Пропавшая накидка

      — Гаошунь, это несмешно! — евнух хлопнул рукой по столу, источая невиданный доселе гнев. — Как он… как он мог… почему именно она?       Он рванул из своего кабинета, дабы найти причину его беспокойства и злости. Гаошунь с сожалением проводил взглядом взбешённого господина, но следовать за ним не стал: понимал, что лишь хуже сделает.       — Травница! — распахнулись двери, из-за чего три служанки наложницы подпрыгнули от страха. Лишь госпожа Гёкуё спокойно подняла свои полные тоски и загадочности нефритовые глаза.       — Госпожа, где она? — его глаза бешено оглядывали покои, в то время, как служанки начали перешёптываться между собой:       — Что же господин Джинши себе позволяет?       — Может, дело срочное появилось к Маомао…       — Ох, Маомао, ни дня спокойствия.       Шепоток прекратился, когда наложница плавным движением руки дала им понять, чтобы они покинули комнату.       — Господин Джинши…       — Вы ведь знаете обо всём?       — Знаю. И вы же понимаете, что его слово — закон, поэтому остыньте немного, — она дружелюбно улыбнулась и повела рукой над столом, где находился горячий чайник.       — Я понимаю, госпожа, но мне нужна она, — руки евнуха хватила мелкая дрожь, как и его голос. Завидев столь печальную картину, леди Гёкуё тяжело вздохнула.       — Маомао собирает травы во дворе. Но, прошу, не делай глупостей, Джинши.       После её слов евнух стремглав покинул Нефритовый дворец в поисках своей несчастной служанки. На улице царила ночь, холодно освещённая полной луной. Наконец под серебристым светом показался маленький силуэт, что непринуждённо собирал лекарственные травы.       — Вот ты где, — бесцеременно он притоптал красивый сад, из-за чего Маомао подняла глаза. — Ты же слышала…?       — Слышала, господин. Вы же говорите о моём повышении? — её рука потянулась за очередным важным ингредиентом, как евнух схватил служанку. Он лишился последних капель своего шаткого самообладания.       — Но почему же ты так спокойна? Неужели…       — Давайте только без домыслов. Мой отец этого не любит, — Маомао поднялась на ноги, поправив корзину с ценным грузом. Его руки всё также крепко держали плечи травницы, но ей это никак не мешало дальше вести беседу.       — Но тогда почему?       — А чего мне, рыдать в подушку? У меня будет почёт, любовь и служанки. Эта возможность подарит мне шанс стать императрицей, ведь так, господин? — на последних словах Маомао отвела взгляд в сторону, картинно выдохнув. Она явно…       — …лжёшь. Я вижу, что ты меня обманываешь, — наконец он отпустил тонкие плечи и прикрыл лицо, что внезапно преобразилось. В нём виднелась мимолётная радость безумца и горечь осознания всей ситуации. — Ты же без ума от ядов и трав. Тебе не нужна власть или деньги, лишь бы тебе подавали безоары с конюшней.       Маомао сжала кулаки от слов своего начальника и обиженно поглядела на него. Ещё никогда она не выдавала такой интересной эмоции, из-за чего евнух немного сконфузился.       — Да какая уже разница, господин? Моё мнение никак не решает, я ведь обычная прислуга, что пробует еду на наличие ядов. Моя жизнь — расходный материал, — под лунным светом заискрилась слеза, что стекала по фальшивым веснушкам. Выражение лица Маомао при этом оставалось безразлично стеклянным. — Кого волнует такая мелкая сошка? Кого она может любить…       — Травница…       — И зачем вы сюда заявились? Думали, что какой-то евнух сможет повлиять на ход событий? — она отвернулась от отчаявшегося господина. Эти слова его явно задели, из-за чего даже не мог успокоить взбушевавшуюся будущую наложницу. — И всё же… невзирая на несправедливость я буду продолжать жить. Ведь всё поправимо кроме смерти.       — Пожалуйста, прости меня за мою вспыльчивость, — он притянул к себе безвольную служанку и обнял так сильно, чтобы она никуда не убежала. — Я давно хотел сказать тебе, но боялся…       — Знаю. Я всё знаю.       — И как давно?       — Когда вы подарили мне дорогущую накидку, — травница невесомо прикоснулась к белоснежным кистям, что сжимали её от страха. — Я её вернула господину Гаошуню.       — Но это ведь твой подарок.       — Так будет лучше, господин Джинши, — шмыгнув тихо носом, она вырвалась из крепких объятий и убежала к себе во дворец.       — Маомао!       Он хотел последовать за ней, но тут же себя остановил. Что же он может сделать для неё сейчас? Ровным счётом ничего.

***

      — Конюшня сгорела, пострадавшей оказалась служанка Маомао, судя по записке оставленной в комнате. Следствие дало отчёт, что это самоубийство, — чиновник после своих слов поклонился и покинул каморку господина Джинши. Сам он в ступоре смотрел перед собой, ещё полностью не переварив информацию.       Поодаль стоял взволнованный помощник Гаошунь, который нервно теребил ткань своей одежды, попутно изучая отчёт.       — Сяом… служанка предположительно умерла от яда. Скорее всего у неё был сообщник, который поджёг…       — Хватит, — послышались всхлипы и дрожащее дыхание. — Прошу, оставь меня одного.       Господин Гаошунь поклонился и с виноватым видом ушёл подальше отсюда.       — Почему ты так поступила? Ведь можно было всё исправить, — оставшись без свидетелей, он дал волю эмоциям и слезам. В порыве бешеной агонии он ломал всё, что попадало под руку. Грохот стоял неимоверный.       — Всё, что от неё осталась — это накидка.       Внезапно приступ агрессии прекратился, и евнух в прострации подошёл к шкафу.       — Она сказала Гаошуню беречь её. Сказала, что накидка должна вернуться к своему законному хозяину. Уже тогда Маомао решилась это сделать, — Джинши прикоснулся к замку от шкафа и тут же понял, что он взломан. Он размашисто открыл дверцы и увидел тлеющую пустоту.       — Быть того не может.       Он вышел на улицу, потерянно оглядываясь. Его взгляд задержался на прачек, что нервно переговаривались:       — Ты не видела Сяолан? Она ужасно расстроится.       — Если так подумать, то я её ещё вчера не видела.       И тут его осенило. Покрасневшие глаза начали рассматривать голубое небо, будто там находился ответ на его вопрос. А ответ он уже знал. Конечно… она специально дала понять:       — И всё же… невзирая на несправедливость я буду продолжать жить. Ведь всё поправимо кроме смерти.       Маомао уже всё распланировала. Ведь она так любит жизнь, поэтому расклад с самоубийством сам по себе абсурден. Обдумав это всё, евнух со слезами на глазах начал заливисто смеяться. Какое же облегчение.       Сейчас она далеко-далеко, и никто не захочет искать мертвеца, поэтому Маомао в безопасности. Печалит лишь одно — они вряд ли смогут когда-нибудь встретиться. Но Джинши это особо не волнует, ведь они теперь связаны. Ведь… накидка сейчас находится у законной хозяйки.