Я и Дьявол, идущие бок о бок

♫ Happiness - IAMX       Джексон Фрост едва поспевал за собственными мыслями, и все же ему каким-то образом удавалось слаженно с ними работать. Организм, преследуемый призраками усталости, требовал утоления физических потребностей. Зато на следующий день молодой человек был полон сил, не исключено, что благодаря вновь открывшемуся в нем азарту.       Джек, не отстраняясь от окуляра микроскопа, поправил зеркало, покрутил винт грубой настройки. В носу стоял стойкий запах фенола и бесчисленных реактивов, однако это не отвлекало. Юноша вглядывался в узоры рубашки карты «пятерки червей», аверс уже был тщательно изучен. Отвлекло что-то совершенно другое, на мгновение Джек сбился с мысли.       Эти ее новые сапоги меня доконают.       Мисс Эльза Разенграффе ворвалась в лабораторию с явным знанием дела ураганом, почти как в день их знакомства. Стук, что он слышал из коридора, принадлежал ее новым сапогам, с которыми девушка предпочитала не расставаться теперь. В их первую встречу она с неподдельным исследовательским интересом осматривала лабораторию, даже не заметив постороннего. Сегодня же на ходу она застегивала лабораторный халат. — Нашел что-нибудь? — спросила с порога она, заправляя косу под воротник.       Джек промолчал, поджав губы. Эльза подошла вплотную и затаила дыхание, всматриваясь в карту под предметным стеклом. — Мешаешь, — тихо сказал он, не отрываясь от изучения.       Она кивнула и отстранилась, явно ничуть не смутившись и не обидевшись. Джексон не видел, лишь слышал по стуку каблуков, как Эльза ходит по помещению, расставляет реактивы на полочках — наверняка, в алфавитном порядке, — моет дистилляторы и освобождает центрифугу. — Ну, хоть что-нибудь? Пыльца? Кожа? — выпалила девушка, не сдаваясь и натирая до блеска чашку Петри. — Хоть какой-то след, ведущий дальше…       Она вздохнула с отчаянием. — Я в процессе, — Джек задумчиво искал глазами на карте перечисленное девушкой или что-то иное, что могло бы натолкнуть на мысль.       С громким звуком чашка Петри стукнулась о стол. Джек, восприняв это как способ привлечь внимание, поднял на Эльзу взгляд. Однако недовольство не читалось на ее лице, наоборот, он увидел глубокую задумчивость и заинтересованность. Тонкие аккуратные пальцы сжимали чашку Петри. — Может, попробовать какой-нибудь реактив? Да хотя бы проявитель, — предположила она. — Так мы если не найдем улики, то уничтожим их. Шансы пятьдесят на пятьдесят. К тому же, полиция будет против, — ответил юноша, возвращаясь к окуляру. Узор рубашки карты был красив и сложен, этого он не мог не признать. А тиснение под лен, плотность говорили о дороговизне такой вещицы.       Внутренний углеродный, он же графитовый слой черного цвета. Не позволяет картам расслаиваться по углам. Бонусом обеспечивает светонепроницаемость и дополнительную жесткость. Полезная вставка… Тиснение не льняное, а под лен, прошу заметить… Расположение каждой соты рассчитано до миллиметра. — Ты и в этом разбираешься? — раздалось удивленное. Похоже, Джексон размышлял вслух. — Это… это здорово.       Юноша уже и не помнил, когда она удивлялась чему-то, что он говорил, и вот этот момент наконец настал. Губы дернулись в улыбке, но глаза не отвлекались. — Насчет полиции, — задумалась девушка. Руки отложили чашку Петри и принялись за пластиковые трубки. — Я все еще не понимаю, зачем мы отдали это дело. Андерсон, когда вчера осматривал карту с его этими кисточками и порошками, прямо-таки ликовал. Я к тому, что мы прекрасно могли бы справиться и сами, — она пожала плечиками в равнодушии. В напускном равнодушии, если быть точнее, подумалось Джеку. — Ты же знаешь, что нет. — Джексон отвлекся, откатился назад на кресле. Размял шею, затекшую после долгого пребывания в неудобной позе. — Здесь замешаны большие деньги, — начал он, раздумывая, что можно было говорить, а что нет. После вчерашней поездки он взвешивал слова, хотя отметил, что раньше таким не занимался. — И ты боишься? — перебила его Эльза.       Джек осекся. Он вглядывался в ее лицо в неверии. Странная решимость была в этом ее выражении. Большие глаза, бледно-голубые, как два замерзших озера в свете люминесцентных ламп лаборатории смотрели на него с вызовом и с тем же неверием, которое было и в нем самом. — Ни за что бы в жизни не поверила, что Джексон Фрост боится. И чего? Денег…       Всеохватывающее чувство в мгновение выросло в нем некрасивым цветком. Лепестки этого цветка — языки пламени, длинные и холодные. На скулах заиграли желваки. Он не помнил, чтобы кто-то мог вывести его из себя одной фразой. Однако Джексон выдохнул, долго и тяжело. — Я боюсь, что твой ненаглядный профессор подставит невинных людей. И подставит нас, — он встал, начал расстегивать пуговицы халата. Джек медленно приближался к девушке, замершей у стола с центрифугой. — Он намеренно скрывал улики, утаивал информацию. — Шаг за шагом ближе к ней. — Спокойно проводил экскурсию по своему дому, развлекал беседами. Учил тебя, псевдо-инспектора по этому делу, Моррису Альберту в четыре руки. — Вот они оказались почти вплотную, и в нос Джексону ударил запах ее духов, которые она наверняка нанесла на ложбинку груди. Амбра, жасмин и сочетание множества ягод. Burberry. — Не находишь это подозрительным? — его глаза сощурились, и Джек затаил дыхание, замерев, чтобы этот аромат не щекотал его ноздри. — Может быть, — ответила она уже менее уверенно, но во взгляде оставалась все та же решимость, и Эльза сделала шаг ему навстречу. — Только вот он обычный человек. Он мог забыть что-то. Отвлечься… — О, отвлекался он слишком часто, — перебил ее Джексон, наклонив голову. Изучал. И намека на скрытую ложь пока не находил. — Почему тебя волнуют чужие судьбы, Джек? Столько невинных людей сидят в тюрьмах, — она наступала. Нащупала что-то запретное, что-то такое, к чему Джексон сам пока не прикасался. — Почему тебя волнует судьба мистера Манда? Или моя? Ты взялся за это дело, потому что я попросила.       Холодные языки пламени лизали грудь, доходили до горла. Ягоды вперемешку с цветами и запахом фенола, окружавшим их как облако, подпитывали. Джек невольно вдохнул и процедил: — Верно. Мне нужна была твоя помощь, и ты не справилась.       Где-то в коридоре раздались гулким эхом торопливые шаги. Эльза резко отпрянула от Джексона, и он не мог не усмехнуться этому, отворачиваясь. Шум очищающих ламп как будто бы стал громче.       Может, последнее и было лишним, но протрезветь ей сейчас не помешает. Джек сморгнул, и странное наваждение ушло.       Двери лаборатории распахнулись. Кэтрин Стэмфорд, одна из многих знакомых Джексона, высокая, тонкая и смуглая как кукла, запахнула халат, придерживая связку отчетов у груди. Ее удивленный возглас отскочил эхом от стен. — Вы только посмотрите! — доктор всплеснула руками, едва не роняя бумаги. Она повернулась к Эльзе и с улыбкой продолжила, — Джексон Фрост не просто нарушает правила, он игнорирует их!       Молодой человек, теряя, нет, даже не теряя, не приобретая интереса к вошедшей, вернулся к изучению карты. Однако доктор Стэмфорд не была бы собой, если бы не продолжила нарочито громко и с восклицаниями щебетать: — Эльза, почему ты такая красная? Посмотри на свои щеки, — (Джек в упор прильнул к окуляру), — если это аллергия, не помешает принять антигистаминное. Что же, мне нужно сделать один тест, — она прошла вглубь лаборатории, если судить по звуку шагов, — я, конечно, рада видеть вас здесь обоих, еще и живых и здоровых, но одного не пойму, Джексон, что ты здесь делаешь? — Работаю, — твердо ответил он. — Тебя же уволили несколько дней назад, — воспротивилась Кэтрин.       Джексон помнил об этом, но сейчас тени недобро заиграли на его лице. Он отвлекся, в очередной раз удостоверившись, что на узоре рубашки карты нет никаких следов. — А как я тогда вошел? — Я оформила тебе временный пропуск, — впервые за долгое время подала голос Эльза, сдавленный и надломленный. Джек ощутил, как крадучись подступает вина за неаккуратно брошенные слова, и прогнал это чувство. — Почему ты? Я думал, это сделала Кэтрин, — Джек перевел на доктора Стэмфорд полный недоумения взгляд.       Она раскладывала на столе принесенные бумаги. Не успела Кэтрин открыть рот, как Эльза выпалила, глядя Джексону в глаза: — Нет, это сделала я. Ты все бормочешь, что я стала меньше времени проводить с тобой, так вот знай: я устроилась сюда. И теперь я тут работаю. И тебе бы не помешало заняться работой, — она смотрела на него исподлобья, грозно и сердито. От внимания Джека не ускользнуло, как намокшие уголки глаз блеснули в свете ламп.       Юноша, нахмурившись, вернулся к микроскопу. Несвойственное ему чувство вины и долга поселились в груди, и отчего-то было неприятно. В лаборатории снова стали слышны очищающие лампы, настолько было тихо. Мысли всецело вернулись к делу о пропавшем рубине.       Кэтрин тем временем наполнила пробирку какой-то жидкостью и поместила ее в центрифугу. Она пыталась вести непринужденную беседу, балансируя на грани краха. Рассказывала о том, как тяжело совмещать преподавание и работу в больнице, как сходила на маникюр и как подорожали нынче косметологические услуги. Слух Джексона вылавливал короткие и равнодушные «угу» в ответ, но кое-что привлекло его внимание: — Кэтрин, чью кровь ты ему дала? — Джек не сомневался, что Эльза несколько пренебрежительно кивнула в его сторону. Он, поджав губы, чтобы скрыть ухмылку, вспомнил, как недавно девушка обнаружила в их холодильнике ту самую баночку.       Доктор Стэмфорд стушевалась: — Какую кровь? Что за кровь? Я ничего не никому не давала, — слишком быстро. Слишком резко. И голос слишком дрожал. — Это была донорская кровь, — сдалась она под напряженным и молчаливым натиском. — Джексон сказал, это во имя благой цели. Если об этом узнают наверху, мне конец, — взмолилась Кэтрин и, не дожидаясь ответа, запустила центрифугу.       Снова повисшее молчание стало клеем между тремя посетителями лаборатории. Джексона неприятно уколола мысль, что теперь он должен был соблюдать некоторые условности, чтобы попасть сюда. Что же, значит, места на нашем обеденном столе станет еще меньше.       Джек внимательно вглядывался в узор рубашки. Если преступник не оставил следов, что было маловероятно само по себе, значит, могла быть какая-то подсказка в самой карте. Какой-то спрятанный символ, указывающий на владельца, что угодно. Сам узор тоже был многозначным. — Ух ты, красивая, — над ухом возникла доктор Стэмфорд. Джексон даже не дернулся, но ноздри неприятно полоснул аромат ее мужского, слишком тяжелого одеколона. Джек слышал, как Эльза, до этого возившаяся с пробирками, остановилась. — Так это была твоя карта что-ли? Несмешные у вас шутки, мистер Фрост.       Кэтрин прошла к столу, чтобы заполнить некоторые документы, в то время как и Джексон, и Эльза оставили свои занятия и повернулись к ней. — Что ты имеешь в виду? Какие шутки? — начала девушка. Тон стал серьезнее, сдавленность голоса исчезла без следа. — Неправильный вопрос, мисс Разенграффе, — он с игривой укоризной посмотрел на девушку, но та, с застывшей пеленой на глазах, явно не разделяла его настроения. Он прокашлялся. — Ты уже видела похожую карту, Кэт?       Он редко обращался к ней так, а если и обращался, то только чтобы претендовать на расположение к себе. Еще он знал, что это всегда работало. Несколько смутившись, доктор Стэмфорд пригладила непослушные кучерявые волосы. — Да. Рубашка та же самая. Пробитый стрелой череп в восьмерке или что там, — она пожала плечами, но заметив явно заинтересованные лица собеседников, стала серьезнее, — знак бесконечности? Не знаю я. Что вы на меня так смотрите?       Джек закатил глаза, теряя терпение. Его подхватила Эльза: — Где ты видела эту карту, Кэтрин? — она, еле сдерживая собственный напор, сделала шаг к доктору Стэмфорд, ломая пальцы. — Она была просунута между пакетами с кормом для моей кошки, — Кэтрин, что ей было несвойственно, нервно ковыряла свежий маникюр. — Я заказала доставку до двери. И похожая карта была там. Коробки были такими тяжелыми, что мне самой не справиться, поэтому…       Джексон поднял руку, вынуждая доктора остановиться в щебетании: — Кэтрин, нам надо к тебе домой.

***

♫ Tommorow Land - Leon Else       Ехать было решено сейчас же. Интерес, любопытство и нехорошее предчувствие поселились в груди юной лаборантки Эльзы Разенграффе, и даже только что обретенная должность не останавливала от внезапной поездки и, соответственно, уклонения от графика. Она быстрыми и ловкими движениями расстегивала пуговицы халата, набрасывала пальто.       На улице Кэтрин пока безрезультатно ловила машину, ее рука мелко подрагивала. Глупо, но Эльза, видя идеальный маникюр на французский манер бывшей сокурсницы, стыдливо прятала руки в карманы. Там она нащупала телефон и решила проверить сообщения, пока они дожидаются такси и мистера Фроста.

«Я не показал тебе свой кинотеатр. Было бы здорово посмотреть что-нибудь вместе».

      Девушка нервно сглотнула. «Мне нужна была твоя помощь, и ты не справилась», — укоризненно пронеслось в голове. И вот виновник состоявшейся перепалки просил о встрече, о втором или даже третьем свидании. Боже, знаю, знаю я! Девушка закрыла глаза и задрала голову, моля о том, чтобы душевные терзания оставили ее в покое. Что толку было корить себя уже после всего случившегося? Отвлеклась, забылась, но все время пыталась вернуть себя на рельсы истинной причины, по которой они приехали в злополучный дом. Пыталась. Видит Бог, я пыталась.       Эльза, переступая с ноги на ногу, снова уставилась в телефон, размышляя над ответом. Словно из воздуха по правое плечо от девушки материализовался Джексон Фрост, будь он неладен. — Злишься? — спросил он тихо, но достаточно твердо и ясно. Девушка отметила, как его ладонь скользнула по ее плечу и остановилась на локте, пальцы смяли пальто в складку.       Девушка чуть было не отшатнулась от него, однако быстро взяла себя в руки. Телефон снова скользнул внутрь кармана, но Эльза не была уверена, что Джек не видел содержания сообщения и имя его отправителя.       В ответ на его вопрос она поджала губы и покачала головой.       Дорога до дома доктора Стэмфорд не заняла много времени, а может Эльза и вовсе не заметила его течение. Такси остановилось у многоквартирного дома коттеджного типа недалеко от центра. Девушка взглянула наверх, считая количество этажей, коих было четыре, затем прошла к крыльцу, к дубовой двери. Внушительных размеров кнокер был декорирован под золото на старый манер и припаян, а сбоку висела настенная панель с номерами квартир и их жителями. Несмотря на фальшивость дверной ручки, сам дом был не из худших, что Эльза видела за свою жизнь, а видела она многое. Возвращение домой далось ей тяжело и принесло скитания из одной убитой квартирки в другую, а после и вовсе по гостиничным номерам. Загаженные улицы, унылый лязг почтовых ящиков, подозрительное подергивание старых занавесок в окнах и отсыревшие обои — все это было прямой противоположностью места, где они втроем оказались. Взгляд вперился в фальшивый кнокер в фальшивой позолоте. В грязных закаулках было больше искренности, чем в нем. От размышлений отвлек дрожащий голос Кэтрин Стэмфорд: — Коробки занесли внутрь, — сказала она. Рука лихорадочно смещалась с горла к груди, словно Кэтрин хотела унять боль или подступающую панику. — Идем, — кивнул мистер Фрост.       Глянцевая картинка с обложки каталогов многоквартирных домов с собственным двориком площадью с каморку внушала недоверие и необъяснимый страх. Эльза передернула плечами и вошла внутрь, следом за Джексоном и Кэтрин. Ее апартаменты располагались сразу же на первом этаже, и доктор долго не могла правильно вставить ключ. Как только дверь открылась, в нос ударил тяжелый смрад. — Здесь, карта была где-то здесь, — намеренно или нет доктор Стэмфорд игнорировала запах и суетилась в коридоре. Она лихорадочно переставляла бесчисленные вещи с места на место. Какая-то банка выскользнула из ее рук, и по всему полу разлетелись мелкие сухоцветы.       Эльза, не обращая внимания на старания Кэтрин, застыла, принюхиваясь и прислушиваясь. Она напоминала себе, что в квартире могло произойти что угодно в отсутствие хозяйки, и виновник тому мог быть все еще здесь. Запах, исходящий где-то с кухни, плотно осел в ноздрях. Еще в колледже преподаватели рассказывали будущим медикам о некой модификации деканаля, или децилового альдегида. «Лицемерная» молекула содержится в эфирных маслах, сам деканаль часто используют в парфюмерии. Запах тяжелый, его невозможно ни с чем спутать, уж кому как не ей знать об этом.       Ржавое железо. Кровь. — Где же? — Кэтрин, сгорбившись, стояла на четвереньках, собирая ненавистные сухоцветы. — Где же эта чертова карта? — юная доктор мелко тряслась, лицо намокло от слез.       Джек скользнул взглядом по Кэтрин, затем посмотрел на Эльзу, внимательно и настораживающе. — Чувствуешь?       Девушка кивнула, поджав губы. Она взглянула на сгорбленную Кэтрин, и вина пронзила кожу тонкой иглой. Доктор тоже слышит этот запах, без сомнений, подумалось ей. — Кэт, — обратилась Эльза, нагибаясь. — Мы пройдем внутрь, а ты оставайся здесь, — девушка выудила из кармана телефон и передала хозяйке квартиры. Оттащила к двери, помогая сесть, прошептала на ухо, — будь готова звонить в полицию. — Карта, — бормотала доктор, слезы душили, заливали рот и мешали членораздельно говорить, — череп… бесконечность… — Т-ш-ш, — Эльза стерла влагу со щек осиротевшей девушки, успокаивающе пригладила ее непослушные волосы и вспомнила, что проделывала подобное не раз. Притворялась, пока внутри все коченело от страха. — Мы скоро вернемся, а ты побудь здесь.       Рука была мокрой от слез Кэтрин, и девушка быстро вытерла ее о пальто. Пока Эльза занималась хозяйкой квартиры, Джексон вооружился бейсбольной битой, спрятанной за стеллажом. Они кивнули друг другу и, крадучись, пошли на запах.       Рассматривать дешевые изыски интерьеров времени не было, однако было ясно — «несло» из кухни. Выглянув из дверного проема, Джексон Фрост осмотрел помещение и, очевидно, удостоверившись, что им ничего не угрожает, поманил Эльзу за собой. Долго искать причину зловония не пришлось.       Эльза прерывисто выдохнула. На кухонном полу, идеально вымытом, в луже крови лежала кошка. Подсознание, изрешеченное пулями войны и неприятных пейзажей, ехидно добавило: «Или то, что от нее осталось». Девушка опустилась на колени перед тушей, силой заставляя себя осмотреть ее. У животного было вспорото брюхо, и все внутренности кроваво-красным месивом растеклись по полу. К ярко выраженному запаху железа примешался и запах испражнений. Эльза повязала шарф на лице как своеобразную маску и нагнулась. — Рваная рана, судя по неровным краям. Резали от головы к хвосту, думаю, обычным кухонным ножом, не охотничьим, — Эльза постаралась не дышать и говорить ровным голосом, но чувствовала подступающий ком, не то от страха, не то от тошноты. Из коридора плач ненадолго смолк.       Джексон, закончив осматривать уже с меньшей осторожностью другие помещения, вернулся на кухню: — Ушел через окно в спальне, я нашел следы, — он прошел к тушке животного и присел, изучая едва заметные отпечатки обуви, не залитые кровью. — Десять дюймов в длину, четыре в ширину, — молодой человек возился с карманной линейкой, затем спрятал в пиджак. — Мужчина. Видишь бороздки в форме зигзага? Он был в кроссовках. Подошва темно-синяя…       Эльза поразилась, но в этот раз не тому, с какой точностью без особых на то усилий Джексон Фрост определяет черты преступника, а тому, что перед ними лежало смердящее тело животного, а где-то позади в коридоре в истерике билась его хозяйка. Девушка перевела взгляд на труп кошки и смотрела, как ей показалось, долго, не моргая. — Догадываешься, где может быть карта? — перебила она его.       Джексон проследил за ее взглядом. Кровь постепенно густела на светлой шерсти, превращаясь в липкую подливу грязно-бордового цвета. — Думаю, да.       Холодок пробежал по ее спине, пересчитывая позвонки, оставляя выступать холодный пот. Эльза отвернув голову и от зрелища, и от Джексона глубоко задышала, приводя себя в чувства.       Ей вспомнились дни ее изматывающей и, как казалось, бесконечной практики где-то далеко, в стране палящего солнца и спертого воздуха. Вспомнились слова старшего врача в тот страшный день, когда они выехали на вызов. В последний раз. — Смерть, она всегда рядом, — гладко выбритый мужчина тяжело выдохнул, его слова тонули в шуме города, охваченного пальбой, но Эльза их слышала, — тебе ли не знать. Бывает, откачиваешь человека, а она, сука, рядом стоит, и холодок ползет по спине. Закрываешь глаза, жмуришься, — колесом машина наехала на ямку, и все внутри скакнуло. Но старший продолжал. — Боишься… — он покачал головой, нагнулся, вынул из люка пистолет. Протянул ей, — а ты распахни глаза. Боишься — сиди дома! А пока спасай. Это твоя работа.       Эльза распахнула глаза. Нельзя было медлить, нельзя было сомневаться. Где-то позади в коридоре плакала Кэтрин, спасать надо было ее. — Дай мне свои перчатки, — девушка, не глядя на спутника, протянула руку. Спустя мгновение в ладонь легли перчатки, и она надела их.       Кожу приятно защекотало. — Боишься, — прошептала девушка. Рука коснулась остывшего трупа, прошлась по грязному меху, — сиди дома. А пока… — она осеклась. Пальцы нырнули в вывороченное брюхо животному. Девушка ощупывала холодные внутренние органы, ладонь тонула в вязкости и влаге… — Китти! — воскликнула сзади доктор Стэмфорд, но Эльза даже не обернулась. Судя по шорохам, Кэтрин подползла к ним на четвереньках. — Моя Китти! — с губ срывались рыдания, и девушка закашлялась, рискуя опорожнить желудок. — Уведи ее отсюда, — бросила Эльза, продолжая щупать внутренности животного. Мягко, мокро, но холодно. Смерть наступила сегодня. — Оттащи.       Джексон, не препираясь, встал, и последовала суета. — Нет-нет-нет-нет… — Кэтрин перешла на крик в заходящемся кашле. — Моя милая Китти…       Эльза хмурилась, ругалась про себя, но продолжала искать. Из брюха снова стала сочиться кровь, темная, почти черная, и густая. — Кэтрин… — голос мистера Фроста был чуть ниже обычного, натужный, с хрипотцой. Видимо, он пытался поднять девушку. — КИТТИ!!! — закричала доктор Стэмфорд в отчаянии. Раздались характерные звуки. Кэтрин вывернуло.       Пальцы нащупали упругую платину. — Есть, — тихо сказала Эльза и вытащила. Ожидаемо, это была карта. Девушка не разобрала ни масти, ни номинала. По рубашке и аверсу стекалась вязкая кровь и падала жирными кляксами на шерсть мертвой кошки.

***

      Стемнело. Эльза напряженно вглядывалась в свои руки, которые мелко подрагивали в свете тусклых ламп. В голове было пусто, перед глазами — картина произошедшего, а в груди — клубящийся и густеющий, словно туман, страх. Нет, вовсе не потому, что практически голыми руками пришлось ковыряться в охладевшей туше мертвого, некогда кем-то любимого животного. Страх кольцами нанизывался потому, что, как бы девушка ни пыталась прогнать эту мысль, за двумя совершенно разными, непохожими друг на друга делами стоял один человек. Страшный человек, который не побоялся выкрасть невероятно дорогую вещь у именитого профессора. Страшный человек, который не побрезговал замарать руки в животной крови и вложить в его останки некое, понятное пока что ему одному, послание. Последний факт, а именно то, что ни у нее, ни тем более у Джексона Фроста не было ни зацепки удручал еще больше.       Знала ли Эльза, что ждало их по приезде в квартиру Кэтрин? Точно нет, но чувствовала каждой клеточкой тела, что произошло нечто ужасное. И ко всему прочему примешивалась горькость вины из-за беззаботности и легкомыслия, с которыми они с Джексоном ехали к доктору Стэмфорд. — Мисс Разенграффе, вы нас слышите? — раздался голос где-то вдалеке, за пределами ее тумана мыслей и страха.       Девушка подняла рассеянный взгляд и попыталась найти глазами вопрошающего. Инспектор Лестрейд смотрел на нее с ожиданием и некоторой настороженностью. Его тонкие губы то и дело сужались в узкую полоску, и было ясно, что он напуган не меньше ее самой, хотя тщательно пытался скрыть это.       Эльза вновь посмотрела вниз, затем перехватила дрожащие пальцы второй рукой и крепко сжала. Тремор унялся. — Ты подозрительно молчалив сегодня, Джексон Фрост, — заметила Салли Донован, встав со стула. Она уперла руки в бока и посмотрела на собеседника вызывающе.       Джек, стоявший позади девушки, действительно был тих и спокоен. Азарт, который открылся в нем сегодня, — черт, да он открылся и в ней самой — сошел на нет. — Молчание — лучший способ ответить на глупые вопросы, — равнодушно ответил Джек. Он опустил руки на кресло, где сидела девушка, и Эльза почувствовала себя в успокаивающей, до странности, колыбели.       Тишину в офисе полицейского участка, подконтрольного инспектору Лестрейду, нарушали лишь шум точечных светильников на потолке и прерывающиеся стоны доктора Стэмфорд. Хью Манд, которого, видимо, отпустили с работы, мягко разминал ее плечи, стоя сзади. Эльза окинула их рассеянным взглядом. О природе отношений этих двоих задумываться не было ни сил, ни желания, но было ясно, они как минимум знакомы. Близко знакомы. — Мисс Разенграффе, — начал Лестрейд, потерев бровь большим пальцем. Он передвинул на столе, край которого занимал, зип-пакет. В нем и покоилась карта с засохшими пятнами крови. — Вы утверждаете, что не видели эту карту до момента… ее обнаружения?       Эльза заставила себя посмотреть на аверс злосчастной карты, не особо старательно очищенный криминалистом Андерсоном. Двойка пик. — Не видела. — Ты знаешь все, что знаем мы, — вмешался Джексон, его голос выдавал усталость, но в то же время говорил он упрямо, — Хью подтвердит. Эти преступления связаны, это очевидно.       Инспектор вздохнул, сжимая виски, словно мучавшийся мигренью. — Только дело вот в чем: профессор, несмотря на обязанность и ваши уговоры, отказался писать заявление о пропажи рубина, никаких официальных бумаг и полномочий на проведение расследования, соответственно, нет. И дело об умерщвлении кошки, простите, мисс Стэмфорд, мы заводить также не можем… — Но ее убили! — вскинулась Кэтрин и протяжно завыла.       Эльза прикрыла лицо ладонями, массируя лоб. — Мы убедим Десмонда написать заявление, — начал Хью, но его тут же перебили. — Мою Китти убили! — Кэтрин посмотрела на Эльзу безумными глазами, ее кудри разметались по плечам, — а ты… Ты еще и шарилась в ее трупе! — И что, думаешь, мне понравилось? — напряжение, целый день копившееся в девушке и сворачивающееся в пружину, постепенно начало распрямляться.       Тут вступилась Салли Донован, нарочито равнодушно рассматривавшая до этого момента маникюр: — Ну, я знаю кое-кого, кому бы точно понравилось. — Тебе лучше заткнуться, Донован! — неожиданно закричала Эльза и вскочила, — иначе…       Эльза почувствовала на плече мужскую ладонь, мягко осаживающую назад. — Иначе что?! Угрожаешь сержанту полиции? — Донован сделала шаг навстречу, резкий и быстрый, — прямо в полицейском участке? — Салли, успокойся, — Лестрейд схватил ее за локоть, — пожалуйста.       Поднялся галдеж. — Не трогай меня! — Донован сбросила его руку. — Опять все простишь ему? Он это все и начал! Мы тут вообще не поможем, тогда что мы здесь делаем?!       Кэтрин завыла сильнее прежнего. — Вы же полиция! Сделайте что-нибудь! Найдите ублюдка! — Кэтрин, тебе нужно успокоиться, — бормотал Хью.       Эльза снова закрыла глаза руками. Шумно, тошно, невыносимо… — Замолкнуть всем!!! — раздался громкий звучный голос Джексона Фроста, и все присутствующие без исключения оробели. Эльза обернулась, чтобы встретиться с юношей взглядом, но он смотрел поверх нее, уверенно и властно. — Инспектор Лестрейд, — обратился он, и Эльза заметила, как инспектор полиции чуть пошатнулся, — вы правы. Веских оснований для того, чтобы у полиции развязались руки, нет. И то, что я скажу, правда и будет правдой, пока преступник сам не пожелает остановиться, если мы его не поймаем. — Джексон обошел кресло и встал в центре их импровизированного круга. Эльза почувствовала, как хрупко было ее спокойствие, выращиваемое на протяжении недолго пребывания на Бейкер-стрит. — Будут появляться новые карты, — на этот раз тишина стояла оглушающая. — Я не знаю наверняка, но следите все, каждый из вас, за собственным окружением. Будьте внимательны, — он поджал губы, собираясь с мыслями, — и осторожны. Могут случиться ужасы похуже истязаний кошек.       Когда спутники вышли из полицейского участка, Эльза отметила, как руки Джексона потянулись к сигаретам в кармане пальто, но остановились. Вместо того, чтобы закурить, он взъерошил волосы и окинул девушку оценивающим взглядом. — Ты молодец, — сказал он. — Только вот одобрения мне и не хватало, — выпалила Эльза и зашагала к дороге. Однако затем выдохнула. Джексон сейчас был чуть ли не единственным человеком, которому она могла доверять, и незачем было грубить ему. — Прости. Я просто смертельно устала.       Молодой человек подошел к ней размеренным шагом, спрятав руки в карманы. — Я бы выпил, — выдохнул он. — Знаю отличный бар в паре кварталов.       Впервые за день Эльза почувствовала, как ныли ноги в сапогах на каблуке. — Не-е-ет, — протянула она. Джек подставил ей локоть, за который она, не обратив внимание на окатившую волну удовольствия, взялась. Это было предложение мира. — Давай украдем где-нибудь бутылку хорошего виски и поедем домой.       Домой. Это слово оставляло на языке приятное послевкусие. Там не тронут… Нечего красть, и кошек тоже нет.       Джексон Фрост, тоже смертельно вымотанный, издал смешок. — Красть ничего не будем, но готовность и порыв ценю, — Джек снова осмотрел ее, но как-то по-другому. По-новому, что-ли. От этого взгляда в груди приятно разлилось тепло. — Домой так домой.       Эльза прильнула к нему сильнее, списывая это действие на декабрьский холод, и они быстро пошли к проезжей части, чтобы поймать такси.