Место где спит любовь

Словно ветерок, поступь так легка,

Сияние луны укажет путь.

В темноте бегу, плавятся облака,

Непрошенные слезы не дают вдохнуть.

      Лю Цингэ никогда бы не подумал, что однажды окажется, что Шэнь Цинцю был таким из-за потери брата. Но со временем и сам перестал представлять свой мир без этого человека. Остановившись возле дерева — практически опираясь на него — он просто закрыл лицо тяжело дыша и пытаясь не позволить собственным эмоциям проскочить наружу. Но те всё равно плевали на его желания, продолжая показываться. Единственным благом было то, что наступила ночь и никто не увидит его в таком состоянии. Всё же, смирившись с чувствами, бушующими внутри, Лю Цингэ поднял взгляд на небо и безмолвно смотрел на луну, ища ответ в её свете.       Почему он получил укоризненный взгляд наравне с Юэ Цинъюанем и Му Цинфаном с Ци Цинци? Этот взгляд был таким же, как и у его брата, но, если бы до встречи он не увидел, что младший из братьев совершенно другой… Нет, он определённо подумал бы, что они одинаковые. Вот только мимолетно замеченная лучезарная улыбка так легко обратилась в тонкую полоску, а светившийся радостью взгляд в настолько холодный лёд, что пробирало до костей.       Сейчас он стоял неподалёку и украдкой смотрел на младшего брата шисюна, которого приняли в орден, как наставника чего-то. Что там изучают ученики Цинцзин Лю Цингэ не интересовало. Вообще никогда. Пик учёных и пик учёных. Но раз Шэнь Юаня приняли как наставника значит он во многом превосходил даже собственного брата. В чем-то конкретном. Ну, если брать это за мысль.       Юэ Цинъюань предложил днём им обоим охоту на одного зверя, чтобы хотя бы один из братьев нашёл общий язык с Байчжань. Оказывается, младший был более мягок и открыт, как сказал — стоило уйти Шэнь Юаню — Юэ Цинъюань.

Пусть со мною рядом ты,

Не слышишь все равно,

В душе моей на век

отныне лишь одна печаль живет.

      Лю Цингэ никогда бы не подумал, что какая-то обычная ци может превратить музыкальный инструмент в оружие. Убийственное оружие. Шэнь Юань совершенно не говорил с Лю Цингэ всё время, словно игнорируя. А в бою, когда зверь всё же сумел достать его выругался и встал между атакой и раненным союзником. Его ци разлилась такой волной, что даже зверь замер. Тишина была настолько сильной, что, когда сорвались листья — нет, чистейший лёд! — зверь даже не успел извернуться, чтобы спастись. А оружие, созданное из ничего, пригвоздило тварь.       Даже после этого Шэнь Юань не сказал ни слова. Только молча посмотрел, а затем просто надавил на раненное плечо, стоило попытаться встать. И когда гуцинь оказался в руках он до сих пор не знал, но рана прошла быстрее, даже боль он не чувствовал, пока не оказался на Цяньцао, куда его буквально швырнул младший из близнецов. Как он совершенствовался для Лю Цингэ до сих пор было загадкой. Му Цинфан только благодарно кивнул тогда, заметив заминку в попытке уйти назад. И этот неожиданный вопрос от него вообще застал врасплох. — Лю-шисюн, во время вашей охоты он чем-то удивил или даже превзошёл тебя?

К нам любовь сошла с небес,

но было суждено,

Она уйдет туда где спят ветра.

      Лю Цингэ никак не мог забыть ту охоту: рискованную попытку защитить, ругательство, явно касающееся его неожиданной небрежности и то, как ци податливо просачивалась в струны и обращалась в мелодию. Тихую и печальную.       В какой-то момент ему даже вспомнился тихий шёпот во время игры, что ненадолго стал слышен, хотя несмотря на свой уровень совершенствования Лю Цингэ все равно не услышал полностью. «…уйдёт туда, где спят ветра».       О чем он шептал так и не стало понятно. Но Лю Цингэ всё же попытался извиниться перед Шэнь Цинцю. Не зная за что, но почему-то ему казалось, что братья в своей заботе похожи, лишь немного отличаются. Если бы он не знал, что перед ним младший из братьев Шэнь, то ни за что за всю жизнь не поверил бы, что шисюн пытается ему помочь. Но это был младший. И он открыто помог. Хотя и не говорил с ним и только иногда поглядывал, словно остерегаясь чего-то, но взгляд уже не был столь холоден, был скорее похож на плавящуюся от солнечного тепла уличную сладость. Или так просто показалось? И снова этот странного толка вопрос, как у Му Цинфана. — Что шиди такого сказал младший брат этого шисюна, что он вдруг извиняется?

Реку не смогу эту перейти,

Но ни о чем не будем мы жалеть.

Рук твоих тепло

Хочу я обрести,

Хоть и оно не сможет сердце мне согреть.

      От этих вопросов было ощущение, что он будто вязнет в секретах младшего из братьев больше. С каждым разом больше и больше, глубже и глубже. Словно в болоте. А потом его вдруг обвиняют в убийстве. Убийствах. Не Шэнь Цинцю… А именно Шэнь Юаня. Он словно ожидая этого, лишь холодно смотрел на обвинителя. Разве может этот солнечный и мягкий человек оказаться убийцей? Причём хладнокровным и безжалостным? Может это ошибка!       Ци Цинци, что уже успела проникнуться и подружиться с новым членом ордена едва не решила напасть на человека и остановилась на ругательстве, стоило Юэ Цинъюаню укоризненно взглянуть на нее. Шэнь Цинцю только удивлённо смотрел на своего брата и не понимал. Неужели тот ничего ему не рассказал? Лю Цингэ взглянул в недоумении на того, кто смог удивить его своими боевыми навыками и даже заинтересовать. Он наконец-то понял, что чувствует по отношению к младшему. Тот лишь вздохнул, с сожалением взглянув на брата, а затем окинув таким же печальным взглядом самого Цингэ, всё же шагнул к обвинителю.       Лишь затем будто отойдя от транса люди перед ним достали оружие и направили на него. Ци только вновь сгустилась, готовая атаковать любого, кто нападет. И только потом все услышали короткую фразу. — Такова цена сил этого Шэня: ничего не чувствовать, кроме печали.

Пусть со мною рядом ты,

Не слышишь все равно,

В душе моей на век

отныне лишь одна печаль живет.

      Он ничего не чувствует?! Ни сожаления, ни боли… Ничего… Только печаль. Доставшие оружие опустили его и зашептались. Среди них вдруг проскочило одно: «зачем его наказывать, если небеса уже наказали его?» Лю Цингэ наконец понял причину ношения траурно белых одеяний. Шэнь Юань был силён, удивительно силен, раз стоило ему захотеть создать лёд из ничего ци сгущалась, и даже монстры замирали от этой силы.       Но обвинитель не унимался и требовал настоящего наказания. Шэнь Юань только хмыкнул, убирая уплотнившуюся перед ним ци. И брань, направленная на него, обратилась в меч. Обвинитель кинулся на него, но Шэнь Юань не собиравшийся уворачиваться, шагнул, наоборот, не прочь, а прямо к клинку. Ци сама метнулась и сломала меч. Шэнь Юань смотрел на это всё лишь с затаенным отчаянием. Словно искал смерти, чтобы больше не чувствовать того, что поселилось в сердце. — А если он всё же полюбит кого-то?! Может тогда наказание небес уйдёт прочь!

К нам любовь сошла с небес,

но было суждено,

Она уйдет туда где спят ветра.

      Когда в очередной раз на Шэнь Юаня попытались напасть, Лю Цингэ сам не понимая ничего решил встать между ними и выхватил чужой меч, разломив его ци. Шэнь Цинцю только удивлённо вздохнул.       Может не зря Лю Цингэ не раз и не два, а каждую ночь выходил в сад и смотрел на луну, прося небожителей дать ему знак, что он сможет помочь тому, кто привлёк его внимание незначительным действием. Может это был знак? Он не понимал, но просто сделал. А украдкой взглянув на Шэнь Юаня, увидел лишь удивление, припыленное непониманием сквозь холод, что держал всё это лишь во взгляде, в итоге пришлось только согласиться с мыслью. Треснувший и разбитый меч упал на землю и лишь тихо звякнул, показывая страх перед небесами. Меч был явно духовным.

Все это прошло,

И мне пора идти,

Я найду тебя,

пожалуйста дождись.

      С тех пор Лю Цингэ не понимал, что произошло в мире заклинателей. Кто-то требовал наказания для Шэнь Юаня, кто-то требовал разбирательств. Но всё будто сконцентрировалось вокруг Цанцюн и младшего брата Шэнь Цинцю. Когда в очередной раз Лю Цингэ обдумывал это смотря на луну в саду, его коснулась рука. Меч выскочил сам, но затем вернулся, стоило увидеть белые всполохи одежды в сумраке. Шэнь Юань лишь тихо поблагодарил, а затем попрощался. Насовсем попрощался. Он собирался уходить, оставив Цанцюн. «Мне пора идти» словно самый острейший из мечей вонзилось прямо в сердце. — Я найду тебя! Пожалуйста, дождись!

Пусть и рядом ты со мной,

Не слышишь все равно,

В душе моей на век отныне

лишь одна печаль живет.

      Шэнь Юань лишь хмыкнул, слабо улыбнувшись. И добавил что-то о том, что ему это говорят не первый раз. Лю Цингэ не смог удержаться и потянул за белый рукав к себе, целуя и что-то шепча о том, что он зря сомневается в нём.       Шэнь Юань лишь вздохнул в ответ на это всё. И отвернулся, смотря куда-то на небо. Совершенно не собираясь освободиться. А взгляд был таким, словно он молил небеса о прощении грехов и наполнился такой печалью, что хотелось не выпускать его из объятий. Но Шэнь Юань легко выбрался из них и кивнув на прощание, скрылся во тьме. Лю Цингэ сделал шаг следом, а затем и вовсе сорвался на бег.

К нам любовь сошла с небес,

но знаю я одно…

      Но он никого не успел нагнать. Шэнь Юань словно растворился. Лю Цингэ всё чаще начал охотиться на всяких тварей, пытаясь найти Шэнь Юаня, что покинул пик, даже не сообщив об этом своему брату. И Шэнь Цинцю лишь одобрительно кивнул ему на очередном собрании горных лордов, когда он снова сказал о новой своей охоте и взятых помимо этого других заданий.       Месяц за месяцем. Год за годом. За этим он не заметил, как прошло девять лет. Лишь на девятый год он понял, где искать. Снова стоя в том памятном месте, где он решился раскрыть свои чувства.

Она ушла туда

где спят ветра…

      Очередная охота привела его туда, куда он не ожидал. Войдя в пещеру, Лю Цингэ осмотрелся. А затем вздрогнул от неожиданного всплеска ци рядом. Он увернулся и схватил руку, что уже наполнялась новой ци для удара. И замер. — Шэнь Юань?..       Тот смотрел на него не менее ошарашенным взглядом. Без какой-либо печали в них. Он вздрогнул, вырвался и налетел на стену спиной и так и замер. — Лю Цингэ…       В пещеру резко задул сильный ветер. Но он не был слишком долгим, почти мгновенно прекратился. Словно пришел сюда отдохнуть. Поспать. Лю Цингэ подошёл к Шэнь Юаню, но тот только опустил взгляд, заметно краснея. А затем всё же поднял голову и поцеловал, схватив за шею. Стоило поцелую ненадолго разорваться, как послышался тихий шёпот. — Моё наказание должно быть закончено, если меня полюбит кто-то и узнав всю правду не откажется от чувств… — тихий вздох, а затем объятия. Чужая голова коснулась груди и Лю Цингэ лишь с вопросом взглянул на человека рядом. — Мне часто говорили, что найдут меня… Никто так и не нашёл. Лишь ты попросил дождаться, сказав, что найдешь. Поцеловал, не отпускал после этого, а затем, стоило мне уйти, сорвался на бег следом… Я слышал… — шёпот стал быстрее, Шэнь Юань путался в своих словах. — Зачем тебе такой человек, как я? — Мне всё равно, что ты сделал… Ты явно был наказан небесами за это и большего наказания давать не стоит… Несмотря на совершенное ты защитил меня, твоя сила невероятна… — Лю Цингэ совершенно не понимал почему вдруг начал улыбаться. Но чувствовал себя бескрайне счастливым. Даже боялся расплескать это чувство. — Небеса даровали тебе в наказание печаль всего мира, что способна быть разрушена лишь искренней и бескрайней любовью. И похоже выбрали в качестве того, кто поможет… Этого Лю. — Похоже теперь сила поистине моя… — тихо выдохнул тот. А затем только качнул головой, обнимая крепче. — Но зачем она мне?       Лю Цингэ только улыбнулся, шепча последнее. «Похоже любовь найти столь же сложно, как место, где спят ветра…» Ответом стал заливистый, мягкий и до крайнего счастливый смех. «Так ты услышал!»