Инсайт

Два года назад. 4 сентября, 2018 год.

Антон проснулся и начал собираться на работу. Участковым уполномоченным полиции. Как его вообще занесло туда? Да очень просто: парень бесконечно благодарен за это отцу, что всегда был для него главным примером. Его отец не работал в органах, он был волонтёром – помогал всем и каждому, даже брошенному котёнку в дождливую погоду. Он считал это своим долгом. Мужчина был тем самым человеком, что привил мальчику желание помогать другим, зачастую брал сына с собой. Они вместе и с людьми из команды помогали детям, которых оставили родители; бедным, что не могли позволить себе даже буханку хлеба. Бывало, что отец с командой ездили на поиски людей, сотрудничали с поисковыми группами, выступая добровольцами, но Антона с собой не брали: возраст не позволял, да и мама не пускала, а против её слова даже папа пойти не мог. Чаще всего они ездили в детские дома, устраивая праздники,конкурсы и кукольный театр. Видеть радостные лица, чистое и искренние детское сияние в глазах оказалось необыкновенно потрясающим.  Первый раз Антон согласился поехать с отцом на волонтёрство в четырнадцать лет. Они приехали в детский дом «Солнышко». На носу был Новый год, и добровольцы решили устроить праздник деткам, чтобы поднять им настроение и вселить в них веру в чудо. Шастун младший был ведущим, стоял в костюме снеговика, краснея хуже спелого помидора, от чего не спасал даже грим, сделавший его лицо похожим по цвету на штукатурку. Как же долго смеялись знакомые его отца, спрашивая, не слишком ли высокий и худой у них снеговик. А что он мог поделать? Не специально же получился снеговик-переросток. Антон помнил, как от страха перед публикой начинал заикаться, вызывая смешки больше у взрослых, чем у детей: те были счастливы и активно хлопали в ладоши, кажется, даже не замечая, что снеговик скоро упадёт в обморок. Он замечал поддерживающий взгляд отца из зала, что одними губами шептал: «Ты справишься!», и все переживания уходили на задний план. Собравшись, парень делал несколько глубоких вдохов и выдохов, опускал голову чуть ниже, скрывая нервную улыбку, но тут же поднимал вверх, смело улыбаясь и начиная свою реплику. Со временем Антон перестал бояться и стесняться. Отец безумно гордился им. Шастун часто замечал, как мужчина с улыбкой до ушей и с гордостью в голосе рассказывал своим знакомым про успехи Антона, как люди разворачивались, чтобы найти взглядом Шастуна и мило ему улыбнуться, поднимая вверх кулачки в знак поддержки. Антон всегда воспринимал их как победу. Личную победу над собой.  В то время Антон и загорелся желанием стать полицейским, помогать людям. Решение вступить в ряды полицейских подкрепили сериалы, что крутили по телевизору каждый вечер пятницы. Но с возрастом отец стал сильно болеть, а после того как семье Антона, врачи огласили диагноз отца: лейкемия, он стал угасать на глазах. Болезнь буквально сожрала его за полгода. Врачи лишь разводили руками, принося свои соболезнования. Отец умирал медленно, уверяя маму, что всё будет хорошо. Но Антон каждый раз замечал, как угасает его папа – как кожа становится бледнее, а взгляд всё болезненнее. Ночью им позвонили из больницы. Женщина по ту сторону телефона безэмоционально сообщила о его смерти. Время было давно за полночь. Антон с матерью быстро собрались и поехали в больницу. Приборы больше не пищали, монитор показывал одну ровную линию. Мама упала на колени, захлебываясь в слезах, взяла папу за руку, поднося её к своим губам. Юноша пытался сдерживать себя, не плакать, не кричать, но внутри он разваливался на кусочки, слыша, как они разбиваются, впиваясь в сердце. Антон вылетел оттуда, расталкивая медперсонал, что собрался в палате. Выйдя в коридор, он присел на корточки возле двери, зарываясь руками в волосы. Он не знал, что делать дальше. Все планы и мечты рухнули за один вечер, оставляя только один вопрос, что будет мучить его долгое время: «Почему именно он?» С той страшной ночи прошло немало времени. Они с матерью были словно маленькие дети, что учились заново ходить и жить без родного человека .Так, маленькими шажками, они встали на ноги. Жизнь изменилась, но останавливаться было нельзя. Он окончил школу с тремя четвёрками, поступил в Самарский юридический институт, отучился там четыре года и вернулся в родной город. Антон уже минут сорок крутится в прихожей возле зеркала, рассматривая своё отражение. На него смотрел молодой участковый, одетый в идеально выглаженную форму, буквально с иголочки. Пару дней назад Шастун получил ответ о приёме его на работу в МВД на должность участкового на районе в котором он проживал. – Какой ты у меня красивый, – сказала мама, появившись в прихожей. Друзей у Антона особо не было. Изредка он списывался с бывшими однокурсниками, обсуждали кто, где и кем работает. На первом курсе Шастун познакомился с Ильёй Макаровым, или же просто Макаром, который приехал из Чапаевска учиться по настоянию отца-генерала. Парни неплохо сдружились, так как их поселили в одной комнате в общежитии. Антон часто писал ему, рассказывал о буднях. Макар же получил должность оперативника и часто посвящал Антона в детали своей работы. – Будь папа рядом – гордился бы тобой, печально вздохнув сказала мама, тут же натягивая на себя улыбку. Антон замер, смотря на себя в зеркало и устремляя взгляд на плетёный браслет на левой руке, подаренный папой на его день рождения. Это был последний его праздник, который он отмечал с отцом. Тоска ударила куда-то в сердце, заставляя задышать чуть быстрее. Надо собраться и идти дальше. Папа точно не был бы рад из-за того, что его сын продолжает жить прошлым, оставляя свои мечты. Мечты пятнадцатилетнего мальчика пойти работать в органы. Наблюдать с экрана старого телевизора, как целая команда людей объединяется, несмотря на личные разногласия, ради того, чтобы найти преступника, оказалось по-настоящему впечатляюще. – Ладно, мамуль, я побежал, а то не успею на автобус, – взглянув на настенные часы, Антон ещё раз окинул себя взглядом и поспешил на выход. Он закрыл за собой дверь и помчался вниз по лестнице, перескочив несколько ступеней за раз, через одну ступеньку, чуть не сбил женщину с сумками, что поднималась на свой этаж. Быстро извинившись, он вылетел на улицу и заметил тёмное пасмурное небо над головой. Зонтик остался дома. Шастун, понадеявшись на свою удачу, поспешил на автобусную остановку.  Автобус приехал как всегда полный людей, что готовы были в прямом смысле на голову залезть соседу, лишь бы доехать. Ещё с детства его интересовал вопрос: куда едут в такую рань бабушки со своими сумками и телегами? Они занимали весь салон, и самое комичное было в том, что бабуси всегда брали штурмом автобус, залезая в самую его глубь, чтоб занять место, а на следующей остановке они принимали решение, о том, что им надо срочно выйти. И вот, они со всем своим приданым начинают идти на таран, бранятся на всех в салоне, постоянно ворчат на молодёжь, когда та не уступает место. Мужики, что своим амбре заставляют всех прикрыть нос; дети, которые сидели на коленях матерей, болтая ногами и пачкая сидящих напротив – выбора толком не было. Такси он не сможет заказать: денег нет. Пешком не дойдёт: время поджимает. Ему пришлось втиснуться, извиняясь, когда он случайно толкал других. Дверцы закрылись и автобус тронулся, увозя с собой весь этот балаган. Автобус резко остановился, из-за чего всех рефлекторно тряхнуло вперёд. Еле удержавшись на ногах, парень матерился под нос, как и все пассажиры, что готовы были уже разорвать водителя. Сзади в спину врезался паренёк. Всё, что заметил Антон, оглянувшись на него – это ярко-красные волосы. Парень извинился, доставая карту для оплаты проезда, и автобус снова тронулся, а вместе с ним и страхи Шастуна.

                                       ***

Полицейский участок был небольшим: серое трёхэтажное здание с огромной вывеской «Отдел министерства внутренних дел России по Нефтегорскому району», ограждённое чёрным забором и колючей проволокой поверх него; металлический вагончик, больше напоминавший будку охранника на стоянке – это помещение КПП; небольшой двор; стоянка для машин сотрудников и гараж, где находились служебные машины. Там, рядом с ними, копошились сотрудники, которые, как предположил Антон, готовились заступить на службу. – Здравствуйте, я Шастун. Вам должны были сообщить о моём приходе, – проговорил Антон, вглядываясь в темную глубину будки КПП. Настольная лампа у постового светила настолько тускло, что создавалось впечатление, что тут снимают фильм ужасов. – Доброе утро, можно ваше удостоверение? Сейчас проверю списки, – лениво ответил мужчина с седыми волосами в больших очках на пол лица. – Да, Вы в списках. Распишитесь, пожалуйста, в журнале и проходите. Антон поставил свою подпись и вернул журнал мужчине. Попрощавшись с ним, он вошёл на территорию. Парень прошёл несколько метров и окинул взглядом здание. Понимание того что он здесь, он смог, он теперь работает в полиции, вдруг захлестнуло его с головой, из-за чего на лице расплылась счастливая улыбка. Оглядев двор, юноша заметил мужчину лет сорока с каштановыми волосами в сером пальто. Он стоял возле входа, громко ругаясь с кем-то по телефону. По его виду можно было понять, что он является начальником отдела или какого-либо подразделения и скорее всего, от точно сможет с ориентировать, куда Антону нужно идти. Подойдя к мужчине, Шастун остановился, дожидаясь, когда тот закончит свой телефонный разговор. С неба упали первые капли дождя. Парень встал рядом с мужчиной, прячась под козырьком. – Я Вам в сотый раз повторяю: мы работаем над этим! – рявкнул тот. – Что нам теперь тут, всем разорваться? Хорошо, я Вас понял, до свидания, – он сбросил звонок и перевёл свой взгляд на юношу. – Новенький? – устало спросил незнакомец, протягивая руку. – Шастун Антон Андреевич, да, – парень представился и пожал руку мужчине.  – Башаров Марат Алимжанович – начальник отдела дознания, – кивнул тот, доставая сигарету из кармана пальто. Антон молча стоял рядом под козырьком здания и наблюдал, как с края стекали капли дождя, собираясь в одну большую. Дождь слабо барабанил по козырьку. День выдался пасмурным, что не удивительно для осени. Антон как маленький мальчик с интересом наблюдал за двориком полицейского участка. Он заметил беседку, так называемая импровизированная курилка, что стояла справа от главного входа.  Сотрудники выходили на улицу в свободное время, прямо под дождём шли в сторону беседки, чтобы обсудить дела и покурить. Шастун недавно окончил университет. С детства мечтал стать тем, кто мог помогать людям и защищать их. Но смотря на свой новый коллектив, парень безумно сомневался в том, что здесь хоть кто-то занят делом. – Новенькие – это хорошо. – Мужчина сделал затяжку, сразу же закашлял. – Мне вчера по телефону сказали, что мой участок – микрорайон Б. Нужно в дежурку сходить и попросить материалы по моему участку за последний месяц, – сказал Антон. Наблюдая за полицейской машиной, въезжающей на территорию. – Да, всё верно. Раньше этот район вела Фролова Оксана, ибо прошлый участковый на пенсию вышел. Её район А, обращайся к ней, если вопросы какие-нибудь будут. Она лет пять тут работает, – пояснил Башаров. – Хорошо. А где дежурная часть находится? – спросил Антон. – Тебе прямо и налево. Там вывеска, не заблудишься, – ответил Марат. Марат хотел уже развернуться и зайти в здание, как на его глаза попался высокий молодой парень, что шёл со стороны парковки. Парень остановился, заметил на себе прожигающий душу взгляд и сразу же, на пятках разворачиваясь, собрался бежать на низком старте, чтоб избежать серьёзного разговора. Но Башаров крикнул ему вслед, оставляя последнюю надежду на спасение. Парень замер и, кивнув, поплёлся к ним. – Никита! Дуй суда! – взмахнув рукой, подозвал его Башаров. – Марат Алимжанович, это не я! – подходя, начал уже было оправдываться парень, но его тут же прервали. – За что извиняешься хоть, а? – с ухмылкой на губах спросил тот. – Да я откуда знаю! – возмутился Никита. – Вы меня никогда просто так не подзываете для светских бесед. Антон стоял рядом, наблюдая за разговором. – Да тут слушок один дошёл. Хотел у тебя лично разузнать, пока начальство не сожрало, – невозмутимо ответил Марат, крутя в руках дымящуюся сигарету. – Какой ещё слух? – Никита уже догадывался, и мысленно готовился к словесному бою, судя по его напряжённым плечам и сложенных на груди руках. – Ты какого это хрена с адреса уехал раньше времени? У вас есть график работы, и, судя по всему, кто-то его не знает. – Никита усмехнулся, слегка наклоняясь вперёд. – Мой рабочий день закончился в восемь вечера, а с адреса я уехал только в восемь тридцать. Причём отработал его по полной и сверх нормы. Да к тому же, на том адресе ещё минут тридцать после того, как всё сделал и собрал вещи, стоял, выслушивая вашего щегла, типа это не он, он не при делах. Он мне минут тридцать доказывал, что «я» не «я» и лошадь не моя.  Не он квартиру взломал. А я вообще некомпетентный лох и нихера не знаю свою работу. Вот Вы мне скажите, а оно мне надо – стоять, слушать? У меня дел своих, что-ли, больше нет? Вон, сроки горят по фототаблицам и две экспертизы висят. – Никит, я всё прекрасно понимаю, но и ты пойми, не дурак ведь. Всем наплевать. Работаешь здесь сколько, а всё на рожон лезешь. – Они у меня во-о-о-от здесь уже, – парень провёл рукой чуть выше шеи. – Терпи, боец, ещё чуть-чуть осталось. Результаты по экспертизам придут, и можешь в прокуратуру передавать. – Марат Алимжанович! Марат Алимжанович! – закричала молодая девушка с бумагами в руках, подбегая к мужчинам. – Чего тебе, Фролова? – вскинул брови мужчина, смотря на сотрудницу снизу-вверх. – Ваша подпись нужна на протоколе. Срочно! Иначе Воля меня точно прибьёт! – отдышавшись, она уставилась на Антона. – Здравствуйте. – Здравствуйте, – кивнул он девушке. – Давай свой протокол. Кстати, Антон, познакомься: это та самая Оксана с участка А. – Марат быстро поставил подпись на документе и вернул его Фроловой. Башаров выбросил бычок в урну и зашёл в помещение. – Приятно познакомиться, – с улыбкой произнёс Шастун. – Ты наш новый участковый? Наконец-то прислали человека на этот участок! Мои мольбы услышали! А если серьёзно, – район хороший, тихий, – сказала Оксана. – Ты в дежурку за материалами? Могу с тобой пройтись, рассказать немного о микрорайоне. – Я не против, – ответил Антон. – Из недавнего: недели две назад на улице Буровиков в третьем доме драка была. Там алкаш один живёт, к нему друг пришёл и, видимо, во время пьянки что-то не поделили. Один с черепно-мозговой в больничке лежал, второй припёрся посреди ночи и заяву накатал. Я с соседями его поговорила. Сказали, у него постоянно так: водит в квартиру друзей-маргиналов, по ночам орут и спать мешают, – поведала Оксана. – Какая банальщина. И мне с этим разбираться? – устало пробормотал Шастун. – А кому ещё? Твой теперь участок. Я по 116-ой материал собрала. Опросишь обоих, сделаешь поквартирный опрос жильцов. Возьмёшь объясняшки с них и не забудь только там внизу в конце бланка их подписи поставить. И пускай своею рукой напишут фразу: Что написано собственноручно. Протокол осмотра места происшествия я вложила и справку из больницы по факту ЧМТ. С тебя рапорт заполнить, и можешь передавать в прокурору на возбуд. В общем, ничего сложного, – объяснила Фролова. – Пришли, вон дежурка. К Кинжинову подойди – низенький такой, в очках. Он начальник там, материалы тебе предаст. – Хорошо, спасибо. Увидимся! – махнул на прощание Антон. – Пока, удачи в начинаниях. На этом и разошлись. Антон зашёл в коридор, где располагалась дежурная часть. Она считалась, так сказать, «лицом» отдела. Около дежурной части, как всегда, было много людей, которые практически каждый день пёрлись сюда, чтобы написать какое-нибудь заявление о том, что у них в очередной раз что-то украли, либо они потеряли и прочее. Хотя, со слов более опытных коллег, которые Антон ненароком подслушал, находившись рядом, основная масса заявлений от граждан по факту преступлений была причиной их же халатности и безалаберности. Люди сами могли либо оставить, либо забыть где-нибудь свой дорогущий, обычно взятый в кредит телефон, или свои какие-нибудь личные вещи, оставленные без присмотра, а потом, теряя время, ища эти вещи самостоятельно, но не найдя ничего и потеряв не мало времени в пустую, на свои же поиски, бегут с претензиями, что их обокрали.  Окинув взором весь этот зоопарк, Антон заметил в углу мирно спящего бомжа, который скрутился калачиком и сладко спал, иногда похрапывая. Резко открылась входная дверь отдела. И Антон увидел,как два сотрудника пытались сопроводить в дежурную часть очень буйного и, судя по всему, сильного не трезвого мужчину, который периодически бросался на сотрудников полиции и выражался нецензурной бранью. При этом он был крайне недоволен тем, что его выдернули с десятого межгалактического собрания джедаев, а также орал во всё горло о том, что его ограбили. Как впоследствии Антон узнал, это, так сказать, завсегдатай отдела– местный алкаш Василич. Глядя на весь этот дурдом, он поспешил скрыться за железной дверью, ведущей в саму дежурную часть. Зайдя в дежурку, он ощутил едкий запах не стиранных носков и услышал храп, раздавшийся в одной из камер. Затем он зашёл в само помещение дежурки. Там его встретил начальник отдела – Александр Кинжинов. Это был мужчина средних лет, в очках, с уставшим лицом, но выбритый и наглаженный как с иголочки. Несмотря на усталость и на то, что телефон разрывался от звонков, он никогда не унывал и любил пошутить.  Как он сам говорил – юмор помогает держать себя в тонусе. Протянув ему руку, он поздоровался с ним и спросил:  – Тебе чего?  – Я новый участковый. Мне бы материалы по микрорайону Б, меня за ним закрепили, – рассказал Шастун. – Шастун? Вот, держи. Фролова про драку на Буровиков рассказала? Теперь твоя головная боль. Эти два идиота друг на друга вину перекидывали, так орали вчера в дежурке: я думал, снова мордобой устроят. – Спасибо. Я опрошу соседей, выясню, что конкретно произошло.

Настоящее время. 13 сентября, 2020 год.

– Тоха, привет. Слышал уже о третьем пропавшем ребёнке? Это на твоём участке, вот материалы с допроса родителей. Пройдись до третьей школы, опроси учителей и одноклассников. Может, они что знают, – зашёл в кабинет Никита Турчин. – Я как раз собирался к тебе идти. Мне Воля уже всё рассказал, – обернулся Шастун. – Отлично. Значит, вместе пока работаем. Хер знает, когда этот по особо важным из Самары приедет, – продолжил разговор Турчин. – Павел Алексеевич сказал, что завтра должен прибыть Арсений Сергеевич Попов, слышал о нём? – подойдя к столу, спросил Антон. – Да, но немного. Он над делом Доцента работал. Его Ирка знает, она ведь тоже раньше в Самаре работала. – И чё она сказала про него? – Что ебанутый он, но раскрываемость в его отделе почти стопроцентная. Ладно, я погнал. Мне в морг к Саньку надо, результаты вскрытия по тому нарику забрать. – Пока, – крикнул Антон, возвращаясь к работе. «Медведева Кристина Алексеевна, 8 лет. Прописана вместе с матерью, отцом и старшим братом по адресу улица Спортивная, дом 21, квартира 54. Учится в школе №3. По словам родителей, характеризуется как добрый и послушный ребёнок. Уйти из дома не могла, заблудиться по пути из школы тоже. Пропала 12 сентября: после уроков перестала выходить на связь, домой не пришла. На следующий день родители написали заявление.» Антон закрыл досье, собрал вещи и поспешил к выходу из кабинета. По пути на улицу парень опять встретил свою коллегу Оксану, обменялся с ней несколькими фразами и вышел во двор. В беседке было как всегда много людей. Шастун заметил Соню Егорову – дознавателя, и её мужа – Глеба Голубина, который работал оперном в розыске. Они курили и что-то бурно обсуждали, но вдруг увидели Антона и помахали ему руками. Антон хорошо с ними общался и даже был на их свадьбе в прошлом году. С Соней парень познакомился, когда работал над делом кражи в частном доме на улице Мира. Она тогда очень помогла ему, надоумив проверить брата потерпевшей. Шастун помахал им в ответ и вышел за ворота. Чтобы добраться до третьей школы, нужно было сесть на автобус № 5. Антон не спеша побрёл в сторону автобусной остановки. Дойдя до неё, он сел на лавочку и снова открыл досье: «Училась Кристина в 3«А» классе. Классным руководителем значилась Семёнова Юлия Викторовна. Отношения в классе у девочки были хорошие. Общалась с двумя одноклассницами – Викторией Романенко и Маргаритой Нефедьевой. Конфликтов ни с кем не было, училась Кристина на отлично, в не учебное время ходила в Детскую школу искусств, где обучалась игре на фортепиано. Мать – Анна Павловна Медведева, работала в больнице медсестрой; отец – Алексей Евгеньевич Медведев, управлял кафе «Sushi Village».» Дочитав досье, Антон закрыл его и подумал: «Обычная среднестатистическая семья. Ничего подозрительного.» Она не могла убежать из дома – подсказывала интуиция. Но проверить подруг и других родственников стоит.

Самара. 12 сентября, 2020 год.

Арсений проснулся с жуткой головной болью. Он потянулся и сел, облокотившись на стену. Попов посмотрел на часы – они показывали два часа дня. На столе возле кровати лежал телефон и пустой блистер из-под таблеток, которые он пил от приступов головной боли. Из-за того, что разводился с женой которая в процессе развода вынесла ему весь мозг. Ее жадности не было предела, она хотела оставить его совсем без штанов. Хотя он искренне не понимал, что с него можно взять? «Кроме анализов и те плохие.» Видимо ей очень хотелось получить его квартиру или хотя бы долю. Но по закону она этого сделать не могла, так как купил он её ещё за долго до их знакомства, а значит ни как не может считаться совместно нажитом имуществом. Телефон предательски зазвенел. На экране блокировки высветилось не прочитанное сообщение от жены, где она кратко сообщила что подала документы на развод. Мужчина с неохотой взял трубку. – Арс, ты хули трубку не берёшь? Пятый раз тебе звоню! Шеминов орал, чтоб я тебя нашёл. Говорил что-то про пропавших детей в Нефтегорске. А ты, сука редкостная, на телефон не отвечаешь! В отдел давай дуй, иначе он тебя точно прибьёт! – послышалось из телефона. – Юр, ты нахер так орешь? Спал я, только проснулся. Через полчаса буду, – устало проговорил Арсений. – Ну уж извините, Стас сказал – срочно! – саркастично ответил Юра. Попов сбросил звонок и кинул телефон обратно на стол. Поднявшись с кровати, он побрёл в ванную, умылся там холодной водой и пошёл в прихожую. На тумбочке валялась пачка сигарет и небольшая серая зажигалка. Арс взял их и кинул в карман чёрного длинного пальто, что висело на крючке. Собравшись, Попов вышел из дома и направился в сторону парковки. Она была довольно большая, но машин на ней стояло не так уж и много. Арсений подошёл к своему Форду и достал из кармана ключи. Сняв машину с сигнализации, мужчина распахнул дверь и уселся за руль. Арсений завёл машину и выехал с парковки во двор, направляясь в Следственный комитет. Здание находилось на улице Степана Разина – это в десяти минутах езды от дома Арсения. Попов жил в Самаре уже восемь лет. Его направили сюда по работе из Санкт-Петербурга, так и остался. Снимал квартиру, а потом уже купил свою недалеко от места работы. Семьи у него не было, родители погибли в ДТП, когда ему было десять лет. Воспитывался бабушкой, которая умерла, когда Арсу стукнуло восемнадцать. Детей нет. С женой разводится. Друзей у него не было. Когда там, с такой работой? Иногда ходил бухать с Юркой, который работал старшим инспектором. Арсений подъехал к зданию следственного комитета, припарковал машину и направился в помещение. Предъявив удостоверение на контрольно-пропускном посту, он направился в кабинет Станислава Владимировича Шеминова – начальника комитета. Арс знал его давно, они познакомились ещё в Петербурге. – Я явился. Что там за пропавшие дети в Нефегорске, и какое я к этому имею отношение? – открыв дверь, сказал Арсений. – Во-первых, здравствуй, Попов. Во-вторых, ты где шляешься, что до тебя не дозвониться? – задал вопрос Стас, окидывая его взглядом. – Дома, отсыпался после допроса вчерашнего, – апатично ответил он. – В Нефтегорске за последние два месяца пропало трое детей, в прессе пишут, что там якобы завёлся серийник, во что мне слабо верится. Мне сегодня утром из Москвы позвонили, сказали отправить лучшего из лучших. Ну, я и рассказал о тебе. В общем, завтра выезжаешь. Отчёт о каждом действии раз в неделю. Найти этих детей надо живыми, – сказал Стас, потирая глаза руками. – А если окажется серия? – Не может такого быть, тел-то нет! Нет тела – нет дела! Может, сбежали куда: мало ли, чего этим детям вздумается? Иди, собирайся. И Арсению ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть, выходя из кабинета под тяжёлый взгляд Стаса. Никогда ему спокойной жизни не видать.