На пути к вершине

Катя прилетела за два дня до конкурса. Я встретил её в аэропорту, стоял у стеклянных дверей и чувствовал, как сердце колотится, будто я сам приехал, а не она. Она вышла, увидела меня, улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Мы обнялись, она пахла Питером, ветром и чем-то сладким, и я понял, как сильно скучал. Целый месяц без неё — это было испытание. — Ты выглядишь уставшим, — сказала она, отстраняясь. — Конкурс завтра. Нервы. — Я тебя поддержу. Я прилетела именно для этого. В такси она рассказывала о Питере, о школе, о своих учениках. Я слушал, но думал о завтрашнем дне. Блюдо было готово, отрепетировано до автоматизма, но внутри сидел червь сомнения: а вдруг я не справлюсь? Вдруг всё пойдёт не так? Катя заметила, что я отключился, сжала мою ладонь. — Макс, ты справишься. Ты лучший. Просто будь собой. — Откуда ты знаешь? — Я знаю тебя. Ты не тот, кем был. И это главное. Дома мы провели вечер вместе. Я показывал ей своё блюдо, давал пробовать, она делала замечания, я записывал. Потом мы просто лежали на диване, она положила голову мне на грудь, и я гладил её волосы. Тишина была тёплой, как летний вечер. — Страшно? — спросила она. — Очень. Хуже, чем когда я в первый раз пришёл на кухню. — Тогда ты боялся, что тебя уволят. Теперь боишься, что недостаточно хорош. Это прогресс. — Спасибо, что успокоила. — Я всегда здесь. Даже если я в Питере. Утром я проснулся в пять. Конкурс начинался в десять, но я хотел приехать пораньше, чтобы осмотреться, подготовиться, успокоиться. Катя спросила: «Я с тобой?» Я сказал: «Да». Она пришла. Место проведения — большой выставочный центр на окраине Москвы. Там уже суетились организаторы, участники, жюри. Я увидел Геннадия Борисовича, он махнул мне рукой, улыбнулся. Алексей тоже был здесь — он проходил отбор в другой категории, но мы пересеклись. — Лавров, — сказал он, — я нервничаю. — Я тоже. Это нормально. — Но ты выглядишь спокойным. — Это маска. Не снимай её, и всё будет хорошо. Он кивнул и ушёл к своей плите. Я занял своё место. Всего в отборочном туре было двадцать участников. Каждый готовил своё фирменное блюдо, жюри дегустировало, оценивало по пяти критериям: вкус, презентация, оригинальность, техника, философия. Я выбрал своё — утка с апельсином и манго, переработанная через мою историю. Горечь грейпфрута, сладость карамелизованного манго, острота чили, кислинка лимона и шоколадная основа, как напоминание о любви, которая спасла меня. Когда прозвучал сигнал, я начал готовить. Руки двигались автоматически, но внутри всё дрожало. Я слышал голоса других поваров, звон посуды, работал сосредоточенно. Через два часа моё блюдо стояло перед жюри. Я вытер руки, сделал шаг назад. — Расскажите о своём блюде, — сказал председатель жюри — женщина лет пятидесяти с холодными глазами и строгим лицом. Я начал говорить. О Воронеже, о возвращении, о Кате, о шефе, о том, что падать страшно, но ещё страшнее не вставать. Жюри слушал молча. Я закончил, они начали пробовать. Тишина длилась вечность. Потом председательница отложила вилку. — Утка прожарена идеально. Соус сбалансирован. Вкус — сложный, с историей. Единственное замечание: шоколад мог бы быть более выраженным. Но в целом — впечатляет. Я выдохнул. Сказал спасибо и отошёл. Катя стояла в стороне, я увидел её, она улыбнулась, подняла большой палец. Я прошёл к ней, взял за руку. — Было страшно, — сказал я. — Но ты справился. Твои глаза горели. — Мне не хватало тебя. — Я здесь. Я всегда здесь. Мы ждали результаты ещё два часа. Я сидел в фойе, пил кофе, нервно поглядывал на часы. Алексей прошёл, его блюдо отметили как «перспективное». Я поздравил его, он улыбнулся. — Лавров, ты тоже пройдёшь. Я чувствую. — Откуда такая уверенность? — Ты же Огузок. Я усмехнулся. Если даже он в меня верит, значит, я действительно что-то изменил. Наконец объявили результаты. Я прошёл. Третье место в отборочном туре. Не первое, но достаточно, чтобы попасть в финал. Я стоял с дипломом в руках, и внутри меня разливалось что-то тёплое. Я не выиграл, но я показал себя. И это было важно. Вечером мы с Катей сидели в маленьком кафе, праздновали. Я заказал вино, она — десерт. Я смотрел на неё и думал: она уедет через пять дней. И снова будет Питер. И я снова останусь здесь. Но в этот момент я понял: я больше не боюсь. Я знаю, что она вернётся. Или я приеду. Мы найдём способ. — Кать, я хочу сказать кое-что. — Да? — Ты — моя вершина. Я понял это, когда готовил своё блюдо. Вся история — это путь к тебе. И я боюсь, что твой успех отдалит нас. Она взяла мою руку. — Макс, мы уже прошли через измены, через подставы, через разлуку. Если мы выдержали это, то выдержим и мой контракт в Питере. У нас полгода. Это не вечность. — А если ты захочешь остаться? — Я подумаю об этом через пять месяцев. И мы решим вместе. Потому что мы — команда. Я поднёс её руку к губам и поцеловал. Мы сидели в этом кафе, за столиком у окна, и я чувствовал, как прошлое отпускает. Медленно, неохотно, но отпускает. Остаётся только настоящее. И будущее, которое мы строим вместе. А завтра я снова пойду на кухню. Буду готовить, учить Алексея, слушать шефа. Катя улетит в Питер через пять дней, но я не буду плакать. Я буду ждать. Потому что знаю: она вернётся. Путь к вершине продолжается. И теперь я знаю, что иду правильно.