Плохие собаки нуждаются в наказании

Если бы вы рассказали прежнему Чуе о том, в каком положении он окажется сегодняшним вечером, он бы убил вас собственными руками. Молодой мафиози все еще не мог поверить в реальность происходящего сейчас с ним… Грубая кожа легко сомкнулась на тонкой шеe, когда Осаму Дазай надежно затянул собачий ошейник вокруг тонкого горла. Темно-красная лента хорошо сочеталась с бледной кожей и огненно-рыжими вьющимися локонами, что мягко лежали на левом плече. — Прекрасно, — усмехнулся Осаму, отходя на шаг назад. — Знаешь, мне больше нравился мой чокер, — фыркнул Чуя. Он попытался немного ослабить ремешок, но его запястья крепко сжали тонкие пальцы. — Не трогай. — Обманчиво мягкая улыбка расцвела на тонких губах, а через секунду тихо щелкнул серебристый карабин. — Чиби, ты ведь сам вовлек себя в это. — Дазай вздохнул, сжимая поводок и легко накручивая его вокруг ладони, убеждаясь, что крепко держится за него. Спустя секунду мужчина резко дернул рыжего к себе так, что между их лиц оставалось расстояние не больше пары сантиметров. Осаму хитро усмехнулся, обжигая горячим шепотом ухо Накахары: — Плохих собак нужно наказывать. Щеки Чуи обдал легкий румянец. Парень тихо цыкнул, отдергивая голову назад. Попытка отвернуться от мафиози провалилась, когда Дазай крепко сжал подбородок Накахары и повторно дернул поводок. На этот раз Чуя смог лишь смущенно отвести взгляд. Боже, как он попал в такое положение? Дазай всегда требовал от парня должного послушания. Как будто он был каким-то щенком! Чуя даже не так много и сделал! Что такого в том, что он внес всего несколько небольших корректировок в первоначальные план его задания? Не такой уж и большой проступок. Но не для Дазая… Он всегда настаивал на том, чтобы Чуя делал все в точности так как ему сказали. Но Накахара просто не мог не добавить свою каплю непослушания. Узнав о том, что сделал Чуя, Осаму немедленно отправил его в свой кабинет. Он стоял у своего стола, скрестив руки на груди, а его глаз, который не был покрыт бинтами, излучал лишь чистый гнев. — Я дал тебе самые простые указания, но ты все равно решил делать все по своему? — карий глаз ярко блестел в полумраке кабинета, создавая иллюзию того, что светлая радужка медленно наливается кровью. — Сколько раз я должен поставить тебя на место? Собаки должны слушаться хозяина. После этих слов Чуя выплюнул несколько саркастических комментариев в результате которых его и посадили на верхнюю часть дубового стола, а на шее затянули ошейник. Вернул Накахару в реальность резкий рывок, который с громким стуком стащил его со стола на красный ковер. — Совсем с ума сошел, придурок? — прошипел исполнитель, потирая затылок, которым секунду назад припечатался об пол. — К ноге, — строгим тоном приказал Дазай, еще раз потянув мафиози за поводок. В этот момент он практически тащил Чую, из-за чего ремешок на шее начинал ощутимо душить. Рыжий что-то тихо прохрипел с нескрываемым раздражением глядя снизу вверх. Стоя на четвереньках он не был уверен должен ли он сейчас испугаться, потому решил еще совсем чуть чуть позлить Осаму. — Я не гребаный пес. — Зашипел он сквозь стиснутые зубы. Пока у него нет желания так легко подчиняться и выбрасывать свою гордость в мусорное ведро. Дазай медленно опустился на колени, сжав в кулаке несколько рыжих прядей, тут же получая полный контроль над чужим телом, подтягивая его вверх. Чуя хмыкнул, схватив запястье руки, что тянула его волосы. — Когда я говорю — к ноге, ты обязан слушаться. — Осаму еле слышно зарычал, выглядело смертельно опасно. Безумно хочется продолжить это. — А такой твой гордый поступок, — он сильнее оттянул волосы, заставляя Накахару откинуть голову назад, — навлечет на тебя большие неприятности. — Бросив парня на землю, он снова дернул поводок.— Я жду, Чуя. — Осаму весело протянул имя напарника, тон и выражение его лица в одно мгновенье изменились от темного до игривого. — Ублюдок… — в пол шепота пробормотал рыжеволосый, приподнимаясь на колени, наклонив голову, и медленно подползая к чужой ноге. В награду Дазай легко усмехнулся, обжигая поцелуем горящую щеку, тихо напевая: "Хороший мальчик." Чуя уже физически чувствовал как плавиться его лицо, но сам лишь немного увел взгляд в сторону. Сейчас мафиози боролся с внутренним желанием ударить Дазая прямо по довольной ухмылке. Спустя несколько минут осмотра любовника, Осаму небрежно повернулся на каблуках к двери, уводя Чую за собой. Рыжий пытался отступить назад или потянуть за поводок, не желая, по понятным причинам, выходить из кабинета. — Э-эй! — воскликнул Накахара, все таки ухватившись за тонкий ремешок с карабином. Естественно он не хотел, чтобы его видели с этим блядским ошейником! Кому в здравом уме вообще захочется заполучить “почетное прозвище” щенка Дазая? Хотя часть его понимала, что со временем жаловаться он явно не будет. В самом то деле, чувство того, что ему может так грубо приказывать более высокий человек, будоражит кровь больше всего на свете. Ощущение давления ошейника, сила поводка, чувство ограничения. Это всегда вызывало приятную дрожь по телу, легкий разряд вдоль позвоночника и тянущее ощущения между ног. Но, ему и нравилось не подчиняться Дазаю, просто чтобы увидеть его реакцию. Несмотря на то, что Осаму больше поддразнивал, чем наказывал, Накахара все равно будет вести себя высоко и дерзко, чтобы босс вернул его на место. Хотя в этот раз он понятия не имел, что задумал шатен с его дьявольской ухмылкой на бледно-красных губах. Его восхитительных бледно-красных губах... — Какого ты ведешь меня туда? — Чуя чуть не пискнул, ненавидя то, как, от дрожи и смущения сломался его голос. — А? — Осаму перевел взгляд на Накахару. — Чиби, ты засмущался? Разве малыш не хочет, чтобы все увидели, кому он принадлежит? — Бархатный голос насмешливо растягивал слова. — Сегодня Малыш Чу проведет со мной ве-есь де-ень. — Дазай все дразнил мафиози своим издевочным тоном, легко играя с петлей поводка. — Считай это уроком послушания. — Совсем из ума выжил? Как я буду шляться за тобой с этим!? — Воскликнул Чуя, дергая себя за ошейник. — Ну-ну, ты решил второй раз ослушаться приказа босса? — Осаму склонил голову к правому плечу, сведя вместе брови. — Если Чу-Чу хорошая собачка и будет слушаться без всякой суеты, то он обязательно получит свою награду, — шатен заулыбался, потрепав рыжего по волосам, в следующую же секунду сбрасывая улыбку с губ. — Но если ты разочаруешь меня и не станешь слушать, то мне все же придется тебя наказать. — Накахара почувствовал как сжались в груди его лёгкие, пепепирая ровное дыхание. — Но, что если кто-то увидит меня таким? — Накахара продолжил стоять на своем. — В этом и вся суть, детка, — тон Дазая изменился до какой-то прямо садистски-издевочной нотки. — Теперь по-ошли. — Садистский ублюдок… — Зарычал про себя рыжий. Чуя знал, что ему не отвертеться от этого, а страх худшего наказания оставил горький привкус во рту. Таким образом, с лицом, что прямо горело ярко-красным, он медленно последовал за Дазаем. Осаму победно усмехнулся, выходя из кабинета со смущенным Чуей прямо позади себя. Шатен плавно повел и повесил на запястье поводок, словно хвастаясь новым питомцем, которого только что заполучил. В это время, позади Чуя низко склонил голову, надевая шляпу, дабы хоть немного прикрыть покрасневшее лицо. Он уже будто чувствовал все те слишком уж любопытные взгляды и тихие смешки. Идя по длинному коридору, Накахара уже перестал ждать слов о том, что все это просто глупая шутка тупого Осаму, понимая, что сам Дазай, скорее всего, точно будет использовать эту ситуацию против него и в будущем. Чертова скумбрия... Но, черт побери, Накахара точно не признает это, но, где-то в глубине души, он наслаждался этим унижением. А Дазай знал, знал и как довести мафиози до такого состояния, и как позже устроить ему разрядку. Он был умным. Раздражающе умным. Губы шатена растянулись в ухмылке сытого кота. Медленно шагая по коридору, Осаму легко дернул поводок не останавливаясь даже когда Чуя едва не свалился из-за внезапного рывка. Рыжий тихо шикнул, ловя в полете шляпу, и повторно натягивая ее на лицо. — Вперед, — приказал Дазай, уже почти растеряв суровое выражение лица, когда Чуя вновь едва не споткнулся о свои ноги. — Не сутулься, я ведь не осла выгуливаю. Он слышал, как Накахара всю дорогу не прекращал ворчать что-то наподобие: "Дерьмовый Дазай" или "Клянусь, я тебя убью". Спустившись на этаж ниже, парочка попала в большой зал в котором чаще всего собирались на перерывах некоторые члены мафии. Чуя рвано выдохнул морально готовясь ко всей той лавине различных взглядов. Поправив шляпу и выровняв спину он даже слегка ускорил шаг, чтобы сравняться в темпе с Дазаем, он точно не даст себе пасть, даже в таком положении. Увидев босса с членом исполкома, некоторые мафиози склонили голову, а те кто посмелее, или потупее, начали перешептываться, и даже кидать тихие смешки в сторону спутника Дазая. "Босс, милый щенок!"— слова эхом донеслись из левого угла зала. Мгновенье и смельчак тихо пискнул вжавшись в спинку дивана, стараясь слиться с обивкой. По бледной щеке струйкой сбегала алая жидкость, а в стену позади впилось тонкое лезвие ножа. Осаму присвистнул, по прежнему держа в руке тонкий ремешок, заводя свободную ладонь за худое плечо Накахары, стараясь слегка остудить пыл загоревшегося напарника. С голубых глаз на этот раз струился лишь чистый гнев и жажда сейчас же прибить столь осмелевшую особу. “П-прошу… П-п-прост-тите, Накахара-сан!” — залепетал мафиози, сильнее вжимаясь в диван, приподнимая в воздух две руки. — Чу, пойдем-пойдем. — Улыбаясь заговорил Осаму, уводя парня прочь из зала. Уже на входе в коридор он самостоятельно напоследок повернул лицо к тому смельчаку, прямо оставляя на нем тяжёлый отпечаток ледяного взгляда. Боже, Накахара уже не мог ждать, когда это все наконец закончится. На этот раз рыжий неплохо набрал скорость, идя быстрее чем сам Дазай, переходя на тихий топот. Но озлобленные шаги прекратились, когда его резко одернули назад. — Подожди, — произнес Дазай резким тоном, почти таким же резким, как и его рывок. — Мне нужен Рюноске. — Накахара закатил глаза, скрестив руки в поражении. Оставшаяся часть "прогулки" была такой же. Чуя несколько раз срывался, и опережал Дазая за что награждался повторными грубыми рывками за поводок и тихим шепотом: “Что именно тебе непонятно в команде “рядом”?” Почти каждый клочок накахаровского достоинства был жестоко разорван. И все это время Дазай наслаждался происходящим. Чуя уже не особо и сопротивлялся, главным образом потому что пока не особо хотел выяснять, каким именно образом Осаму сможет его наказать. Но в любом случае, каким бы жестоким и садистским Дазай ни был, он всегда следил за тем, чтобы никакая шавка не посмела приблизиться к его Чуе. Спустя несколько часов, и парочки кругов по зданию, они вернулись к кабинету Осаму, где, оперевшись о стену возле двери, стоял скучающий Акутагава. Услышав шаги, брюнет тут же повернул голову в сторону звука и выровнялся, склоняя голову, ожидая пока босс подойдет ближе. — Ты принес то, что я просил? — Спокойным голосом спросил Дазай, останавливаясь рядом с бывшим учеником. — Да. — Кивнул Рюноске, доставая из внутреннего кармана плаща небольшую черную коробочку. — Спасибо, отнеси все свои бумаги Кёке, и можешь быть свободным. — Дазай уже повернулся к кабинету, ведя за собой Чую, пропуская его вперед, как брюнет вдруг воскликнул: — Накахара-сан? Чуя поморщился, опуская взгляд в пол, скрывая глаза за полями шляпы и легко качая головой. Весь его вид сам за себя говорил: “Уйди. Просто уйди.” — Свободен, Рюноске, свободен. — Повторился Дазай уже более настойчиво. Мафиози быстро поклонился и удалился вдаль по коридору. Пошел он, к слову, совсем не в ту сторону в которую собирался… Кабинет по прежнему был наполнен лишь теплым светом настенных ламп, что волшебным образом снял с плеч Накахары все накопившиеся напряжение. — Что в этой коробке? — тихо спросил Чуя, оттягивая пальцем проклятый ошейник, уже представляя размер того синяка, что завтра проявится на его шее. — Узнаешь в следующий раз. — Шепнул Осаму, проходя вперёд, усаживаясь на свое кресло, притягивая Накахару за собой. — Сядь. — Худые ноги легко умостились по обе стороны от Дазая. Босс уже хотел приблизиться к искусанным губам, желая медленно провести по сладости языком, но его остановил чужой тонкий палец. — Что? — Неужели на этом и закончится твое наказание? — Вопросительно сведя брови, проговорил рыжий. — А, что, ты хотел, чтобы я наказал тебя сильнее? — Осаму повёл ладонями по ногам напарника, вглядываясь в голубые глаза. — Или ты тайно наслаждался всем этим, будучи униженным перед всеми? Так хотелось чтобы все знали кому ты принадлежит на самом деле? — Черт, этот сексуальный низкий голос... Непривычно нежный тон вызвал легкую дрожь в ногах, а уши налились краской. — Заткнись, — проворчал Чуя, отворачивая лицо, и закрывая раздражающий рот ладонью. Осаму усмехнулся, прикрывая глаза, проводя языком по плотной коже тонких перчаток, скользя по длинным пальцам и цепляясь зубами за кончик любимого аксессуара, легко стягивая его с красивых ладоней. — Ой, малыш, ты смутился? — ухмылка все никак не сходила с тонких губ. — Что если я скажу, что ты вел себя плохо, и мне придется наказать тебя сильнее? — Все тем же бархатным голосом спросил Осаму, запутывая пальцы в рыжих прядях. — Ты правда сделаешь это? — Тихо выдохнул Чуя. Голубые глаза неосознанно закатились, когда худые пальцы стали легко массировать кожу на макушке, переходя к затылку. Ну разве не щенок? — Только если попросишь. — Дазай встал с кресла, поднимая за собой и Накахару, тут же усаживая его на широкую деревянную столешницу. — Прекрати дразнить меня. — Шикнул исполнитель, сильнее разводя ноги, давая Дазаю прижаться ближе к нему, напирая нарастающим стояком. — Ты ведь и сам уже возбудился. — Я и не скрываю, — Осаму наклонился вперёд к покрасневшим ушам, проводя по мочке горячим языком: — Чиби, а, что, если я заставлю тебя изнемогать, только для того, чтобы ты скулил и сам просил моего члена? — Он ухмыльнулся, чувствуя как увеличилось внизу напряжение Накахары, а хрупкая спина легко вздрогнула, будто от разряда тока. — Ох… — передразнил Дазай, растягивая свой вздох в том же темпе, в котором скользнула его ладонь по мягкой ляжке. — Я мог бы поставить тебя по собачьи и отодрать твою крохотную задницу. Что думаешь? Чего хочет мой маленький щенок? — Дазай, ч-черт тебя… — Накахара запнулся, зажмурив глаза, стискивая зубы и утыкаясь лицом в чужое плечо. — Извини, малыш, я не могу ничего сделать, если ты не скажешь мне о том чего ты хочешь. — Дазай резко опустил руку вниз, сжимая сквозь плотную ткань брюк наростающий стояк, Чуя закусил губу дабы постыдно не простонать, и, тяжело дыша, уткнулся в твёрдое плечо, вдыхая горьковатый аромат одеколона. — Прекрати себя так вести, — он скульнул, когда ко всему происходящему добавился ещё и ремешок ошейника, что начал сильнее сдавливать шею, лишая Накахару остатков кислорода. — Чертов Осаму… — Рыжие пряди начали легко прилипать к промокшему от пота лбу. — Прости, — горячее дыхание обожгло и без того покрасневшие уши сразу следом за влажным языком, — я тебя не расслышал. Чуя упрямо молчал и, борясь с желанием начать елозить бедрами по холодной столешнице, сполз руками от широких плечей вниз по рубашке, обводя рельеф мышцей покрытых бинтами, и останавливаясь на ледяной пряжке ремня. Дазай молчал, наблюдая за дальнейшими действиями его исполнителя. Тихо рыкнула ширинка, расстегнулась пуговица брюк. Осаму сжал в руках задницу Накахары, пока тот откинув все оставшееся смущение залез под его боксеры, крепко обхватывая наливающийся член. — Я ведь вёл себя отвратительно? — Голубые глаза блеснули, когда Чуя вскинул вверх голову, с вызовом глядя в лицо напротив, неспешно водя ладонью вверх-вниз. — Заслужил достойного наказания. — Должен ли я? — Теперь уже дазаевские руки пробрались в чужие штаны под нижнее белье. — Что предлагаешь? — сухие пальцы дразняще пробежались по ложбинке. — Не против? — Между их лицами оставалось расстояние в пару сантиметров, которые Чуя сократил первым, под принуждением тонкой черной ленты, что все ещё обвивала и сдавливала его горло. Дазай с усмешкой смял мягкие губы, жадно проводя языком по небольшим ранкам, и проникая глубже. — Поворачивайся. — Накахара убрал руки от чужого тела, послушно опираясь о столешницу. — Теперь ты будешь хорошей собачкой, не так ли?