Я и Дьявол, идущие бок о бок

🎵 Running Up That Hill — Placebo       Доползти бы хоть до гостиной… Эльза Разенграффе с ужасом взглянула на лестницу в доме 221В, которая уходила далеко наверх и казалась бесконечной. Подумать только, всего несколько часов назад она пряталась на этой лестнице в надежде подслушать разговор двух взрослых людей… Ноги гудели, а бедро несколько раз за вечер напоминало о себе вспышками фантомных болей, словно какое-то предупреждение.       Время на часах перевалило глубоко за полночь, и несмотря на усталость, сна у девушки не было ни в одном глазу. Она поднялась по лестнице в их с Джеком гостиную и рухнула в кресло, не включив ни одной лампы или иного источника света, стянула сапоги. Стала прислушиваться к звукам дома. Тишина стояла необыкновенная, оттого и непривычная. Эльза прикрыла глаза, погружаясь в анализ и собственные мысли.       Такой странный день. Бесконечный день, а спать не хочется. Нет никакой карты и в помине не было, Лестрейд просто перестраховался или это был изощренный план выйти на контакт с Джеком, чтобы узнать, как продвигается его расследование. Этого даже я не знаю. Подсознание укололо едко: «Даже» ты? А кто ты такая, выделяющаяся своей исключительностью на фоне остальных? Эльза распахнула глаза, чувствуя, как в груди снова распаляется злость. Уставилась на кресло напротив, одинокое и пустое, а ей так хотелось сейчас, чтобы в нем сидел собеседник! Но собеседника не было, и обращаться девушка могла только к предмету интерьера. Скажи мне, что значит пятерка червей и двойка пик. Скажи мне, кто стоит за всем этим. Скажи мне, что за чертовщина происходит. И между нами тоже.       Девушка встала, начала бродить по комнате из стороны в сторону. Остановившись в дверном проеме кухни, посмотрела на дверь, ведущую в спальню Джека. Она никогда там не бывала, и может зря, думалось ей. Может, там она найдет ответы на все вопросы? Увидит материалы дешифратора или фотографию зачинщика преступлений на стене, глаза которого будут изрешечены дротиками дартса… — Нет, — одернула она себя вслух. — Я не буду туда вламываться как к себе. Я же не он! — чтобы избавиться от соблазна, она заходила по гостиной вновь. — Поищу что-нибудь здесь.       Эльза стала перебирать бумаги на столе в той же нерушимой темноте, что охватывала весь дом. Света фонарей с улицы и луны вполне достаточно. На глаза попадались совершенно разные документы. Девушка пробежала глазами по неизвестному анализу крови, сообразила по дате пробы, что кровь принадлежала кошке Китти. В ветеринарии Эльза едва разбиралась, но каких-то аномальных изменений не обнаружила. Следующим в руках девушки стали результаты судебно-медицинской экспертизы двух карт. Как и ожидалось, ничего удивительного. Обычные плотные игральные карты. Сканирование на предмет чего-то постороннего внутри тоже ничего не дало. Эльза отложила документы, выудила из папок фотографии игральных карт. Окинула их придирчивым взглядом, затем — всю гостиную. Еще в день приезда она отметила для себя, что обои над диваном усеяны мелкими дырками от кнопок — это Джек Фрост в одинокие дни расследования крепил различного рода доказательства прямо на стену. Наверняка раньше еще и сам с собой разговаривал. Надобность что-то крепить отпала, поскольку теперь он выговаривает все мне.       Однако девушка нуждалась в визуализации преступлений, потому она встала из-за стола и прошла к дивану. Начала методично вешать на стену хоть что-то, связанное с делом. Несмотря на то, что улик было до нелепого мало, Эльзу это занятие успокаивало. Она нуждалась в визуализации преступлений, а может, хотела притвориться, что что-то делает.       Ночь съедала сомнения и страхи, лишь подталкивала к делу. На стене появились собранные Джеком улики. Эльза устроилась в кресле и открыла ноутбук, вводя в поисковой строке «бирманский рубин». На экране появились красные камни, переливающиеся в искусственном свете синевой. Рубины выглядели невероятно, а вживую наверняка смотрелись бы и вовсе волшебно…       Ночь съедала звуки. А потому услышать странный, посторонний шум у входной двери на первом этаже не составило труда.       Эльза замерла, прислушиваясь. Тишина и покой дома нарушались щелканьем в дверном замке, словно какой-то зверек грыз железо. У Джека есть ключ, думала Эльза, откладывая ноутбук в сторону, но, ей богу, отпирание нашего замка звучит не так.       Методичное щелканье сменилось возней и шебуршанием. Взломщик, очевидно, терял терпение. Девушка, зажав рот ладонью, сползла вниз с кресла, дабы ни один луч света не скользнул по ее лицу. Рука сама потянулась к телефону в заднем кармане. Но тот, как и следовало ожидать, не включился. Твою мать… Джек, твою мать!       Эльза спрятала телефон обратно в карман, несколько раз вдохнула и выдохнула. Времени было не много. Наверх за пистолетом не успею и наделаю шума. Возня у двери стала агрессивнее. Спокойно… Девушка медленно подползла к письменному столу, где успела недавно приметить длинные и острые хирургические ножницы. Когда-то она принесла их с работы домой, а может быть это был Джек, сейчас это не играло роли. Шум в дверном замке стал тише, будто бы взломщик понимал, что своей спешкой разбудит обитателей дома. А может это зашумело в голове у Эльзы. Может, даже глаза налились кровью от постоянного недосыпа и сменившей панику решимости. Другого выхода не было. Она один на один с неизвестным по ту сторону двери без средства связи и помощи. Перехватила ножницы удобнее, как охотничий нож, лезвием вниз.       Щелк-щелк-щелк… С каждым звуком, который стал похож на тик, Эльза делала шаг вниз по лестнице, прижавшись к стене. Щелк…       Плана не было. Была лишь слепая уверенность, что взломщика достаточно отпугнуть. Это мой дом. Моя квартира. Здесь живут дорогие мне люди. И, клянусь Богом, я…       Эльза мгновенно повернула замок и открыла дверь. Так, что не рассчитала силу, и тяжелое дерево ударило нарушителя. Приложило его сильно, и он едва не улетел вниз по лестнице, потому что это был… — Ребенок?! — ахнула она, неосознанно пряча ножницы за спиной.       Мальчик лет одиннадцати, смуглый и худой, в потертой одежде и кипе на макушке, дотронулся до ушибленной переносицы. Когда же боль прошла, он уставился на девушку ошеломленными глазами. — Мисс, — начал он, моргая и запинаясь. У мальчика был нервный тик, стократ усиленный испугом. — Задание… Я… Взять вещь…       Эльза помотала головой, прогоняя удивление. Она пробежала взглядом по мальчишке и решила попробовать то единственное, что пришло на ум. То немногое, что девушка помнила с полевой практики в далекой-далекой стране.       Она заговорила на иврите: — Так ты меня лучше понимаешь?       Мальчик уставился на нее своими испуганными глазами-блюдцами и быстро закивал головой: — Да, госпожа, лучше. Простите меня, госпожа! — воскликнул он.       Эльза закрыла за собой дверь, не сводя с мальчонки глаз. — Ты собирался проникнуть в дом? Отвечай честно, — строго спросила она, примериваясь, какую бы тактику выбрать. — Да, госпожа. Простите меня! — повторил он. Хоть родная речь и освободила его от заиканий, но точно не от испуга. — Я не хотел. Но у меня не было другого выхода! — мальчик осекся, словно сболтнул лишнего. — Я… не должен с вами говорить.       Эльза нагнулась так, чтобы взгляды их с ребенком встретились. Руки, сведенные сзади, подрагивали от напряжения, и ножницы она сжала крепче. Но ладони потели… — У меня к тебе много вопросов, — начала она, не соврав. Время утекало сквозь пальцы песком. — Что ты хотел сделать? — Я не могу сказать, — мальчик сжался, и его рука скользнула куда-то к груди.       Сработали рефлексы. Мальчишка мог вытащить что угодно. Рука девушки оказалась быстрее и перехватила мальчика за запястье. Ножницы выскользнули, звякнув на бетонном крыльце. — А ну-ка стоять, — пришлось понизить голос, поскольку в окне дома напротив зажегся блеклый свет. — У меня было задание, — мальчик начал ныть, и Эльза ослабила хватку. — Я должен был украсть что-то. — Что-то конкретное?       В больших и испуганных глазах ребенка задрожали слезы. Нижняя губка тоже дернулась сдавленно. — Я не могу тебя отпустить. — Потому что нужно допросить самой. В полиции мне этого сделать просто не дадут. Эльза постаралась напомнить себе о том, какой аккуратной и гибкой должна быть работа с ребенком. Девушка высвободила руку мальчика. — Как тебя зовут? — Барух, — пискнул мальчик, потирая запястье. — Барух, ты сказал, у тебя было задание, — девушка огладила лицо мальчишки заботливо, оправила длинную прядку за ухо. В этот момент ее укололо воспоминание о том, как Джексон Фрост ловко ведет допросы. Все эти манипуляции, паузы, интонирование, проникающее под кожу… — Кто тебе его дал? — Прошу вас, дайте мне забрать эту вещь, — взмолился Барух, и по его детской пухлой щеке скатилась крупная слеза.       Сердце Эльзы болезненно сжалось не то от вида потерянного мальчика, не то от собственного страха. Она провела большим пальцем по его лицу, стирая каплю. Ноги полоснул порыв ледяного ветра, и девушку начала бить мелкая дрожь. Она надеялась, что Барух этого не видел. — Тебе угрожали, — ласково сказала Эльза, не понимая, искренне говорит или нет. — Кто тебя так напугал? — тише спросила она. — Ты кому-то должен? Кто этот человек?       Какое-то чувство мнимой победы обволокло девушку изнутри. Как охотник, она поняла, что напала на след, нашла эту ниточку клубка, и теперь главным стало не упустить ее.       Барух приложил палец к губам.       Эльза опешила: — Что? Не можешь сказать? Почему?       Детская пелена слез делала глаза мальчика такими мутными, что он едва видел. — Он здесь, — прошептал мальчик, — он везде. — Огромным усилием воли для Эльзы было не начать озираться вокруг в поисках кого-то еще. Кого-то крупнее. Кого-то… страшнее. Она сжала губы. Страх не должен отразиться на моем лице. Не должен.       Эльза едва заметила, как Барух нагнулся, поднимая ножницы. Тонкое лезвие угрожающе блеснуло в свете фонаря. — Послушай, — начала девушка, однако осталась стоять на месте. С внимательностью кошки перед прыжком она наблюдала за мальчиком, который крепче схватился за рукоять. — Нет, — отрезал мальчик и шмыгнул носом. Эльза бросила взгляд наверх, на дом напротив, в надежде что хоть кто-то является свидетелем этой странной сцены и вызовет полицию. — Вы не понимаете! Мое задание провалено. А это значит только одно!       Мальчик резко занес ножницы… над собственной рукой. — СТОЙ!       Эльза кинулась к ребенку, схватила его за запястье, затрясла, но этого даже не требовалось. Злосчастные ножницы выпали из тонких детских рук и с звонким лязгом упали на крыльцо, снова. Дыхание сбилось как у нее, так и у мальчика. Барух задергался в мертвой хватке девушки и невольно начал шуметь. Плач вырывался у него с громкими вздохами. — Тише-тише, послушай! — зашипела она. — Тебе угрожали, так позволь мне помочь тебе! Да не дергайся ты! — Они убьют меня! Убьют мою семью! — мальчик, проваливший уже два задания, заплакал так громко, что грозился выдать их обоих. — Кто «они»? Кто?! Мы разберемся! — Эльза держала его как можно крепче, но чувствовала, что это ненадолго. — Помогите! — закричал Барух на английском пронзительно. Эльза настолько испугалась и опешила, что тут же отпустила ребенка. — Я могу помочь тебе, я! Если ты…       Но было поздно. Что-то осенним листом мелькнуло перед глазами девушки и, лавируя, опустилось на крыльцо. Барух рванул с места и спрыгнул со ступенек, пустился бежать прямо по проезжей части. Машина, стоявшая в конце улицы, завелась, и зажглись ее фары.       Не думая, Эльза пустилась вслед за убегающим мальчишкой. Босиком, без средства связи, одна. Быстрее! Быстрее! Еще быстрее! Худой и резвый ребенок все удалялся. Но Эльза видела, как он оборачивается, часто-часто. Видела впереди себя его и собственную тени. Это означало одно: машина, словно монстр с двумя горящими глазами, следовала за ними и набирала скорость.       Быстрее! Эльза бежала, бежала, бежала. Ступнями она чувствовала всю грязь и холод асфальта. Воздуха в легких не хватало. Фигура мальчика становилась все меньше, а ее собственная тень под ногами — все больше. Машина приближалась.       Что они сделают с ребенком? Я должна успеть! Только бы успеть!       Не осталось ничего кроме нее, ребенка и двух желтых глаз из тумана…       Бедро, не беспокоящее уже больше трех месяцев, заныло.       Нет-нет-нет-нет-нет…       Мальчик все убегал, а рычание автомобиля становилось отчетливее. Совсем близко. Так рядом! — Стой!!! — закричала Эльза вслед. Ноги заплелись, и девушка упала на асфальт. Крошка, пыль и грязь впились в ладони, прорезая кожу.       Водитель автомобиля среагировал вовремя и ловко обогнул согнувшуюся на проезжей части Эльзу. Она с жадностью и отчаянием бросила взгляд в окна машины, но не смогла рассмотреть и силуэта — все стекла были затонированы, да и промчался он быстро. — Номер, — прошептала самой себе девушка.       Боль пульсировала, а машина отдалялась.

AB23MOR

      Машина в какой-то момент остановилась, и девушка, если не вся улица, услышала пронзительный детский крик. С громким визгом автомобиль скрылся в тумане, и Эльза снова осталась одна.

***

🎵 Carry It On — Racing Glaciers       Джексон Фрост, взмокший и вусмерть уставший, открыл своим ключом входную дверь дома 221В по Бейкер-стрит, закинул спортивную сумку на плечо. Мысли наконец оставили его, и молодой человек поднимался по лестнице. Он знал этот дом достаточно хорошо, чтобы не наступать на скрипучие половицы. На втором этаже он остановился и глянул наверх. Наверняка Эльза уже спит, думал он, и это хорошо. Хоть кто-то из них должен высыпаться.       Он расслабленно, даже мечтательно улыбнулся. Сейчас Джек пройдет через кухню к себе в спальню, а если не дойдет, то упадет прямо в кресло и поспит пару часов до утра. С такими мыслями он прошел в гостиную и замер на пороге.        Журнальный столик был отодвинут, и Эльза сидела перед диваном, прямо на ковре, подогнув под себя ноги. Смотрела на стену, где висели все собранные Джеком улики. Молодой человек скользнул по девушке взглядом. Спина напряжена, глаза не моргают. Да и в такое время она обычно, уже приняв таблетки, спит, чтобы с утра начать новый прекрасный день. Выдохнув, он кинул спортивную сумку в угол. Только сейчас Эльза повернула голову на источник шума, затем перевела взгляд на него самого. На лице девушки застыло какое-то замыленное, мутное выражение. — Почему в темноте? — вырвалось у Джека, и он сам не осознал, что голос его был тихим, почти охрипшим.       Девушка продолжала смотреть на него не моргая. Молчала.       Вид этот был совершенно несчастный, и не нужно было быть гением, чтобы понять это.       Джек в два шага прошел к ней, сел рядом на позволительном расстоянии. В конце концов, от него неприлично смердело. Глаза сухие, покрасневшие. Черные круги: синяки и остатки туши. Легкий тремор рук, что врачам не то чтобы свойственно. Юноша взял ее ладони в свои, перевернул. Холодная кожа была повреждена мелкими ссадинами и царапинами. Все раны уже были обработаны, однако Джек нахмурился. — Я посадил тебя в такси, оплатил и был уверен, что ты доберешься до дома живой и здоровой, — тон его был слишком серьезным, и он одернул себя. Джейден, когда был недоволен — то есть всегда — разговаривал именно так. Джек постарался усмехнуться, но вышло довольно средне. — Бежала за мороженым в круглосуточный магазин?       Впервые за долгое время Эльза моргнула, и гостиная разрезалась ее строгим стальным голосом: — Ты в настроении шутить?       Она хотела добавить что-то еще, но Джек, так и не отпустивший ее ладони, ответил, глядя девушке в глаза: — Ничуть. — Отлично, — она резко высвободилась из его хватки. — Тогда можем поработать.       Эльза встала и прошла к столу под пристальным взглядом мужчины. К своему удивлению он отметил, что все бумаги и документы были разобраны и сложены по папкам и стопкам. Словно фокусник девушка выудила что-то маленькое из файла, развернулась и показала ему. — Черт, — только и смог вымолвить Джек.       В руках Эльза держала игральную карту. Юноша рассмотрел номинал и масть: бубновая восьмерка. — Точно. Вставай. — Да ладно тебе. Давай тут посидим. Подумаем, — он похлопал по месту рядом с собой, призывая девушку вернуться. — Вставай, — жестче повторила Эльза и, подойдя, пнула его по ноге. — Ауч. К чему вся эта бессмысленная жестокость? — театрально вздохнул Джек, потирая ушибленное место. Не услышав ответной колкости, да чего уж там, не заметив даже проскользнувшего огонька веселья в глазах собеседницы, он стал серьезнее и послушно встал.       Они стояли друг напротив друга, отбросив взаимные насмешки и упреки. В глазах у обоих таилось столько невысказанного, что и одного вечера не хватило бы, чтобы все прояснить. Неожиданно лицо девушки болезненно скривилось, она выдохнула сквозь зубы, пошатнувшись. Вмиг Джек подлетел к ней, подхватывая локоть. Прикусив язык, дабы избавить Эльзу от речей, начинающихся с «Я же говорил», помог ей устроиться на диване. — Хочешь поработать? — выдохнул он, когда она села. — Хорошо. Будешь свидетелем на допросе. Новой жертвой злосчастных происков… — Давай серьезно, — перебила она, массируя бедро. — Расскажи, как все было. В мельчайших подробностях.       И девушка все рассказала. И про мальчишку, и про хирургические ножницы, и про машину с интересным номером. — Я говорила тебе, что он существует. Я была права! — за время рассказа боль унялась, и Эльза села на диване уже свободнее. Глаза ее горели азартом, а в купе с недосыпом — безумным азартом. — То, что произвольная последовательность знаков составляет «MOR» еще ничего не значит, — задумчиво ответил Джек, потирая подбородок. — Но, должен признать, и отрицать этого совпадения мы не можем. — Мориарти существует, — настаивала Эльза. — И пока ты будешь отрицать это, мы не продвинемся вперед.       Эти слова звучали почти как вызов. Джек, сидевший на журнальном столике, придвинулся, провоцируя и издеваясь. — Да что ты? Однако я заметил в твоем рассказе одну любопытную несостыковку.       Эльза, очевидно, задетая вздернула нос. — И какую же?       Джек потер руки с предвкушением. — Этот мальчик, Барух, кажется, сказал «он здесь». А потом, когда ты так умело обезвредила его, — он не сумел сдержать смешок, и когда Эльза снова замахнулась ногой, он вовремя подался назад, — он кричал «они убьют меня».       Эльза нахмурилась и отчеканила строго: — Вижу, ты не проникся его историей. Для тебя это все шутки. Игра, которая стоит свеч. Незаурядная головоломка с картами. А я вижу людей, которые страдают от этой игры, Джек. — Теперь уже она подалась вперед, и на ее лице, как показалось, уже не было ни грамма усталости. — Я вижу до смерти напуганного мальчишку-мигранта, которому угрожали, причем не депортацией, а убийством его и всей его семьи. Я вижу одинокую и уставшую девушку, единственного друга которой жестоко истерзали. Я вижу такого же одинокого мужчину-затворника, чью драгоценность украли. — Эльза взяла паузу, но не для того, чтобы справиться с чувствами, которые никак не отражались на лице, а для того, чтобы выдохнуть. — Вот, чем мы отличаемся друг от друга с тобой, Джек. Ты ведешь интеллектуальную игру с каким-то изощренным умом, а я разбираюсь с последствиями.       Джек смотрел в ее глаза долго, пронзительно, и не видел в них даже намека на упрек, лишь констатацию факта. А потому все колкие ответы, которые вертелись на языке, исчезли, словно их и не было. И что было хуже всего — девушка была права. И эта неудобная правда подкралась к нему со спины и уколола. Больно. — Что ж… — начал он, отодвинувшись и взъерошив волосы. — До рассвета есть еще пара часов. Тебе нужно поспать. — Тебе тоже.       Джек встал, заходил по комнате. Подошел к письменному столу, рассматривая карту. Потому как полицейские о ней еще не знали, у него выдалась уникальная возможность рассмотреть ее со всех сторон без перчаток. А учитывая обстоятельства и слова, при которых они простились сегодня с инспектором Лестрейдом, Джек мог делать с этой картой вообще все что хотел, без доклада тому. — Опять споришь? — устало бросил он, не отрывая взгляда от бубновой восьмерки.       Эльза медленно покачала головой. — Нет. Прошу, давай поговорим. Расскажи мне все, что узнал о картах.       Джек отложил карту, снова взъерошил волосы. Его взгляд метался от окна к столу и по всей гостиной. Он поднес к носу воротник футболки, принюхиваясь. Пахло потом. — Даже не думай. Ты тянешь время, — раздалось с дивана. — Как бы ты ни узнала чего-то лишнего, — задумчиво ответил он, не в силах обернуться. — Джек, — начала Эльза, — мы же сегодня это уже обсуждали, с тобой, твоим братом и другом. Я по уши в этом дерьме.       Молодой человек хмыкнул. Ему по какой-то причине нравились и забавляли ругательства девушки, коих сегодня он услышал много. — Как и мы все, — нехотя признался он и обернулся. Эльза все так же сидела на диване, подогнув под себя ноги, и смотрела на него чуть ли не с мольбой. — Ладно. Подвинься, — он вернулся к дивану, сел, нарочно подвинув девушку.       Эльза, проглотив недовольные ворчания, а может, даже не собираясь ворчать, молча послушалась. — Как ты даже после тренировок умудряешься пахнуть вкусно? Каким мылом ты пользуешься? Я хочу себе такое же.       Джек отвернулся, пряча не то улыбку, не то удивление вперемешку с досадой. Уж чего-чего, а подобного он никак не ожидал услышать. Она просто устала и не контролирует поток изречений. Что ж, можно понять. Молодой человек, прочистив горло, ответил невпопад: — Не тренировка. Бой. Неофициальный, — встретив удивленный взгляд собеседницы, он пояснил, — ну, ты же спрашивала, где я пропадаю.       Эльза кивнула с уважением. — Спасибо, что поделился. Ну так что?       Она устроилась поудобнее, готовясь слушать. Не прильнула к нему, как ребенок на коленях Санты, нет, но Джек почувствовал жар ее кожи, когда их локти ненароком соприкоснулись. Отлично, согрелась. Казалось, Эльза даже не замечала подобных случайностей. — Узнавал я много, а узнал немного. Очевидно, что карты полны символизма, но смысл, что они несут, можно понимать по-разному. Да и смыслов этих много. Карты как послание вообще ненадежный источник информации… — Не ворчи, — прошептала Эльза, заслушавшись. — Ладно, не буду. Первая карта, что мы получили — пятерка червей. Похищенный рубин одного твоего знакомого. Пятерка червей означает — угадай что? — Ну Джек! — вздохнула она, легко пихнув локтем. — Ревность.       Джек тут же повернул голову, чтобы оценить ее выражение лица, и не пожалел. Даже в тусклом свете уличных фонарей он заметил, как ее щеки налились румянцем. — Ревность, — повторил он, не сдерживая рвущейся наружу ухмылки. — Недоброжелательство со стороны окружающих людей. Но это лишь одна из трактовок. Еще может означать разочарование, отказ от планов. — Ты серьезно ходил к гадалке за этой информацией? — шепотом, не скрывая любопытства, поинтересовалась девушка. — В том числе, — выдохнул Джек. — Эта информация из одной духовной практики, называется «Игра в жизнь», — он поморщился, на что Эльза усмехнулась. — В этом сомнительном методе познания себя и своей жизни участвуют двое: ведущий, он же ходок, и ведомый, он же игрок. — И мы, конечно же, ведомые в этой парадигме, — разочарованно выдохнула девушка. — Да, — согласился юноша и продолжил рассказ. — Не буду много разглагольствовать, но длится это действо долго и может быть прекращено в любой момент. — Что тоже подходит к нашей ситуации, — Эльза устало растерла лицо руками, размазывая весь оставшийся макияж.       Джек сделал паузу, глядя перед собой. Ему совершенно не нравился расклад всего сложившегося, но от того, что он знал правила игры, становилось немного легче. — У мастей и номинала тоже есть своя интерпретация. Не только какое-то определенное значение, но даже время года и стихия, — и снова он завладел всем вниманием Эльзы. — Все пятерки — это энергия, червы — это любовь и счастье. Весна и утро. Стихия — земля. — Джек заметил, что она притихла, задумалась, уставившись в одну точку. Вот только не надо параллелей с собой проводить. То, что ты пошла на свидание с парнем, и у вас у обоих в животе весна началась, еще ничего не доказывает. Потому он быстрее перешел к следующему, — дальше нас ждала двойка пик. Двойки — обычно что-то незначительное, сама рассуди логически, или информация и побуждение к действию. Пики — испытания и препятствия. Зима и ночь. Вода. Двойка пик означает затруднения, выбор. В другой трактовке — обман, разрыв отношений. Чаще всего просто предупреждение. — Охренеть какое предупреждение, — выдохнула Эльза. — Оставь эмоции, — равнодушно ответил Джек. — Необходимо выяснить, не перешла ли Кэтрин кому-то дорогу. — Кому-то очень влиятельному и могущественному. Он уничтожил то единственное, что было ей дорого. Барух сказал, «он везде». Мориарти.       Джек снова поморщился недовольно, и девушка заметила это. Однако не засмеялась, не хмыкнула и даже не толкнула его локтем. — Мы еще вернемся к этому. — Еще как вернемся! — неожиданно Эльза вскочила с дивана. — Надо все это записать. Повесить на стене, чтобы…       Джек легким движением руки потянул ее за локоть и усадил обратно рядом с собой. — Не стоит. Достаточно того, что я тебе это рассказал. Как мы поняли за сегодня, в нашу крепость могут вломиться разного рода паразиты и заиметь на нас целый чемодан компромата. Не будем оставлять видимых следов.       Девушка снова растерла лицо ладонями, на этот раз медленнее и менее интенсивно. Все же усталость начала брать над ней верх. — А про восьмерку бубен нам только предстоит узнать, — язык ее начал заплетаться. — Я займусь этим. Утром, — чтобы сонливость Эльзы не сразила и его, Джек проморгался. — Утром? Но уже почти утро, — девушка наверняка и сама не заметила, как ее голова начала крениться и упала на плечо юноши.       Джек задумчиво смотрел на рождественскую ель в углу гостиной. — И все-таки мне не дают покоя путанные слова Баруха. «Он» и «они». Либо это группа людей, среди которых есть главный, либо он просто запутался и наговорил всякого со страха. Еще и номер машины… «23» означает, что зарегистрирована она была недавно. Эй, — он качнул головой, проверяя собеседницу, которая таковой уже не являлась, — спишь уже, ясно. Да, денек тот еще выдался. — Джексон сидел еще какое-то время, не шевелясь, затем добавил в пустоту, вспомнив детали сегодняшнего дня, — и все-таки никудышный из тебя разведчик. Почти сразу попалась.       Лицо ее было спокойно и безмятежно. Джек аккуратно заправил прядку с лица девушки ей за ухо.

***

      Эльза Разенграффе проснулась на диване в гостиной. Волосы растрепались на подушке с ленточками, а плечи и ноги оказались заботливо укрыты пледом. Так это был ты тогда, Джек Фрост… Дабы избежать своей прошлой ошибки, она не стала торопиться вставать. Звук предыдущего падения или же полета с дивана все еще был свеж в памяти. Однако и расслабляться тоже не стоило. За окном уже рассвело, а это означало, что лаборантка могла опоздать на работу. — Меня точно скоро уволят, — проворчала Эльза под нос, и начала вставать.       Разминая шею, девушка начала озираться в поисках хоть одной живой души в их квартире. Ожидаемо, никого не было. Он вроде говорил, что посвятит утро новой карте. Девушка крепко задумалась, проворачивая в голове события вчерашней, а если быть точнее, сегодняшней ночи. Мальчишка и карта. Вся информация о них, плохо вяжущаяся с происходящим… Тут же она одернула себя. Можно провести параллели. Это даже несложно. Она вспомнила свое цветущее настроение в день, когда шла на свидание с Десмондом Блэком. Недовольно цокнула, понимая, что отныне каждое ее действие и действия других обрастали смыслами. Перед глазами снова возникла картина сегодняшней ночи. Растрепанный Джек Фрост после, как он выразился, боя… Слова, что он говорил. Все теперь казалось длинным, беспробудным сном. Разговаривали ли они вчера на самом деле?       Случайно брошенный взгляд упал на неприметную черную коробку на журнальном столике, стоявшем уже на своем месте. Ни банта, ни упаковки не было. Лишь записка, которую Эльза развернула быстрее, чем успела встать с дивана:

«Тебе. Для охоты за преступниками и связи с внешним миром. Прости меня. И за то что поднял и унес — тоже».

      Эльза с предвкушением ребенка перед горой рождественских подарков открыла коробку. Немалое количество времени заняло восстановление номера, всех аккаунтов и паролей. Она занималась этим, как себя уверяла, не только для того, чтобы написать достойный ответ:

«И ни слова о стычке в лаборатории. Рассчитываю на мороженое».

      Подумав немного, она отправила еще одно сообщение:

«Спасибо».

      Девушка прижала к груди новенький телефон как самое ценное, что у нее когда-либо было. И это вовсе не потому, что техника была достаточно дорогой, а потому, что это был подарок от него, и ей хватило смелости себе в этом признаться.       Однако времени на сантименты было немного, и Эльза начала собираться на работу, рассчитывая встретить Кэтрин Стэмфорд, с которой предстоял непростой, слишком личный разговор.