Репетитор

Вмиг мои глаза округлились от шока. Отчисление? Как? А главное — за что? Были времена, когда я бедокурила намного больше, чем сейчас. Я задумалась о том, что буду делать, если вдруг вылечу из школы, и голова пошла кругом. Это что, получается, меня накажут родители, отберут телефон и наймут репетиторов? Ну не-е-е! Я не позволю, это несправедливо! Рой беспорядочных мыслей оборвал голос завуча: — Дело в том, Ника, что по трем предметам в четверти у тебя выходят двойки, впрочем, как и в прошлой... Это алгебра, геометрия и информатика. Если ты сейчас возьмёшь себя в руки и начнёшь учиться, то у тебя появится возможность хорошо закончить последующие три четверти и год в целом. иначе — уж увольте, нам бездари в школе не нужны. — заключила она, сурово глядя на меня. Что за бред? А ничего, что учитель математики пол урока ходит где-то по своим делам, иногда даже и вовсе не появляясь на занятиях? Конечно, понятно, что на нее возложили много обязанностей, она завуч, ответственна за составление расписания, но при таком раскладе событий, почему со всех такой спрос? Никто сам никогда не загорится желанием учить алгебру, и начнут ею заниматься, дай бог, только тогда, когда за этим начнут регулярно следить. Информатику я никогда не понимала, так учитель ещё и болеет вторую четверть, а уроки замещать некому. Сраное питейное заведение, а не школа! Однако, несмотря на свое негодование, я слушала ее речь и не осмеливалась перебивать. Зная Людмилу Абрамовну, если начать ей перечить, она так озвереет, что будет готова рвать и метать, и проблем у меня может стать на порядок больше. — Я не прошу тебя учиться на пятерки, но хотя бы три в году ты должна получить. —продолжила она. — Сделаем так, уже через пару дней начинаются каникулы, и после них мы устроим тебе «испытательный срок» примерно на месяц. За время каникул подыщи репетиторов, разберись в основных темах. Посмотрим на твою успеваемость и там уже будем действовать по ситуации. Понятно? — я дёргано кивнула. — Свободна. Встав с кресла, я в спешке направилась к двери. Лишь бы побыстрее убраться отсюда. От досады хотелось, наплевав на все, убежать домой, плюхнуться на диван, свернувшись калачиком, пожалеть себя и постараться забыть обо всем произошедшем, как о неприятном сне. Но, к сожалению, это так не работает. Нужно возвращаться в реальность. Выбежав из кабинета, я резко захлопнула массивную металлическую дверь, отчего та издала грохот на весь этаж. Не знаю, от чего вдруг во мне появилось столько силы, чтобы толкнуть эту чёртову дверь, ведь физическая подготовка у меня явно хромала, да и в целом я была излишне худой. Наверное, тому послужила кипящая во мне ярость в перемешку с адреналином. Немного испугавшись того, что могу нарваться на ещё большую злобу школьной администрации — госпожи Людмилы Абрамовны, в частности — и получить от неё по шапке за такой шум, я от греха подальше решила поскорее ретироваться от сюда, взяв подругу под локоть. — Ну что? — спросила Ксю, направляя на меня чуть растерянный и настороженный взор своих карих глаз. — Да походу отчислят меня, — со злобой в перемешку с горьким отчаянием выдала я. — учусь, видите-ли, плохо. — Чего!? Ну знаешь, ты никогда, конечно, хорошо не училась, но чтоб до отчисления дошло... — Ксюша потупила взгляд, но через пару секунд подняла его и посмотрела прямо мне в глаза. — Я, если надо, могу помочь. — Да ты то вряд-ли поможешь, у меня проблемы в области математики, а ты гуманитарий. Что делать то, что делать...репетиторов искать! *** Каникулы проходили хорошо, в прочем, как и всегда. За одним маленьким исключением. Четыре раза в неделю по вечерам я ходила к хре́новым репетиторам. Понедельник и четверг — информатика, среда и пятница — алгебра и геометрия. Посвятив в случившийся в школе разговор с завучем своих родителей, я выслушала от них целую лекцию о том, какая я бездельница и ленивица, забившая на школу. Спорить с этим тезисом нет смысла, ведь, к их сожалению ( да и к моему, теперь, тоже), так оно и есть. Сказать, что я устала от всей этой вынужденной учебы — ничего не сказать. За все те годы, которые я хожу в школу, я наконец узнала, что это — действительно учиться. Было бы намного проще, если бы репетиторы приходили ко мне, а не я к ним, но такой возможности не имелось ввиду слишком маленьких габаритов квартиры моей бабушки, в которой я находилась основную массу своего времени, в отличие от родительской. Подозреваю, что нам всем вместе было бы не особо комфортно сидеть в однокомнатной квартире, да и я не смогла бы быть максимально сосредоточенной на материале, даваемом мне на занятиях. И да, кстати, живу я у бабушки только потому, что ее квартира находится значительно ближе к школе, чем родительская. В один момент маме с папой так надоело возить меня каждый день на машине по три часа туда-обратно, что они решили переселить меня. Истерик, конечно, у меня было немало, но со временем я привыкла. По мере возможности я старалась выходить из дому на прогулки с друзьями, тем самым немного забывая о всех насущных делах и проблемах. Для меня, как экстраверта, гулять — это одно из самых приятных занятий из всех, мне известных. Я всегда была главной заводилой компании, вечно придумывая всякую чушь, которой можно заняться, чтобы повеселиться. Внимание людей мне очень нравилось, и я этого не скрывала. В очередной раз гуляя, мы с компанией решили зайти ко мне в подъезд и потом подняться на самый верхний этаж, чтобы уже там расположиться на балконе. Доехав на лифте до двадцать четвертого этажа, а после уже пешком поднявшись на самый последний, двадцать пятый, мы прошли через лестничную площадку и вышли на узкий балкончик, с которого открывался завораживающий, прекрасный вид на город. К тому моменту уже вечерело, отчего на улице стало ещё красивее, но вместе с тем и заметно похолодало. Преображенные огнями красочной подсветки, знакомые пейзажи начинали меняться самым чудесным образом, открываясь абсолютно по-новому. Сколько себя помню, моим любимым временем суток всегда был закат. Раньше, в совсем ещё раннем возрасте, я почти каждый вечер любовалась из окна своей комнаты за тем, как солнце медленно опускается к горизонту, а небо окрашивается в яркие цвета, от желтых до сине-красных. Это прекрасное зрелище, волнующее и вдохновляющее одновременно, сегодня, по каким-то причинам, меня совершенно не завораживало. Ещё почти с самого начала прогулки в груди поселилась слабо ощутимая тревога, никак не давая мне покоя. Подруги быстро подметили то, что сегодня я веду себя необычно спокойно и отстраненно, начав эдакий допрос. Так и не добившись от меня внятного ответа, чересчур заботливые друзья все таки оставили свои попытки узнать о том, что же меня так гложет. Мы с Камиллой и Ксюшей сели на холодный пол балкона, прислонившись к стенке, и говорили о всякой ерунде, а я параллельно затягивалась электронной сигаретой и время от времени передавала ее девочкам. Это достаточно хорошо помогало расслабиться и на время забыть о неприятных внутренних ощущениях, не дававших мне сегодня спокойно выдохнуть. Вика же, недавно все таки вышедшая с больничного, остановилась у самого края балкона, достав телефон, и начала делать красивые фотографии вечернего неба. Эх, была бы у меня такая же хорошая камера на телефоне, как на ее Айфоне, я бы тоже ходила и все фотографировала... — Кстати, девочки, я карты таро принесла! — повернулась к нам и воодушевлено заявила Вика, закончив через несколько минут с фотографиями. — А погадай мне! — сходу заявила Ксюша. — Чего это ты вдруг? Раньше, вроде, таким не интересовалась, — по-доброму ухмыльнувшись, спросила у Ксюши Камилла, сама не верящая во всю эту магию. Это, действительно, было на нее не особо похоже. — Да просто любопытно, что меня ждёт. Так что, Вик, погадаешь? — с надеждой, плескавшейся в глазах цвета молочного шоколада, спросила она. — Да вообще без проблем, — ответила Вика. — А на что гадать то? — На парня, — загадочно произнесла она, наматывая на палец прядь своих каштановых волос. Опа-а, вот это поворот! — У тебя там что-то намечается? А почему нам не рассказала? — удивлённо спросила я. У Ксюши ещё никогда не было отношений. Насколько я знаю, только пара-тройка влюбленностей, одна из которых даже была взаимной, вот только ничего из этого в итоге не вышло. Странно, ведь какой-нибудь глупой уродкой, от которой шарахаются все парни, ее явно не назовешь. Да и сама по себе она довольно интересный человек — конечно, в моем понимании. По правде говоря, я тоже не могла похвастаться какой-то особо бурной личной жизнью — парочка парней за все время, да и хватит. Однако, некий опыт у меня уже имелся, в отличие от Ксюши. Назвать те мои отношения надёжными и язык не поворачивается. Просто было некое влечение, которое я раньше расценивала как самую настоящую, чистую любовь, но позже, когда отношения заканчивались (спустя две-три недели), я понимала — о ней тут и речи идти не может. — Ну, наверное, можно и так сказать. Просто раньше я ещё не была уверена в своих чувствах, потому и не рассказывала. А сейчас уверена, — спокойно ответила Ксюша. — Кто он? — поинтересовалась Камилла, заинтриговано блеснув глазами. — М-м-м, я пока не хочу говорить. — немного смутившись, заключила Ксюша. —Могу сказать только то, что он не из нашей школы. — Ладно, раз ты такая стесняшка, не будем ничего из тебя вытягивать. Так, думай о нём, я начинаю раскладывать, — велела Вика. Мы все разом умолкли и с неподдельным интересом уставились на то, как карты заплясали у нее в руках. По мере того, как Вика их раскладывала, на полу вырисовывался причудливый геометрический узор из карт. — Непростой, однако, твой этот мальчик. Характер, конечно, не очень. Упрямый, слишком прямолинейный и при этом достаточно вдумчивый. — У меня есть с ним шансы? — спросила Ксюша. — Есть, — по-доброму усмехнувшись, дала ответ Вика. Ксюша захлопала в ладоши и радостно улыбнулась, обнажая ряд белых зубов. Эта сцена тоже невольно заставила моих губ коснуться лёгкой улыбки. Но намного интереснее было бы узнать что-то про себя: — Гадалка, а скажи мне, когда я встречу свою любовь? — Х-м-м, — многозначительно ухмыльнулась мне Вика. — Сейчас глянем. Подруга вновь начала раскладывать карты. Воцарилась загадочная тишина. Призадумавшись, я пришла к мысли о том, что вся моя тревожность почти сошла на нет! Видимо, наша беседа очень неплохо мне помогла. — Ты ее уже встретила, — вдруг усмехнулась Вика, оборвав мои размышления. — Чего? — не поняла я. — А как давно? — Достаточно. Четыре года назад. — А почему тогда ничего не происходит? Чего он медлит? — вскинулась я. — Быстро опиши мне его! В удивлении приподняв одну бровь, Вика все же начала свои махинации с картами снова. Видно, ей не особо понравилось то, каким приказным тоном я выдала ей эту просьбу, но меня это вообще не волновало. Я напряжённо ждала от нее ответа. — Высокий брюнет. Умён, целеустремлён и добр. Больше ничего не могу сказать, — пожала плечами Вика. На ум мне приходил только один человек... Я непроизвольно подскочила на месте от неожиданности, услышав звонок своего телефона. Господи, я чуть в штаны себе не наложила — так испугалась. Быстро подняв его к лицу, я увидела, кто мне звонит. В прочем, догадаться было не сложно. Мама. Шикнув всем своим подругам прикусить языки, чтобы, не дай бог, мама через трубку телефона не услышала ни одного матерящегося обалдуя, я быстро провела большим пальцем вверх по дисплею, отвечая на звонок. — Да, мам, что такое? — встав, я начала ходить взад-вперед по балкону. — Никуля, мне очень жаль, что я не могу поговорить с тобой вживую сейчас, — мамин голос подрагивал, и казалось, что вот-вот, и она заплачет. Я сразу же насторожилась. — Папа попал в аварию... — проговорила мама почти что шепотом. Телефон выскользнул из моих разомкнувшихся от ужаса пальцев, чудом не упав на кафельный пол балкона благодаря вовремя поймавшей его Вике. — Ника, что с тобой такое? — прямо рядом со мной прозвучал обеспокоенный голос, который я успешно проигнорировала, не дав ответа. — Что?.. — сказала я сама себе под нос, не веря в услышанное несколькими секундами ранее. То, что сейчас мне говорили явно обеспокоенные моим состоянием друзья слышалось будто сквозь вату, смысл их слов не хотел доходить до моего мозга. Единственное, что сейчас меня волновало — жив ли мой папа. Я грубым рывком отобрала свой телефон у ошарашенной Вики и трясущимися руками поднесла его обратно к уху, выйдя на лестничную площадку долой от чужих глаз. — Мама, ало! Что с папой, он живой?! — от напряжения мой голос срывался на крик. Что мы с мамой будем делать, если... Я не дала себе закончить эту мысль. Ещё слишком рано отчаиваться, папа должен быть живым! Я не переживу, если его не станет! — Он... — мама замолкла на пару секунд, переводя дыхание. Я замерла. Всего пара секунд казалась мне целой вечностью, за которую в моей голове успели пронестись кучи не особо приятных сценариев. Тряхнув головой, я отогнала все эти мысли, пытаясь сосредоточиться на своем дыхании. Вдох-выдох. Спокойно. — Жив... но пока нестабилен. Мы с бабушкой сейчас в больнице. — О, Господи... я так испугалась, боже...— Я наконец облегчённо выдохнула. Главное, что папа живой, а все, что будет дальше, уже не так важно. Стоп, подождите... — Нестабилен? Что это значит, ему все ещё что-то угрожает?! — я услышала из трубки лишь тяжёлый вздох, и во мне снова начала неумолимо подниматься паника. — Мама... он же не умрёт? — не выдержав, я заплакала. Нет, не так. Я отчаянно, горько зарыдала, зарывшись свободной рукой в свои длинные волосы. Сильно оттягивала их, почти вырывая пряди. Все скопившееся напряжение в одночасье вылилось в неконтролируемую истерику, накрывшую меня с головой. — Малышка, я не знаю... Мы... — Какая...какая больница?! — перебила ее я. — Где вы, в какой больнице??! — Не надо, мы на другом конце города! Ты можешь потеряться! Думаешь, мне отца твоего не хватает? Я вся уже на нервах! Сестру твою младшую я оставила со свекровью, кто тебя искать будет, если что случится? болеющая бабушка?! — вспылила мама, чуть повысив голос. — Говори адрес. — полным решительности, но всё ещё подрагивающим голосом сказала я, проигнорировав мамин экспрессивный монолог. Через некоторое время мама, все таки сдавшись, сказала мне, куда ехать. Вытерев засохшие слезы с щёк, я побежала вниз по лестнице, выходя к лифту.