Спрыгнешь со мной этой ночью? Springst Du mit mir heut nacht?

И вот, спустя полтора часа, все были в больнице. Сашу увезли на обследование, а Артём решал вопросы с палатой и оплатой. — Можно его в отдельную? — уточнил мужчина. — Я доплачу. — Хорошо. Но вы понимаете, что состояние вашего друга оставляет желать лучшего? Ему придётся лежать здесь минимум неделю, — администратор явно сомневалась, потянет ли клиент такую сумму. — Да, — Захаров кивнул. — Ему нужна отдельная палата. — Хорошо, — девушка с лёгким удивлением взглянула на него и протянула терминал. — Можете оплатить. Мужчина приложил карту, дождался подтверждения, взял чек и отошёл к скамейке, где сидели Даня с Никитой и Аней. — Оплатил? — взглянул на него Зимин. — Конечно. У тебя были сомнения? — Артём сел рядом. — Просто уточняю, — хмыкнул тот. — Саше дадут отдельную палату и обеспечат всем необходимым. Всё будет хорошо. — Надеюсь, — грустно улыбнулся Никита. Хорошая палата — не гарант выздоровления. — Я прослежу, — попытался приободрить его Артём, но получилось не очень убедительно. — От тебя тут мало что зависит. Мы можем помочь ему выздороветь, но всё равно… Ладно, не будем о плохом. Скоро Новый год. — Вот именно! — грубо воскликнул Даня и ткнул пальцем в Артёма. — Если бы ты не появился, всего этого бы не было! Сидел бы себе дальше в Германии. Зачем припёрся? — Ты серьёзно? — мужчина выпучил глаза. — Да! — Даня взмахнул руками. — Прекратите, — буркнул Никита. — Вечно ссоритесь, надоели. Ане зачем это слушать? И я, и она устали. — А почему я должен терпеть его хамство? — Даня-я-я, — Никита грозно посмотрел на него. — Дома обсудим. — Сам с собой и обсуждай. Мою точку зрения ты знаешь, — буркнул парень. — Как скажешь, — отвернулся Никита, обидевшись на грубость возлюбленного. — И что опять не так? — Ничего. Всё хорошо. Разозлившись на Артёма и всю ситуацию, Даня сжал кулаки и попытался глубоко дышать, чтобы ни на кого не накричать. — Дань, выйдешь освежиться? — Артём встал и кивнул в сторону двери. — Пошли, — хмуро ответил тот, схватил куртку и вышел на крыльцо, бросив Никите, что скоро вернётся. Мужчина последовал за ним. — Объяснишься? — Захаров скрестил руки на груди. — Я?! Придурок, это из-за тебя всё! — Я спас Сашу. — Если бы тебя вообще не было, спасать бы не пришлось! — А на Никиту зачем срываешься? Он тебе что сделал? — Я… — Даня глубоко вздохнул. — Не срываюсь. Ты сам видел, что он творил. — Ну и? Он твой парень. — И строит из себя обиженку, знаю. А мне и так тяжело. Всё, хватит! — Расстаться хочешь? — мужчина вскинул брови. — Нет. Просто устал. — Я вижу. Артём набрал в ладони снег, а Даня настороженно уставился на него. — Остынь, — мужчина кинул снежок — не больно, скорее символически. — Мне тяжело, тебе тяжело, всем тяжело. Может, ты не видишь, но я очень переживаю за Сашу. Снежок попал в плечо. Даня даже не пошевелился. Только посмотрел на мокрое пятно на куртке, потом на Артёма. — Ты идиот? — тихо спросил он. В его голосе не было злости — только усталость. — Возможно. Но ты не срывайся на любимых. Если трудно — поговори с Никитой. Позвони родителям, выговорись. Это лучше, чем держать всё в себе. — Открою секрет, — Даня усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Всем плевать. Кроме Саши, может быть. Но ему сейчас не до меня. Я справляюсь сам. Раньше справлялся и сейчас справляюсь. Хотя нет, раньше тебя не было, и Саше с Никитой ничего не угрожало! — Я миллиард раз извинялся. Если нужна помощь — обратись, в этом нет ничего страш… Не договорив, Артём увидел, как парень развернулся и вошёл в больницу. — Даня! — мужчина развёл руками. — Господи, почему ты такой упрямый? Он, бормоча, последовал за ним. — Мы не договорили! — Я и не хочу. Уйди с глаз! — Я могу убрать тебя со своих глаз, но молчу! — Вперёд, разрешаю. — Господи, Дань, прекрати, — Артём сел на скамейку. — НЕТ! — крикнул тот и тут же зажал рот — в больнице нельзя шуметь. — Я не прекращу, — продолжил он шёпотом. — Ты видишь, в каком я состоянии, и доводишь меня. Уйди. — Ты сам хотел, чтобы я был рядом с Сашей. — Потому что так… — Даня отвернулся и сделал глубокий вдох. — Он хотя бы сейчас не хочет свести счёты с жизнью. В отличие от меня. Он был весёлым и жизнерадостным, а когда потерял тебя… Я даже не хочу говорить! Ты поступил с ним по-скотски. Кинул на два года, а появился только сейчас, когда он потерял память! — голос его дрогнул. Он знал, что это не совсем правда, но ему нужно было сделать больно. — Ты думаешь, я не понимаю? — тихо сказал Артём. — Понимаю. Я знаю, кто я и что я делал, но я правда дорожу им и вами. — Если бы дорожил, не кинул бы. Был бы рядом. — Вы все меня ненавидели и ненавидите. Как я должен был быть рядом? Я пару месяцев пролежал в коме из-за вас. — Ты сам виноват. У тебя работа такая — киллером быть. — Но я люблю его, — Артём встал и подошёл к парню. — Хочешь верь, хочешь нет — я по уши влюблён. — Разлюби, — хмыкнул Даня. — Не порти ему жизнь. Дай шанс всё восстановить. — Он был счастлив со мной… — Был. Он БЫЛ счастлив. А сейчас он тебя не помнит. Ты сам не замечаешь, что делаешь ему больно? Он ждал тебя два года, любил, не мог забыть. А ты ни одного сообщения не написал, хотя с Марком и Максом общался. Ты даже не дал ему понять, что жив. А он себя мучил. — Дань, я… — Прекрати, — устало выдохнул парень. — Без тебя забот хватает, а с тобой их только больше. — А сам прекратить не хочешь? — Что? Артём огляделся — камер нет, свидетелей нет. Он схватил Даню за плечо и повёл в туалет. — Ты чего? — испуганно прошептал тот. — Поговорим, — Захаров втолкнул его в кабинку и закрыл дверь, но не стал прижимать к стене. Просто встал напротив. — Если ты думаешь, что я буду терпеть твои оскорбления, то ошибаешься. Мне плевать, хочешь ты или нет, чтобы я был с Сашей. Он всё равно не поверит твоим рассказам о моих плохих поступках. — Он меня хотя бы помнит, — огрызнулся Даня. — Чувства самосохранения у тебя, конечно, нет, но сейчас не об этом. Ты на грани, Дань. Я тебя понимаю. Но если ты продолжишь — я не смогу тебя защитить ни от себя, ни от своих ребят. Просто замолчи хотя бы сейчас. — Угрожаешь? — Предупреждаю. — Артём шагнул назад, давая парню пространство. — Выбирай: либо мы пытаемся как-то сосуществовать, либо ты продолжаешь меня провоцировать, но тогда не обижайся. Даня молчал. Он пытался казаться смелым, но знал — этот человек может сделать больно. — Что молчишь? — Отвали. — Не ответил. — Отвали, — уже тише, почти беззлобно. — Считаю до трёх. Один… Два… — Не надо, — Даня выдохнул. — Не трогай меня и остальных. — Значит, понял. — Артём отступил к двери. — Учти: если хоть одна душа узнает об этом разговоре — пострадают и твои близкие, и ты. Мои парни всё устроят в лучшем виде. Он улыбнулся не злобно, скорее устало, и вышел. Даня остался в кабинке. Он не хотел давать Артёму возможность быть с Сашей, но и ухудшать жизнь себе и Никите — тоже. «Какая же я тряпка, — подумал он, подходя к раковине. — Какой идиот… Саша — мой лучший друг, а я позволил этому… Я же видел, как он страдает. И всё равно сказал «да». Нельзя было давать этому согласие. Нельзя». Он поднял глаза и уставился на своё отражение, не понимая, за что ему всё это. — Дань! — внезапно раздался голос. Он обернулся.