Don’t save me

Юнги сидит за рулём своей Ауди рядом с заправкой. Наверное, Хосок его уже заметил, будет странно, если нет. Зачем Мин вообще сюда приехал? Вчера они долго-долго целовались, а после болтали в подсобке, сидя на полу и рассказывая друг другу обо всём, что приходило в голову. Например, Юнги не ест салаты с кинзой и очень любит вишнёвую жвачку, а Хосок обожает наклейки от бананов и коллекционирует их на своём холодильнике, а ещё мечтает завести сухопутную черепаху и страдает от аллергии на пыль. Юнги считал, что это «разговор в поезде» и что он больше никогда не встретится с этим забавным улыбчивым заправщиком. Под конец его даже не интересовал секс, прикосновения, поцелуи. Мину было настолько спокойно, что он заснул прямо у Хосока на коленях. Утром они оба проснулись от громкого стука по стеклу. В дверях появился директор заправки, который в грубой форме отчитал Хосока за самовольное закрытие. Тот лишь стоял, хлопая глазами, наверное, пытаясь вспомнить, как это случилось, а Юнги просто ушёл. Дежурно попрощался и сбежал, оставив Чона один на один разбираться с разгневанным боссом и разбросанными по полу плитками шоколада. Всё пошло не по плану. Юнги думал о Хосоке, когда принимал душ, думал о нём, когда покупал в киоске банановую слойку, а потом даже зачем-то устроил дома влажную уборку. А ещё он почему-то приехал на эту заправку с полным баком и не может признаться себе, что просто хочет узнать, как у Чон Хосока после вчерашнего дела. — Малыш, я… Мин не успевает договорить, когда ему на шею бросается очень тёплый Хосок в смешной красной жилетке и прижимается, как будто они знакомы уже тысячу лет. — Юнги, ты пришёл! Я так боялся, что мы больше не увидимся… — Аа… Эээ, я просто… Твой начальник… — Юнги осторожно прижимает парня к себе, не зная, что должен чувствовать в этот момент. Хосок расцепляет руки и чуть отходит, поправляя на себе форму. — Да пофиг, он всегда чем-то недоволен, но работать здесь никто не хочет, поэтому я и торчу на этой заправке почти без выходных. Он не уволит меня, а так, считай, небольшой отгул. — Хосок улыбается, и Юнги искренне не понимает, чему он так рад. — Я видел тебя, ты сидел в машине, минут сорок, наверное. Не хотел заходить? — Хотел. — Мин оглядывается. — Хотел узнать, как всё прошло и извиниться, что убежал. Мы ж такой бардак здесь вчера устроили. — Ты знаешь, я пока подбирал всё, улыбался как дурак, вспоминая. — Чон смотрит в пол и краснеет, сливаясь с собственным жилетом. Юнги начинает подташнивать от пробивающегося где-то глубоко чувства, но он запинывает его подальше внутрь и проводит рукой по бедру Хосока. — Может, мы… Встретимся в твой выходной? — Ты меня на свидание приглашаешь? — Хосок мнётся, наблюдая за поглаживаниями. — Я не хожу на свидания, прости. — Поджимает губы Юнги. — Я имею в виду секс. — О… — Прости, я не… Блин, ты не выглядишь как парень, который соглашается на такое. Я, наверное… — Я согласен. — О…

***

Если бы Хосок знал, к чему приведёт его согласие, поступил бы он так же? Скорее всего, да. Точно, да. Любить того, кто никогда не будет твоим, больно. Ты питаешься подачками, обрывками чувств, теми грошами внимания, которые никогда не дадут тебе ощутить себя абсолютно счастливым. Тебе приходится цепляться за каждую мелочь, чтобы в памяти как можно чётче запечатлеть приятные моменты, искать в прикосновениях и словах подтекст, которого нет, жить в иллюзорном будущем, проглатывая унизительное настоящее. Ты даришь человеку всего себя, а тобой закрывают пробелы жизненного расписания, восполняют нехватку секса или используют как жалобную книгу. И вот ты уже не личность. Теперь ты лишь заплатка на полотне чужой обыденности, и чей-то комфорт становится твоей обязанностью.

***

— Как же ты охуенно сосёшь. — Мин стоит в подсобке, опираясь на стену. Вряд ли его интересует, как Хосок запихивал в глотку свои любимые бананы, чтобы научиться сдерживать рвотный рефлекс. Ведь ему сейчас не до этого, ему сейчас слишком хорошо. — Ещё немного, малыш, мне нужно ещё чуть-чуть. Позволишь, я сам? Чон лишь моргает дважды, ещё сильнее расслабляя горло. Одноразовый секс повторился дважды, трижды и больше, пока не стал настолько регулярным, что Хосок начал считать его чем-то значимым. Секс в подсобке, в машине, в студии Хосока и квартире Юнги. Нежный секс, грубый, быстрый и размеренный, но всё ещё не дающий никаких гарантий. Юнги толкается в рот Хосока, сжимает волосы, не позволяя отстраниться, когда в горло горячим потоком ударяет сперма. Чон успевает проглотить, тяжело дыша носом, и встаёт с коленей, чтобы спустить с себя джинсы. После минета Юнги всегда ему дрочит, это уже привычный порядок. Без взаимных эмоций, без обоюдных чувств. — Я не переборщил? — Мин внимательно заглядывает в слезящиеся глаза, что впервые смотрят с тоской вместо благодарности. — Нормально. — Отрезает Хосок, застегивая ширинку. — Хочу тебя поцеловать… Чон подходит ближе и тянется, прикрыв глаза. Теперь поцелуи Юнги такие, словно он признаётся в любви. Мягкие, аккуратные и очень похожи на настоящие, какие бывают у всех нормальных парочек. — Я бы хотел попробовать в уборной какой-нибудь кафешки, — шепчет Хосок прямо в губы Мину. — Давай сходим куда-нибудь? — Хо… Ты же знаешь, я… — Не продолжай. Не стоит. — Чон отстраняется и начинает искать ключи от подсобки, шаря по карманам. — Мне нужно работать. — Малыш, малыш… Я тебя обидел? — Юнги тянет парня на себя и заключает в объятия. — Нет, боже… Нет. — Хосок вдруг понимает, что ведёт себя глупо. — Я просто думал о чём-то экстремальном, примерочная там, или туалет забегаловки… — Мой Хоби любит риск? — Мин приближается, заставляя Хосока отступать, пока они оба не упираются в дверь. — Можем сделать это в лифте, как тебе идея? — Потрясающая… — Чон прикусывает губу до крови. — Это как раз то, чего я хотел.