, как-то иначе реагировать не осмелились. С ними же остался Джерар.       — И нам нужно починить корабль, — мужчина из экипажа, тяжко вздохнув, потопал по следам от жгута Сорано. — И кто-нибудь уже выловите Адриана из воды!       Джерар недоумённо на него глянул. Это просто чёрное пятно. Структурная целостность досок не нарушена. Что они чинить собираются?       — Хорош командовать, Диего, не ты босс! — крикнул один из сбитых Джераром парней, прежде чем кинуться в море.       Брэйн правда любит окружать себя эксцентричными людьми?       Итак, всё сложилось лучше, чем он мог ожидать, но до безупречных результатов, необходимых для достижения предначертанного будущего ещё далеко.       Кого он обманывает? Джерар просто пытается увидеть плюсы за океаном негативных моментов.       Проклятый маг разрушения вмешался и здесь, в самом начале, когда бывший раб, посмевший отказать самому Брэйну, ещё не встал прочно на ноги. Чтоб этому ублюдку сгореть заживо в пожаре, который он жаждет обратить мир!       Теперь его внешние поставки, а с ним и жизни сотен людей, зависят от милости Брэйна, не знавшего этого слова вовек! Планы на башню — корректные или нет, это надо ещё проверять, — отданы Брэйном. Он потерял в этом мероприятии своих самых лучших людей — оставшаяся группа детей тоже неплоха, но с ними ещё работать и работать, а те абордажники были уже налаженным механизмом! И пускай шестеро в конечном итоге могут пригодиться ему во внешних проектах — с борьбой с вредителем в том числе, — это не отметает то, что с расстоянием испуг, подчинявший их, пошатнётся. Время и отсутствие объединяющих обстоятельств сотрёт остатки их мнимой преданности. Не говоря уже о том, что Брэйн не будет сидеть сложа руки и непременно натравит его бывших друзей против него!       Обучение, знания, навыки, которыми он владеет, — всё это контролируется старшим тёмным магом. И он не может принять другие свои разработки! За всем этим у него не хватит времени и энергии, дабы копаться в туманных следах ненадёжных идей, когда есть уже готовый и применимый в реальной жизни, отработанный материал! И мудак будет знать все ограниченные варианты его приёмов, будет знать, как ему противостоять! Джерар не будет считаться угрозой для планов Брэйна!..       …не будет считаться угрозой. Разве это не мысль, на которую стоит взглянуть поподробнее позже, без лишнего волнения?       Старший волшебник не мог предсказать всего. И даже если имеющиеся волшебники Джерара не очень хороши, что значит, что они не могут воспитать правильно талантливых детей, которыми лидер культа себя окружил? Люди тоже могут быть оружием или хотя бы обнаружить и отточить навыки, которые можно передать Джерару более эффективным способом.       Не всё потеряно, он ещё поборется, подумал подросток и прилёг на пол в кабинете своего бывшего мучителя, чтобы заметить…       …чтобы заметить разницу в плитке.       Так быстро его пальцы ещё не двигались. Отковырнув камень, Джерар обнаружил несколько тубусов?       С одной стороны верно, это вообще плохая затея — хранить хрупкие материалы таким образом. С другой стороны, кто будет смотреть под столом важного человека, в наиболее затенённом месте комнаты?       Тщательно оглядев цилиндр, Джерар не обнаружил никаких знакомых сигнальных зачарований. После ужасного опыта с лакримой, повторения кошмара отчаянно не хотелось, а магию рун освоить в должном объёме он ещё не успел. Но планировал, да, Брэйн оставил книжку по минеральным рунам, жизненно необходимым для постройки башни.       Крышка открылась с чпоком. Внутри тубуса был свиток.       Название непонятное, но описание заклинания несколько перспективное.       Позволяет человеку разделять своё присутствие на некоторое расстояние, м-м?