Просто иллюзия

Хёнджин перемещает вес с ноги на ногу, сердце стучит быстро—быстро в груди от тревоги. Он ненавидит кладбище, особенно с того момента, как ему пришлось приходить сюда каждый день и говорить одни и те же слова. Он топчется на своём собственном сердце, которое весь месяц пытался склеить. Он пытается не рыдать, читая слова на могильном камне.

"Ли Феликс. 15.09.2000—26.05.20**. Помним, Любим, Скорбим."

Двадцать шестое мая... День, когда всё пошло не так. День, когда самое яркое солнышко погасло, не оставив после себя ничего, кроме немого крика. Пятница, тёплый вечер в конце мая, Феликс бежит домой к Хёнджину, зная, что совсем скоро они уедут в деревню на лето и хорошо проведут время. В этот же день в школе он лежал на плече и улыбался, говоря о планах: Они проведут всё—всё лето вместе, будут ходить на речку с друзьями и купаться, гулять до поздней ночи, постоянно держась за руки, и целоваться на рассвете, лежа на уже природнившемся ромашковом поле. Но он не знал, что в этот же вечер он и умрёт. Умрёт, так и не сказав, что уже собрал вещи в деревню и готов ехать завтра вечером... Так и не сказав, как безмерно любит, не налетев с объятьями и не поцеловав. Феликс бежал и думал о многом... Но добежать он не смог. Не зря тревога была такой сильной — его убили прямо за поворотом к подъезду Хёнджина. И он не успел даже открыть рот.

26 июня.

Хёнджин снова смотрит на могильный камень, вытирает рукавом пиджака слёзы и медленно садится на холодную землю. Кладёт цветы у камня и грустно усмехается. — Собрал твои любимые ромашки... Тебе нравится? — Вздыхает и смотрит в небо, пытаясь не заплакать сильнее, ведь знает, что больше никогда не получит ответа. — Месяц без тебя, солнышко. Я скучаю. Хёнджин в тот вечер двадцать шестого мая ждал у подъезда. Ждал пол часа, ждал час... И лишь потом почуял неладное, решив пойти навстречу. Это "неладное" крылось в уже холодном теле его Солнца. Оно крылось в том, что пульса давно нет... Его солнце умерло двадцать шестого мая. Хёнджин тоже умер двадцать шестого мая. — Прости, что не могу остаться с тобой подольше. Мне нужно идти... — Он мнется, снова всхлипывая, чертовски сложно говорить, ведь знает, что получит в ответ удушающую тишину. — Я обещаю, что приду завтра. Послезавтра я тоже приду, ты знаешь... Дождись меня, солнышко. Он встаёт, глядя на фотографию на камне. Он так ярко улыбался на той фотографии... Жаль, что это в прошлом, Хёнджин теперь видит эту улыбку только на фотографиях. А его сладкий и низкий голос слышит только в старых голосовых. Одна из них была прислана Хёнджину вечером двадцать шестого мая, когда Феликс бежал к Хёнджину: — Я бегу к тебе, милый! Мне осталось всего два раза повернуть, подожди ещё пару минут! В тот день Феликс сумел повернуть только один раз. А Хёнджин всё еще корит себя за то, что не пошёл на встречу. Может, тогда он смог бы предотвратить смерть своего ангела? Ноги трясутся. Он минует бесконечное количество могил и собирается уйти, но чувствует тревогу. Он останавливается, как вкопанный. Разворачивается и пятится назад, глядя на усыпанное веснушками лицо. Он всё тот же... В той же рубашке с галстуком, на воротнике которой засохшая кровь. — Милый, ты уже уходишь? — Ты... — Пойдём со мной. Хёнджин сглатывает и снова пятится назад, мотая головой — ведь это точно не Феликс! — Н-нет! Ты мёртв... Ты просто иллюзия! — Что ты такое говоришь?! — На глаза Феликса наворачиваются слёзы, когда он смотрит на старшего, но это существо просто хочет заманить Хёнджина в ловушку. Хёнджин же округляет глаза и смотрит на любимого, но мёртвого, Феликса. Он не поверит в эту чушь. — Уходи! Ты иллюзия, слышишь?! — Но я люблю тебя, Хёнджин! Пойдём со мной!.. Хёнджин хочет. Он бы шагнул вперёд, если бы был совершенно отбитым придурком. Он бы шагнул вперёд, если бы не видел тело умершего двадцать шестого мая Ли Феликса. Но Хёнджин так или иначе не сделает этот шаг. Он следит за существом перед ним и шагает назад, наступает на ветку и дёргается, не переставая пятиться назад и следить за движениями мёртвого. Но существо шагает навстречу, вытирая слёзы. — Не хочешь идти ко мне? Мы же так любили друг друга... Ну ничего. Тогда я приду к тебе. Хёнджин убегает с кладбища не оглядываясь. Он возвращается в свою квартиру, трясясь от страха и долгого бега. А в голове всё ещё крутится его фраза.

"Тогда я приду к тебе."

Феликс ещё вернётся... Так или иначе, он вернётся, Хёнджин это понял: его ангел теперь хочет забрать его с собой. Он заберет. Двадцать шестое июля. Хёнджин умер двадцать шестого июля, а нашли его тридцатого июля повешенным в ванной комнате. Родителей дома не было, поскольку те всё таки уехали в деревню. Хёнджин не оставил после себя ничего, кроме слов, написанных в явной спешке, словно над ним стояло Нечто и заставляло писать предсмертную записку.

"Я люблю вас, мама и папа. Простите меня. Отдайте мои картины Чану, все вещи можете сжечь. Не скучайте. ваш Джинни."

Феликс забрал его двадцать шестого июля, спустя два месяца после своей смерти. Быть может, теперь кто-то плачет на могилах этих двоих, говоря, какие же они ублюдки, раз покинули этот мир так рано. Быть может, теперь эти двое счастливы вместе где-то на небесах. И быть может, что это не последняя смерть двадцать шестого числа.

Хван Хёнджин. 20.03.2000—26.07.20**. Помним, Любим, Скорбим.