И увянут листья клёна.

       — Хватит скулить, ты сам виноват в этом. Я тебе говорил, не донимать фермерских кур. — Рюноскэ опустил ткань в миску с теплой водой и несильно выжал ее. Положил на рану, которая сильно саднила на белой лапе. Парень нахмурился, стоило ткани окраситься кровью, и закатил глаза, терпеливо слушая скулеж лиса, что лежал перед ним. — Не дергайся, я не собираюсь сидеть с тобой весь вечер. У меня много дел и я не… — Акутагава замолчал, заметив, что зверь перед ним закрыл глаза и его голова покосилась на бок. Кровь остановить получилось, а вот с раной придется повозиться — разодрали его собаки не слабо. Сколько раз он говорил Накаджиме, чтобы не лез к людям, остерегался собак и капканов. Но любопытство лиса сводило его с ума и приносила кучу новых проблем.       Ацуши собирался превратиться и все высказать человеку, но брюнет ткнул его в нос, не позволяя делать лишние движения, мешающие заживлению его лапы и спины. Ферма находилась в несколько милях отсюда, местные не трогали Рюноскэ и не заходили на его землю, но уберечь Ацуши от людей за его владениями он не мог. Если Накаджима однажды не вернется с таких прогулок, брюнет сойдет с ума; удержать дикого лиса в доме невозможно, он всегда будет рваться в лес, но объяснить всю опасность он может. Еще бы его кто-нибудь слушался, а не приходил домой весь в крови и не скулил под дверью в час ночи.       Рюноскэ повторил процедуру несколько раз и выкинул ткань в мусорку, достал нитку с иголкой и осмотрел ситуацию со всех сторон. Зашивать его так или попросить превратиться? Но ему будет больно менять облик и рана может разойтись еще сильнее. С другой стороны, ему нужно с ним общаться и понимать, как Ацуши себя чувствует.       Еще какое-то время спустя и Акутагава убедил Накаджиму лечь в кровати, сменив облик. Тот превратился медленно и с тихим поскуливанием: тело менялось с трудом, а рана расходилась и Ацуши мычал от боли в спине. Рюноскэ уложил его удобнее на кровать, лицом вниз и приступил к зашиванию, пока были силы на это.       Накаджима спал всю ночь в кровати охотника, утром проснулся из-за того, что Рюноскэ обрабатывал шов и шумел водой, выжимая тряпку. На его возмущения, брюнет лишь наклонился и заткнул его поцелуем, попутно укусив губу. Выпрямился и швырнул тряпку в ведро, поднялся и пошел выливать воду, не обращая внимание на возмущения со стороны кровати.       Ацуши поерзал и, ощутив небольшое покалывание в районе спины, успокоился и уставился на охотника, который мыл руки и иголку от ошметков его кожи и крови. Рюноскэ был молчаливым, старался не показывать эмоций и хорошо обдумывал свои действия прежде, чем что-то сделать. Стоило ли ему подумать прежде, чем заводить дружбу с оборотнем? Возможно, но его провели вокруг пальца и сыграли на его чувствах. Не в плохом смысле, просто иногда Ацуши хочется сочувствовать и игнорировать это не получается.       Ацуши аккуратно поднялся с места и тихо прошел в сторону человека, инстинктивно пригнув голову и смотря на него так пристально, будто вел охоту. Но нет, Накаджима обещал не трогать Рюноскэ, тот ему помогает и иногда кормит вкусными тушками перепелов или соек, если поймает оных. Иногда Акутагава не понимал, почему лис бегает к фермерам, если и здесь еды много. На кой черт рискует своей жизнью и появляется там, где риск быть убитым велик.       Рюноскэ снова фыркнул своим мыслям и на мгновение замер, когда тонкие руки обвили его со спины и к плечу прижались лбом, медленно потираясь о кофту. Все недовольство сняло рукой и Акутагава погладил его руки своими и расслабился, позволяя себе расслабиться в чужих объятиях. Ацуши приподнялся на носках и поцеловал парня в шею, потираясь о кожу носом. Отпустил охотника и отошел обратно на кровать, лис обожал миловаться с ним, но сейчас спина нещадно ныла и долго стоять на ногах было тяжело.       Акутагава принес к кровати тарелку с варенной картошкой и кусочком мяса, по запаху — селезень. Накаджима любил утиное мясо, но охотился на них редко, боясь что утонет в озере. А у Акутагавы есть ружье, которым легко убить птицу и когда человек делился с ним уткой или диким гусем, было волшебно. Не то, чтобы Ацуши не умел охотиться на гусей, но эти птицы довольно крупные и тяжелые. Он рисковал получить клювом или крыльями в голову, поэтому не решался идти на них в одиночку.       Еда пахла вкусно, мясо было с костра и еще отдавало запахом углей и пеплом. Накаджима аккуратно сел с помощью Рюноске и подвигал носом, вытягивая голову в сторону угощения. Глаза немного сузились и парень незаметно облизнулся, любой лис бы уже схватил дичь и побежал прочь, пока не отобрали. Но Накаджима знает, что Акутагава не отберет его порцию и даст спокойно поесть. Сам же охотник сел за столом, дабы не мешать ему завтракать.       — Ты сегодня уйдешь в лес? На долго и на кого пойдешь? — Накаджима откусил кусок мяса и повернул голову на охотника, заметив у выхода приготовленное ружье и мешок для дичи. С таким Рюноскэ ходил в лес на птиц или мелких грызунов: кролики, хорьки, ласки. С них достается немного мяса, но можно отдать его лису, а шкуру засушить и оставить на потом. Иногда на охоту с Акутагавой ходит и Ацуши: лис загоняет дичь с одной стороны в нору, а Рюноскэ вылавливает с другой.        — Пока не знаю, я недавно видел стаю рябчиков, попробую поймать их, если повезет, найду кабана или оленя. Зачем тебе знать вообще, ты дома сидишь и лечишься. Я тебя не возьму с собой и не думай. — Акутагава прикрыл глаза и хмыкнул, прерывая все попытки лиса поспорить с ним, Рюноскэ был непоколебим.       Спорить с ним было бессмысленно, Ацуши фыркнул и продолжил есть, не начиная упрашивать его. Хотя он бы и не смог пойти: рука сильно болела и двигать ею было трудно, спина тоже ныла и нормально выпрямиться было невозможно. Хотелось больше лечь и не вставать, пока эти мучения не пройдут. — Я и не собирался напрашиваться, просто не задерживайся и будь осторожен.       Накаджима отнес пустую тарелку в раковину, отмыл ее и вернулся к охотнику. Поцеловал и погладил плечо, отошел к кровати, ложась на постель и прикрывая глаза. — Возвращайся, пожалуйста. Я знаю, что «это всего лишь птицы», но там и кабанов много, а они опасны.       Рюноскэ оделся в куртку для охоты и проверил ружье, запасы и подкормку для птиц. Повернулся на лиса, убеждаясь, что он заснул и вышел, закрывая дверь на ключ.