Без тебя

      У Турбо трещит голова. У Зимы болит все, включая сердце. Они в пустой квартире, сидят на пыльном холодном полу. Два поломанных тела, две истерзанные души, чьей опорой сейчас является лишь стена с местами ободранными обоями в цветочек.       У Турбо тревога рвется наружу, трясутся руки. Зима, как всегда, выглядит непробиваемым, но внутри штормит так, что хочется выть. В квартире тихо, только тикают часы и тяжело дышит Зима: похоже, нос сломали. Больно. Страшно. За Айгуль, за Вову, за Марата, друг за друга. Никто из них не скажет об этом вслух. У Зимы в голове едва стоящий на ногах Валера, тяжесть его тела. У Турбо избитый опухший, плюющийся кровью Вахит. С ними подобное случалось и раньше, но эту ночь они не смогут забыть. Она клеймом отпечаталась в памяти каждого. Слишком много всего произошло.       Судорожный вздох эхом разносится по комнате. Это выдергивает Зиму из прострации, он перестает взглядом буравить стену и смотрит на друга. Лицо закрыто ладонями, губы поджаты. Он не рвет и не мечет, не плюется ядом, сидит сжавшись, стараясь подавить дрожь. Выглядит истощенно и как-то совсем неправильно. Видеть это Зиме невыносимо, его саднящее сердце сжимается так, что приходится зажмуриться. Сильно, до искр. Не открывая глаз он подбирается ближе, кладёт руку на напряжённую спину, лбом утыкается в плечо. Считается, что нежность ему несвойственна, но какое право имеют остальные, чтобы решать, ведь сейчас это так необходимо обоим. Турбо не реагирует, но заметно расслабляется, тело перестает напоминать камень. Он убирает одну ладонь от лица, на ощупь находит свободную чужую руку, переплетает пальцы. Здесь проходит незримая граница, здесь пропадают Зима и Турбо, и остаются только Вахит и Валера.       Они сейчас такие ничтожные на фоне всего свалившегося. Обоих гложут одни и те же мысли, оба чувствуют приближающуюся бурю, оба понимают, что все в любой момент может кануть в Лету. Им нужно быть сильными, на них равняются пацаны. Если с Адидасом что-то случится, все возложится на их плечи. Им нужно быть сильными, но они устали. Завтра будет новый день, нужно будет снова действовать. Но сейчас… Сейчас только темная квартира, тикающие часы и две истерзанные души, два поломанных тела, чьей опорой сейчас является лишь стена с обоями в цветочек и они. Им не нужны громкие слова, признания, чтобы знать. Валере знать, что его не оставят. Вахиту знать, что есть тот, благодаря которому хочется верить в смысл жизни, в людей. Им обоим знать, что они не могут друг без друга.       — Я бы без тебя умер, — голос тихий, приглушённый.       — А я бы сошел с ума, позволил бы им забить себя насмерть, — он жмется к Валере, будто на нем сейчас держится весь его мир. Вахит целует его в макушку, носом зарывается в волосы.       Не остаётся ни острых фраз, ни бессмысленных ссор. Остаются только Вахит и Валера.