I'm near

Прошло несколько месяцев с тех пор, как бывший небесный император канул в небытие в недрах горы Тунлу. Небесная столица была наконец восстановлена: дворцы вновь отливали золотом, окружённые фруктовыми и цветочными плантациями, а небожители, изредка перекидываясь сообщениями в духовной сети, вернулись к своим обязанностям. Казалось бы, все обиды остались позади, опасность в лице объятого лавой моста миновала, но что-то все ещё не давало юго-восточному богу войны покоя. А точнее кто-то, стоящий с Его Высочеством у камина, в попытках приготовить «безопасный» ужин. Фэн Синь не мог предположить, что Му Цин окажется.. таким. Будучи смертными, а после величественными богами юга, личина Сюаньчженя всегда была сокрыта под толстой графитовой коркой, которую Наньян, сколько бы не старался, разрушить не мог. И, как позже оказалось, его участие в этом и не нужно было. Му Цин сам проделал в ней огромную дыру, спустя долгих восемьсот лет молчания. Хватаясь свободной рукой за раскалённый валун, кричал, чуть ли не плача, что сожалеет. Признался им, последним из Сяньлэ, насколько дороги они ему. Фэн Синь тогда не думая ринулся за ним, потому что в глубине души надеялся, что бывший друг так же, как и он, оставаясь вечерами в пустом дворце, шептал слова раскаяния. И не ошибся. Му Цин, хоть и продолжал язвить, стал намного мягче, спокойнее. Хищная ухмылка, часто красующаяся на его лице, сменилась чуть приподнятыми вверх уголками губ, когда Се Лянь, увлечённо что-то рассказывая, помогал тому с уборкой в храме. А вместо привычных оскорблений Фэн Синь все чаще стал слышать, как спокойный и приятный голос зовёт его по имени. Наньян был искренне рад, что их дружба вспыхнула новым, ярким огнём. Однако в тоже время понимал, что пропасть, возникшая между ним и Сюаньчженем когда-то, не сократилась даже на чжан. Он знал молодого Му Цина, занимающего пост приближенного слуги Его Высочества Наследного принца. Знал его подростком, склонившем голову в просьбе покинуть их с Се Лянем. Знал его, как великого «яшмового генерала» юго - запада. И теперь узнал в Му Цине верного друга. Но Фэн Синь не знал его, как одинокого человека, скитавшегося по пустынным улицам в поисках помощи. Чем он занимался? Что стало с госпожой Му? Почему Му Цин не вернулся к ним? Почему ничего не рассказал? Все эти вопросы вихрем крутились в голове Фэн Синя, заставляя каждый раз неприятно съеживаться под внимательным взглядом обсидиановых глаз. Наньян бы непременно поговорил с Му Цином об этом, если бы не опасался потревожить чужие, едва затянувшиеся душевные раны. Поэтому изо всех сил старался игнорировать своё любопытство. Вплоть до того, пока генералы, попрощавшись с принцем и его неугомонным демоном, неспешно вышли за дверь храма Водных Каштанов. На улице стояла поздняя осень, поэтому Фэн Синь, игнорируя прилипшие к подошве сапог листья, повернулся к Му Цину в немом вопросе. Сюаньчжень же, склонившись к земле, подобрал большой, кленовый листок, отливающий багрово - красным при лунном свете. Он неспешно прокрутил находку между пальцев, так и не обратив внимания на своего спутника. - Му Цин? - Наньян подходит ближе. - Не хочешь прогуляться? - вопросом на вопрос отвечает Му Цин, с надеждой в глазах смотря на бога, будто боясь, что тот откажет. Фэн Синь лишь тихо усмехается, кивая. Сюньчжень ведёт его по незнакомым тропинкам, насвистывая незнакомую, но ,на удивление, приятную мелодию. Его волосы чёрным ручьём покачиваются на ветру, перевязанные серебристой атласной лентой. Той, что Фэн Синь подарил ему на празднестве в честь середины осени. Наньян, не пряча довольную улыбку, уже хотел было окликнуть бога, однако тот неожиданно замер, уставившись куда-то вперёд. Фэн Синь медленно выглянул из-за чужой головы. На поляне, где они остановились, красовалось небольшое возвышение, украшенное белыми пионами и лилиями. Меж цветов скромно виднелась ржавая заколка и такой же маленький сундучок. Неужели... - Не спрашивай ничего. - шикнул Му Цин, сложив руки в молитвенном жесте. Он аккуратно присел на корточки, проводя рукой по сухой земле, словно по одеялу. Фэн Синь молча устроился рядом, осторожно приобняв южного бога за плечи. Спустя какое-то время Му Цин первым нарушает тишину, предварительно закусив губу так, что та брызнула кровью, заставив Наньяна дернуться. - Она умерла незадолго до того, как Се Лянь поднялся на гору. - прошептал он, вскидывая голову, как можно выше. Чужие глаза были крепко зажмурены, руки мелко дрожали. Сюаньчжень всем своим видом показывал, что даже спустя столетия, горечь от утраты не покинула его, а напротив, въелась с такой силой, что даже само упоминание о собственной матери причиняло ему нестерпимую боль. Вот почему Фэн Синь не лез с расспросами, а дождался пока Му Цин расскажет сам, по собственному желанию, делясь с ним своим прошлым. Наньян притягивает Сюаньчженя к себе, утыкаясь тому губами в тёмную макушку. Не зная, как приободрить трясущегося под ним Му Цина, он продолжает гладить его по спине, мягко приговаривая : - Я рядом, Му Цин.