Инсайт

Если бы Дима мог повернуть время вспять, то не задумываясь сделал бы это. Попытался отговорить мать уезжать из маленького посёлка в захолустный промышленный город Нефтегорск.    Парень отдал бы всё, чтобы люди, уже ставшие для него семьёй, уцелели. Оставались в порядке и жили насыщенной жизнью. Конечно же без него. Но в данный момент, ноги несли вглубь чащи леса, не давая даже минутной остановки. «Беги как можно дальше» – шептал внутренний голос. Ноги уже начинали затекать из-за длительного бега, но парень никак не смел остановиться. Перед глазами до сих пор стояла продолговатая чёрная тень с горящими оранжевыми глазницами, что тянула к нему когтистые руки, шепча себе под нос что-то неразборчивое.      Дима рассчитывал спрятаться в лесу, затеряться меж деревьев, но чаща не жаждала помогать. Деревья опасно раскачивались из стороны в сторону, ветви царапали незащищённые участки кожи. Больше всего пострадали руки, которыми парень пытался отмахнуться от веток, что лезли в глаза, как будто желая их выцарапать. Ноги постоянно спотыкались, путались о коряги, что, кажется, рассыпали всюду.     Тело несло вглубь чащи всё дальше. Деревья окружали, путали и сбивали; шорохи, что исходили из каждого нового поворота; вороны, что каркали, опасно низко пролетали над ним. Перед парнем возникали всё новые фантомные тени, что манили и тянули дальше и дальше, в непроглядную тьму.     Ветер пробирал до костей, не спасала даже куртка, которая была рассчитана на сильные морозы. Пальцы начинало жечь от холода, а снежинки так же плавно, как в танце, спускались, приземляясь на горячие от бега щёки. Лес утопал в жёлто-оранжевом закате, что с каждой секундной норовил перейти в чёрную мглу, где не будет защиты, а все те, кто так жаждут получить его в свои руки, схватят и не отпустят. Заберут к себе в  изнанку собственного мира, где не было ничего, кроме пустых дорог и гнетущей тишины.      Внутри патокой растекалась тревога, переходящая в панику, обволакивала внутренности, покрывая их пленкой. Живот скрутило в спазме, тошнота с каждым новым движением подкатывала к горлу. Голос в голове нашёптывал, куда идти, куда свернуть, но его заглушал звон, что подкрадывался вместе с тенями. Парень бежит уже час, не меньше. Но усталости не ощущал, не считая уже забившихся ног.     Возможно, это сон, – этим объясняется всё, что творится вокруг него, но боль из-за царапин и кровь на щеках и руках говорили об обратном.      Лес сменился непроглядной пустотой в один миг. Тени исчезли так же резко, как и появились, а вороны затихли. Голос в голове замолчал, давая приятную тишину в мыслях. Дима притормозил, позволяя себе сделать вдох.   – Здесь кто-нибудь есть? – голос в пустоту. Дима не понимал, где находится. Кажется, заснул в своей комнате на кровати, после чего очнулся посреди леса. Но когда кажется – креститься надо.    Парень метался из стороны в сторону, но у тьмы есть один маленький минус: она безгранична, глубока и буквально закутывает тебя в объятия. Нет ни входа, ни выхода.    Собственный голос отзывался эхом, отскакивая от деревьев. Всем нутром парень чувствовал исходящую из тьмы опасность, но не мог понять ее источник. Паника, что била по сознанию кувалдой, не давала толком сосредоточиться, а только усложняла и так не простую ситуацию.   На секунду Дима задумался: а не очередной ли это кошмар? Осознанный сон? Может, призвали зачем-то? Как только эта мысль посетила его, парень услышал новый голос во тьме. Мягкий шёпот, что окутывал, внушал призрачное спокойствие. Женский голос эхом разносился по темноте, то приближаясь, то отдаляясь, то замолкая. С ним играют, – пронеслось в голове. Проверяют. Только зачем? – Зайчики бегут, когда им угрожает опасность, а ты, глупенький, стоишь и ждёшь. – женский голос. – Кто это? – замерев, Дима стал прислушиваться, ещё тая в себе надежду, что найдёт источник шёпота, или хотя бы поймёт, откуда разговаривают, но шёпот был словно в куполе, доносился отовсюду. – Смерть тебя ждёт. Исчезнешь там, где сила твоя. Не спасёт тебя даже лунный свет, где спрячешься от тьмы. – Покажись! – Найдя в себе последние частички храбрости, приказал парень, всматриваясь в темноту. Но голос дрогнул.      Пара ярко-оранжевых огромных глаз вмиг появилась перед ним, а из темноты медленно вылезла угольно-чёрная когтистая длинная рука, что намеревалась дотянуться до него. Диму, не успевшего даже моргнуть, резко потащили назад, из этой тьмы. Он успел только кинуть беглый взор на яркие глаза, что продолжали пристально смотреть уже вслед уходящей добыче.  – Дима! – оглушительный крик.

    И он открывает глаза.

     – Дима, – протянул Миша, тряся того за плечо. – Просыпайся, приехали.   И только в этот момент Матвеев осознал, что сидит в машине, а за окном начинается следующая глава его серой жизни. Новый город, дом и, возможно, знакомые.   Миша, понял в каком состоянии сейчас брат и взволнованно на него смотрел. Во сне старший шептал какие-то наговоры, которые младший слышал из спальни Димы, проходя ночью на кухню выпить воды. Миша знал, что к его брату иногда приходят сущности, но сам он их не видел, и не увидит. Он мог лишь украдкой наблюдать за страшим, как тот, склонившись над книгой, заучивал слова на неизвестном ему языке. Всё, что успел освоить Миша, это защитные нашёптывания, что часто шептал ему Дима, когда думал, что младший спит. Миша не знал, что брату приснилось, но защиту он пытался поставить уже не себя, в следствии чего даже маленький Миша мог понять, что снилось что-то очень неприятное и пугающее.       – Дима! – повторил Миша, обеспокоенно смотря на брата.    – Всё в норме, – устало прикрывая глаза, ответил тот, проводя руками по лицу, стараясь окончательно проснуться.     – Опять тот же кошмар? – с интересом спросил Миша, пододвигаясь настолько, насколько это было возможно с ремнём безопасности.     – Нет, новый какой-то. – Приоткрыв красные из-за недосыпа глаза, Дима уставился на пейзаж за окном. Очередная серая пятиэтажка, хмурое небо и сильный ветер. Деревья раскачивались из стороны в сторону, ветвями почти доставая до земли и казалось вот вот пойдет дождь.       – Поделишься? – не теряя надежды узнать что-то интересное, продолжил Миша, на что получил отрицательный кивок, и, потеряв всякий интерес, отвернулся к своему окну.                            Что бы не случилось – бежать быстрее, что бы не случилось – не сметь даже оглядываться, что бы не случилось – оставить всех и бежать, бежать, бежать и ещё раз бежать, как можно дальше и как можно быстрее покидая опасную зону. Так ему говорил отец; так вскоре ему приговаривала мать. Только один Миша был отстранён и частично абстрагирован от всех семейных дел и проблем, которые накапливались с каждым днём всё больше, грозя вот-вот придавить их, как букашек.        Отец покинул их, поджав хвост, как трусливая собачонка убежал в неизведанном направлении. Мама взяла за них ещё большую ответственность и стала много нервничать и переживать за своих детей.      Один раз, когда Дима возвращался со школы, к нему подошёл мужчина, передал конверт и, мрачно взглянув на него, без лишних слов удалился по направлению к чёрному джипу. Матвеев принёс загадочный конверт домой и отдал матери. Та с тревожным взглядом, с трясущимися руками раскрыла его, быстро пробежала взглядом по тексту и ужаснулась. Единственной её реакцией были слова: «надо уезжать». Именно поэтому семья стояла перед подъездом старой хрущёвки, рассматривая местный двор: детская площадка, что, казалось, не ремонтировалась лет так десять; скамейки у каждого подъезда; информационная доска; рекламные листы, что были приклеены везде, где только можно. Фонарные столбы шли в рядок, а возле каждого из них стояла мусорка. Кошки, с удивлёнными глазками выползали из своих убежищ, чтобы поглазеть на новых возможных кормильцев. В целом обычный двор, только очень пустой, ибо на часах только два ночи. Солнце ещё даже не проснулось. Лёгкий туман, что был заметен только под лучами фонаря, покрывал местность. Прохладный ветер неприятно проникал под ветровку. Летали бесячие комары, что только и рады были новой беззащитной добыче. На дворе начало сентября, но холода уже стремительно наступали, а эти букашки всё не хотели уходить в спячку.      Поднявшись на третий этаж, Дима зашёл в квартиру под номером 280 и остановился на пороге, разглядывая прихожую. Сзади его толкал младший брат, что пытался протиснуться, но ему мешали сумки в руках старшего.       – Широкий слишком что-ли? – шутливо сказал Миша, протискиваясь между сумками и косяком двери и сам застывая на пороге, смотря на новые апартаменты.       – Чего встали прям в проходе!? – проворчала мама, взяв на себя самые тяжёлые сумки, несмотря на бесчисленные уговоры Димы понести их. – Первый раз что-ли переезжаете? Давайте-давайте. – Начала она подталкивать сыновей пройти вглубь коридора.        Старые жутко скрипучие половицы, выкрашенные в желтый стены, слева от двери стоял старый дубовый шкаф, он был почти до потолка, а потолки здесь под три метра, две дверки. Подойдя и открыв правую, Дима увидел собственное отражение. «Зеркало в шкафу –удобно», – промелькнула мысль в голове. Несколько полок, в левой двери висели вешалки для одежды.       Перед глазами предстала обыкновенная советская квартира с линолеумом на полу и обшарпанными стенами, цветом напоминавшими заброшенную больницу, три маленькие комнаты, такая же маленькая кухня и разделённый санузел.       В память о старых владельцах, квартира хранила несколько фотографий, которые либо забыли, либо решили не забирать. В мыслях Дима сделал пометку снять фотографии и выбросить куда подальше. Они здесь ненадолго. Люди отца могут найти их в любой момент. И что они собираются с ними сделать, было неизвестно.     Как рассказывала мать, отец решил порвать с криминальной бандой, за что и поплатился. Так женщина объяснила пропажу отца семейства Мише, что был безумно зол на него, на то что тот променял их на преступников и умер глупой смертью. Старший с ним частично согласен. Парень нутром чувствовал, что папа жив и скорее всего находится в бегах.     Мать ему не верила, не хотела признавать, что её старший сын, который сейчас был для неё единственной опорой в жизни, мог унаследовать дар от дедушки. Не мог он видеть потусторонний мир – так она обычно кричала ему в лицо, когда парень пытался доказать и показать, на что он способен, но всё было тщетно. Именно из-за Мамы он хранил этот секрет внутри себя, изредка практикуясь в лесу в одиночестве. Вынырнув из воспоминаний, Дима ещё раз взглянул на прихожую, крепче сжимая в руках сумки.       Пройдя по коридору, парень на секунду затормозил перед своей дверью. Его новая комната, временное убежище от всех насущных проблем. Толкнув дверь вперёд, он зашёл внутрь.       Дима бросил рюкзак с сумкой на пол возле кровати, что была застелена старым пледом. Матвеев остановился посередине спальни, медленно начиная разглядывать новоиспечённую обитель: пыльная кровать слева у стены, возле окна стоял дубовый письменный стол, под ним задвинута табуретка. Стол был пуст, лишь настольная лампа одиноко стояла посередине него, справа вдоль стены огромный шкаф. На потолке висела жёлтая лампочка, что худо-бедно будет освещать половину комнаты вечером. Одно окно напротив стола днём освещало всё помещение. Старенькие потрепанные шторы с узором в цветочек. Над кроватью висела полка, на которой, видимо, от прошлых жильцов осталась пепельница. «Пригодится», – усмехнулся про себя парень, закрывая дверь на щеколду, что была вкручена к стене. Дима плюхнулся на кровать, та угрожающе заскрипела, а в воздухе начала подниматься пыль. – Нам нужно сменить кровать! – крикнул Дима, обращаясь к матери после того, как неудачно сел, и кровать не выдержала. Одна из палок треснула, из-за чего Дима слегка прогнулся под собственным весом. Мать тут же появилась в дверном проёме с полотенцем на плече.        – Завтра съезжу посмотреть, поспишь сегодня на полу на матрасе, – недовольно отрезала женщина, разглядывая сына, в голове уже прикидывая, во сколько им это обойдётся. Матвеев лишь виновато молча кивнул.       Стянув с кровати матрас и вытащив из сумки свежее постельное бельё, парень расположился на матрасе, пытаясь найти наиболее удобную позу для сна. Было то слишком жарко, пришлось вставать и открывать форточку, то стало слишком холодно, всё-таки на полу разлёгся, матрас не спасёт от переохлаждения, опять встав и уже закрыв форточку, Дима нашёл удобную позу, наконец-то прикрывая глаза, готовясь ко сну, но тут уже был против мочевой пузырь, психанув, парень вскочил на ноги, несмотря на то, что на дворе была ночь, довольно громко пошлёпал в туалет.       Зайдя в комнату, он снова плюхнулся на матрас, но сон как рукой сняло, давая мыслям полный контроль над разумом. В полной тишине можно было услышать тиканье настенных часов, что висели в прихожей, гудение холодильника, собственное дыхание. За окном вдалеке приглушённо сработала сигнализация на чьем то автомобиле.      – Прям как в детстве, – прошептал парень, погружаясь в воспоминания.       Когда приезжаешь к бабушке в гости в деревню на всё лето. Конечно, там не так пыльно и мрачно, у бабушки всегда всё чисто, на столе как всегда блинчики и компот из ягод, за окном светит солнце, проникая в комнату своими тёплыми лучами, слышен лай соседских собак, а вдалеке слышно крики играющих в войнушки детей. Бабушка, всегда стояла возле калитки, обсуждая новые сплетни с соседкой, и, конечно же, дедуля. Тот самый человек, который видел всё, что можно. Сделать может всё что угодно, как говорится, из говна и палок. Он мог смастерить у себя в мастерской чуть ли не машину времени. Человек, что больше всего любил свой красный трактор и часто пропадал либо на заднем дворике, что-то чиня, либо в мастерской, творя чудеса. Именно от этого замечательного человека предались силы и Диме. Дедушка – первый, кто заметил за Димой странности, так как он мог рассказывать истории про людей на старых фотографиях в альбоме. Мальчик с лёгкостью мог рассказать про незнакомого ему человека всё, начиная от возраста на фотографии, заканчивая его судьбой. Дедушка гордился им, но тренироваться запрещал. Рано, не дорос ещё, слишком маленький. Сейчас Диме семнадцать, в следующем году стукнет восемнадцать.      Матвеев сам начал обучаться и практиковаться в пятнадцать, когда они ещё полным семейством приехали в деревню на неделю. Только ради того, чтобы отдохнуть в последние летние дни и разобрать вещи, что-то продать, где-то выкинуть ненужные, а некоторые забрать в своё использование. Тогда Дима на чердаке и нашёл ту самую толстую книгу, с первых страниц узнавая почерк деда, а на странице четвёртой осознавая, что это не просто странные записи, а заговоры. Так и начался путь молодого чернокнижника. Не сказать, что всё было гладко. Временами трудно, а иногда и до смерти страшно, когда затылком ощущаешь чужое присутствие.       Первый раз он практиковался дома, когда никого не было. Спустя несколько месяцев, после ссоры с мамой, когда та узнала обо всём и была ужасно возмущена тем, что сын взял книгу без разрешения, что хранил её в тайне от всех, да и вообще посмел чернить в доме. Тогда подросток начал выбираться в ближайший лесопарк, уходя поглубже в сам лес, и там обучался. Плюсы заниматься в лесу? Тихо, безлюдно и новая, для него энергетика.  «Надо и здесь найти место для практик» –задумался Дима приоткрывая глаза. Матвеев уже не маленький мальчик, и он никогда больше не съездит к бабушке с дедушкой, дедушка больше никогда, не будет говорить как гордится им, когда мальчик расскажет  и опишет ему о фотографии спрятанной в беленький конверт. Сейчас у него начинается новая жизнь в незнакомом городе. Перевернувшись на бок, парень всё-таки проваливается в долгожданный сон.

     Ночь прошла намного лучше, чем думал парень. Проснувшись в девять утра, он тихо вышел из комнаты, на цыпочках прошёл по коридору мимо гостиной, стараясь не разбудить брата, что скорее всего сладко сопел в подушку. Выйдя в коридор, в нос ударил запах чего-то приятно сладкого. Зайдя на кухню, Дима прикрыл ладонью расползающуюся улыбку, плечом облокачиваясь на дверной косяк.      Картина была, честно говоря, забавной: мама в синем халате, в розовых тапочках с кошачьими ушками и с небрежным пучком на голове пыталась лопаткой перевернуть подгорающий блин на сковороде, тихо ругаясь себе под нос, когда не получалось тот подцепить.     – Давай помогу? – еле сдерживал смех Дима, чтоб не шуметь и не будить брата.      – С чем помочь? – раздался заспанный голос позади. Повернувшись в пол оборота, парень увидел в коридоре Мишу в пижаме с изображениями машинок, что сонно потирал свои глаза после сна.      – Хотела вам сюрприз сделать! – разочаровано буркнула мать, с пятой попытки переворачивая блин.     – Это на самом деле сюрприз, наша кухня цела! – Миша протиснулся через брата, усаживаясь за стол. Мама лишь устало улыбнулась, слегка замахиваясь лопаткой в сторону младшего, вызывая смех братьев.  Вот так и началось его  первое утро в незнакомом месте: с больной спины и с запаха подгорелых блинов, с маминого смеха и счастливого младшего, - от чего день становился автоматически удачным.