Одержимость

<А я любил безудержной любовью, Как свет горят её глаза, А сердце обливалось кровью, Казалось, нет слезам конца>

Я буду хорошей игрушкой.

***

Утро не задавалось с самого начала. Будильник так и не разбудил, а по ощущениям, уже было далеко за... "Блять. До будильника ещё пять минут. Зря распереживался." Что ж, хотя бы он не опаздывает. Парень вытянулся в струнку, хрустя позвонками. Под одеялом было очень жарко, а снаружи тканевого кокона наоборот слишком холодно. Цзышу поёжился, находя в себе силы встать, шлёпая босыми ногами в сторону ванной, а после душа уже на кухню. Взъерошив полотенцем волосы, парень потянулся к чайнику, чтобы проверить количество воды. Сойдёт. Щёлкнув электрическим выключателем, Чжоу плюхнулся на стул, лениво растирая щёки. Сегодня опять нужно на работу, от которой он устал, работать с людьми, которые в любой момент могут набросится и прикончить, чтобы выбраться на свободу. В этом парень их понимал, ведь по сути он ничем не отличался от них. Только он соображал по меркам общества правильнее. И не носил смирительные рубашки за буйность. Белый халат походил на неё — проклятую смирительную рубашку, связывающую чувство собственного достоинства тесным узлом, пока то не разрушалось под воздействием стен и персонала больницы. С ним уходила вера в светлое будущее, потому что кто-то был действительно не сумасшедшим. Звук щелчка мелодично разнёсся эхом в тишине кухни. Чжоу даже вздрогнул, повернув голову на звук. А... Точно, чай. Пусть и нужно было следить за своей внешностью, фигурой, Цзышу просто предпочитал не есть. Слава всему и вся, что на это влияет — вес не набирался. Мотнув головой, парень заварил чашку зелёного чая. Без сахара. Как и любит. Впереди рабочий день с пациентами. А может, к нему приставят кого-то новенького. И Чжоу поможет ему выбраться из этого места. Хотя бы здоровым. Не как другие врачи, которые просто уничтожают, а не лечат. Ведь Цзышу уже помог многим, а не как его коллеги, которых самих сложно адекватными назвать. Раздался звонок. Чжоу, приподняв одну бровь, красиво очерченную, глянул на мерцающий экран. Байи — его "друг в белых одеждах", один из ещё оставшихся в адекватном состоянии ума. — Бро, поздравляю, к тебе приставят новенького. Ты как обычно будешь? Его к нам из другой переводят, так что мы его скоро примем, а ты у нас самый ответственный. Пацан на поправку идёт, другим жалко отдавать, я и похлопотал. Угукнув в трубку, парень отхлебнул немного из чашки, глядя на часы над дверным проёмом. Сказав, что скоро приедет, даже пораньше, чем в остальные рабочие дни, скинул звонок. Раз уж новенький, можно и поторопиться. Поспешив одеться, замотавшись шарфиком, Чжоу выскочил на улицу, оставляя квартиру на попечение судьбе-засранке. Трястись в общественном транспорте сил не было, поэтому Цзышу заказал такси. К счастью, водитель попался приятный, что даже приподняло увядающее настроение. И оно даже не испортилось, стоило дождику забарабанить по крыше автомобиля. Чжоу любил дождик. Так приятно было смотреть на стекающие по стеклу капли. Они соревновались в скорости, сливались в одну линию, стекали до победного края, задерживаясь, прежде чем упасть. Казалось, что небо плачет, и становилось жалко. Жалко это самое небо, бескрайнее море, переворачивающееся из раза в раз, чтобы окропить землю прозрачной жидкостью. Цзышу даже хотел выучить азбуку Морзе: вдруг кто-то или что-то свыше настукивает неизведанные никем послания? Для каждого своё. Ведь если все слышали бы одно и то же, то какой-нибудь гений уже напереводил бы таких посланий на круглую сумму. Двери лечебницы не встречали такой же улыбкой, как дверь дома. Дома, где он был с любимыми ему людьми. Точнее, любимым человеком, который сделал больно... До попытки суицида, до скрипа. Скрипа сердца, словно это та самая дверь, ведущая в старую подсобку — самое страшное место, которым пугают новичков за тот самый дверной скрип. На крыльце стоял Байи. Он вышел с зонтом, но уже было поздно: Чжоу поднимался по лестнице, явно наслаждаясь прохладой осеннего дождика, заставляя "парня в белых одеждах" ёжиться от непонятной зависти — может быть, просто холодно? Как может быть завидно с того, что кому-то нравится дождь, а тебе неприятна эта влага? — Я увидел машину, думал, что только ты можешь так рано приехать, — усмехнулся Е, хлопнув парня по плечу. Цзышу улыбнулся, расстёгивая пальто, толкая коленом тяжёлую дверь. Слава всему и вся, опять же, что вещи в сумке не намокли. Завернув к двери служебного помещения, парень поспешил оправить эластичный бинт на предплечье, надевая сверху халат. Собрав волосы, что спускались чуть ниже плеч, в пучок, парень накинул на плечи халат, не застёгивая, как обычно. Он уже как врач. Пусть очень молодой, но действовал своими методами, которые помогали людям, вот главврач и не препятствовал. Это даже хорошо. Приятный бонус, так сказать. — Палата там, вот документы, посмотришь уже по ходу, — следуя по коридору за старшим, почти дойдя до поворота, Цзышу молча слушал его указания, приняв в руки папку с бумагами. Но посмотреть её содержимое он не успел... — Хэй, что вы делаете?! — раздалось практически в один голос, потому что Байи был почти такого же мнения о рабочем процессе, во многом соглашаясь с младшим коллегой по лечебной работе. Парня, чьего лица не было видно за всклоченными длинными волосами, силой впихнули в палату, перед этим что-то вколов. — Он был буйный, мы действовали по уставу, — промямлил ошарашенный медработник, пряча шприц за спину. — Что вкололи?! — старался не особо громко рычать Чжоу, но ощутимо давя парнишку своей аурой превосходства и сильной подавляющей остальных в моменты гнева энергетикой. — Лекарство, просто транквилизаторы, — ответил второй. — Простите, господин... Чжоу. У нас ещё работа, мы должны идти. Увильнув от вопроса, оба медбрата (кто ж это ещё мог быть, как догадался Цзышу) скрылись в конце коридора, сворачивая на лестницу. Чжоу опасно сжал в руках связку ключей, что успел вынуть из кармана. — Байи, это не дело. Я к пациенту, а ты намекни там главврачам, что в следующий раз за своих пациентов я буду им глотки рвать. Даже не дойдя до палаты Чжоу понял, что это его клиент. Он знал эту больницу как свои пять пальцев, хоть и работал здесь два года, начиная с практики. Поэтому, спрятав ключи, парень юркнул за дверь, оставляя Байи один на один с глушью коридора — ещё рано, мало кто из пациентов этого крыла не спит. Под действием транквилизаторов конечно будут видеть пятнадцатый сон. — Как вы? — увидев, что парень сидит на полу, обхватив колени руками, качаясь из стороны в сторону. — Вы? — удивился обращению пациент, пытаясь подняться. В палате была кровать, столик, стулья, раковина, туалет. Но место было похоже на тюрьму, разве что давило белыми стенами. — Если хотите, перейдём на ты, — осторожно помог подняться Чжоу, прикидывая, сколько правил устава он уже нарушил, оставаясь с больным один на один, в такую рань, ещё и не зная, что парнишке вкололи, не изучив его карту, симптомы и всё такое... — Твой голос кажется мне очень знакомым, — парень вцепился мёртвой хваткой в предплечье. Как раз то, где был шрам, что ещё болел фантомной болью от прикосновений к нему. Чжоу зашипел. — Пожалуйста, дай посмотреть след от инъекции. Идём к кушетке, — подтолкнув пациента слегка, чтобы тот не видел в нём угрозы, несильно надавил на его плечо. На удивление, пусть обычно в его практике больные отнекивались, и приходилось просить о помощи персонал, который, вообще-то, следил за всем, что делает врач, этот сразу наклонил голову, позволяя посмотреть. След почти не был виден, кололи профессионально. — Доктор, ты не уйдёшь отсюда? — захныкал вдруг парень, отталкивая головой руку, осторожно придерживающую его плечо. — Нет, с чего ты взял? — Цзышу старался быть ласков с пациентами, терпеливо и медленно налаживая с ними контакт. — Доктор, прошлые врачи в другом здании отказывались от меня, хоть я и шёл на поправку, — парень так и не убрал волосы, но прикоснуться к ним настойчиво не давал, пусть Чжоу и попытался это сделать только раз. — Зови меня просто Цзышу, — так было бы легче работать, выстроить доверительные отношения. — Я знаю как тебя зовут, мой милый, — Чжоу к этому времени отошёл к столу, собираясь посмотреть хотя бы имя своего пациента. Сердце пропустило пару ударов. Мой милый... мой милый... милый-милый-милый... мой... — Ты не изменился, всё такой же красивый, сладкий. На вкус всё тот же? Вэнь Кэсин. Чжоу даже не нужно было смотреть документы, чтобы понять кто перед ним. Шрам заныл, холодок пробежался по позвоночнику. И будь Цзышу собакой или волком, на загривке определённо бы вздыбилась шерсть. — Извини, но я не знаю, кто ты. Может, ты путаешь меня с кем-то? Сейчас я посмотрю твои документы и мы сможем поговорить, чтобы я понял, как тебя быстрее отсюда вытащить здоровым. Да, Чжоу включил дурака. Откровенно и тупо, борясь с комом в горле. Ведь перед ним был самый настоящий энергетический вампир, потому что столько крови и сил он из него высосал... Чёртов бывший. Которого Цзышу простил (!!!). После своей попытки суицида, когда нашлись те, кто не прочь помочь, кто заботился и не дал слечь в эту лечебницу со статусом "пациент", только в крыло для более здоровых, чем здесь, парень простил Вэня. Простил и отпустил спустя первые несколько месяцев. Полностью ушёл в работу, удивляясь себе, как он нашел такого. — Милый, этими ответами ты огорчаешь меня, — надул губы Кэсин, залезая на кушетку с ногами, будто уже сто лет здесь живёт. Или палаты везде одинаковые?... — Цзышу, — Чжоу будто бы поставил точку, но всё равно в горле нещадно сохло, делая голос не таким, как надо бы в этой ситуации. — Хорошо. Цзышу, о чём мы будем говорить? Глядя, как врач садится за стол, открывая блокнот, щёлкая ручкой, Вэнь нахохлился воробушком, готовясь слушать и отвечать. Что ж, играть так играть, это он любит. — Ты часто испытываешь тревожность? — Цзышу начал перебирать бумаги, медицинскую карту и наткнулся на строку из личного дела. "Судим. Переведён в более щадящие условия лечения по причине быстрого выздоровления." Отлично. Он чуть не убил двух человек. Но... Зная тёмную сторону... Определённо этот человек способен убить, а значит... Следствие могло где-то ошибиться. — Знаешь, когда я начал встречаться с одним человеком, я перестал тревожиться. Все эти нежные объятия, сладкие поцелуи, потоки страсти... — у Чжоу появилось желание почесаться, будто он блохастая собака. Потому что Вэнь говорил именно о нём. Потому что всё было сначала хорошо. А потом перешло в одержимость, постоянные запреты, постоянную слежку и гиперопеку. Еле проведя беседу с пациентом, Цзышу вышел из палаты, закрывая ту на ключ, как требовалось уставом для данного крыла. Сердце бешено колотилось, голова кружилась. Почему так? Ведь Чжоу простил его. Простил за то, что обычно не прощают. Простил и отпустил, забыв. Кто ж знал, что он действительно сойдёт с ума со своей одержимостью? В голове мигом созрел план, который мог облегчить работу и Чжоу, и работу с Кэсином. — Я могу отказаться от пациента? — стоя смиренно с папкой в руках, молодой врач опустил глаза в пол, пока его с головы до ног осматривал главврач. — Что ж случилось? — поднял он обеспокоенно брови. — Для него мне нужно думать другие методы, да и, кажется, мой другой пациент идёт на поправку быстрее ожидаемого, я хочу продолжить интенсивные работы. — Ну... Хорошо. Пусть так. Найдём врача. Главврач вздохнул, глубоко задумавшись. А Цзышу просто не мог себе представить дальнейшей работы с Вэнем, просто потому, что как бы он не пытался забыть его, никак не выходило. Может, тому дело был их секс? Даже ближе к концу их отношений, когда всё шло по наклонной, Цзышу с удовольствием ложился под своего парня после очередной ссоры, чтобы потом не чувствовать задницы несколько дней. Или ещё в самом начале, когда они только изучали друг друга, как Чжоу отдавался во власть чужих рук, ласкающих так приятно нежное тело, опробывая разные точки, экспериментируя с ощущениями. Вышел из кабинета Цзышу с шумом в ушах. Тяжело, однако! Нужно было поработать с другим пациентом, убить это время до обеда, чтобы потом снова продолжить работу с пациентом, а в конце дня написать отчёт. — А почему ты... — поинтересовался Байи на обеде, когда они с Чжоу и медбратом Вэйнином сидели в кабинете, распивая чаи и поедая заварную лапшу. Точнее ели только Е и Цао, потому что Цзышу конкретно так голодал. — Это мой бывший. Сказал как отрезал. Снова взгляд уставился в одну точку. Что-то он зациклился. — Серьёзно? А он всегда такой был? — Вообще нет. Даже когда мы спали... Он не смотрел на меня так, как сейчас, — видя округлившиеся глаза коллег, Чжоу поджал губы. — Не спрашивайте, я сам не пойму, как же я не разошёлся с ним ещё раньше. — Но твой пациент, кстати, идёт на поправку значительно быстрее. Скоро его переведут в другое крыло и отдадут Гу Сян... — мечтательно протянул Вэйнин, подперев подбородок рукой. Ему нравилась главврач того отделения, а она пока даже о его существовании не знала. — Приведи его к ней, познакомишься, — хихикнул Цзышу, переключаясь на другую тему, прихлёбывая из термоса зелёный чай. Впереди была ещё прогулка с пациентом, а там и до вечера недалеко, можно будет и домой. — Как ты себя чувствуешь на воздухе? — парень прогуливался по парковой зоне, устроенной больницей, рядом со своим пациентом. — Знаешь, очень даже хорошо! — улыбнулся темноволосый врачу, прохрустывая пальцами. Теперь и не скажешь, что этот человек убил троих в невменяемом состоянии, а потом ещё полгода огрызался на всех врачей и чуть было не придушил одного из. — Результаты твоих тестов высоки, скоро тебя переведут в другое отделение, где уже не настолько жёстко, как здесь. Там немного отлежишься и тебя выпустят, — продолжил беседу Чжоу. — Ты, кажется, такой молодой, а много кому помог. Главврач говорит, что сегодня я уже перехожу к госпоже Гу. — Уже сегодня? — поднял брови врач. — Ага. Она красивая, почти как моя девушка. — Она ждёт тебя? Не бросила? — Нет, не бросила. Она верила, что я справлюсь, потому что я сам терзался от того, что делал, — виновато склонил голову парень, пиная камушек, лежащий на дороге. — Это хорошо. Ты тоже хороший человек, которому нужна была помощь. И я её оказал в полной мере своих возможностей. Я рад, что ты идёшь на поправку. — Спасибо, Цзышу. "Спасибо. Простое человеческое спасибо. Пусть и от человека, который преступник, пусть от больного, больного, но идущего на поправку. Это просто спасибо. И оно очень приятно для того, чтобы отпускать." До конца прогулки эта мысль всё не покидала его голову, хоть и были другие дела, как составление отчёта, передача документов секретарям и в другое отделение, походы в другое крыло вместе с Цао, чтобы проводить "недостойного Ло", как пациент иногда себя называл, до главврача. — Брат Чжоу, я буду тебе должен, — радостно улыбнулся Вэйнин, выходя на улицу уже после окончания своего рабочего дня. Цзышу стоял ждал его, чтобы проводить, по привычке. — Да брось ты, — махнул рукой парень... Так шли недели. Ещё два пациента, особо буйных, которых даже Чжоу не всегда мог утихомирить, выписка Вэня в другое крыло вслед за "недостойным Ло", новые обсуждения с коллегами за работой, продвижение отношений между госпожой Гу и Вэйнином... Слишком много всего навалилось водопадом на Цзышу, что он даже и не понял, а когда это его игрушка пропала со стола кабинета... Но есть разве дело до мягкой игрушки? Что ж... Ладно, надо разгребать ворох дел, чтобы опять не утонуть в воспоминаниях о прошлом. О том человеке, которого нельзя было прощать. Цзышу узнал, и узнал много. Те люди, которых чуть не убил его зловещий бывший, были очень похожи на него. На Чжоу Цзышу, простого врача-психолога, а на тот момент студента старших курсов медицинского университета. И что жертвы были сначала похищены, а потом чуть ли не изнасилованы... Так. Простить и отпустить, простить и отпустить, простить и отпустить... Ведь сейчас это обычный человек, который все тесты проходит положительно, не выказывая признаков агрессии, той былой одержимости, и голодности. Просто человек. Который пошёл на поправку, а значит скоро должен будет выйти за стены этой чёртовой лечебницы и зажить обычной жизнью. Да, Цзышу интересовался лечением, помогал с подбором методов и лекарств, основываясь на всех знаниях о своём бывшем, мать его, парне. Чжоу любил дождь. И даже спустя пару месяцев после очередного окончательного разрыва их с Вэнем встреч на фоне выписки того, парень всё равно думал об этом слишком много. Почему дождь не может сказать ему, что ему делать? Наверное, стоит выучить азбуку Морзе... Но уже темнеет, не время сидеть на лавочке так поздно, гулять ночью вообще опасно. Мало ли психов в округе. — Милый, мне кажется, мы можем начать всё сначала... — раздалось почти над ухом, прежде чем вскинувшаяся там внутри паника отключилась вместе с сознанием. Размежил веки парень только уже когда солнечные лучи пробивались сквозь ткани занавесок. Ощутил парень себя лежащим на чем-то мягком и тёплом. И пахло... Слабый парфюм с примесями лаванды и домашней выпечки. Ком встал в горле, потому что... Чёрт, если это и псих, то пиздецки умный, чтобы выйти, а потом вернуться к прошлому укладу жизни. — Милый А-Сюй, ты проснулся? — тишина комнаты и шум в ушах растаяли на фоне мелодичного голоса. — Что тебе от меня нужно... — Цзышу застонал, схватившись за голову, стоило потянуться чуть-чуть вперёд навстречу Вэню, чтобы принять положение для обороны. — Я всего лишь хочу любить тебя, доктор. Мы так редко встречались после той встречи, но я успел в тебя влюбиться. Тебе нравится тот мальчишка? Который был у тебя последним? — Слишком много вопросов. И это не потому, что он не хочет отвечать, а потому, что голова трещит по швам и уловить потоки этой информации практически невозможно. Парень зажмурился, прижав руку ко лбу. — У моего А-Сюя болит голова? — обеспокоенно спросил Кэсин, усаживаясь на кровать рядом, насильно притягивая к себе парня, обнимая. — Прости-прости-прости-прости. И Чжоу клянётся, что за последние пару лет это единственное такое искреннее "прости"... Вэнь осторожно поцеловал парня в лоб, стал расцеловывать щёки и нос, неумолимо приближаясь к губам. Не для Кэсина Цзышу хранил этот поцелуй, а для того, кто действительно будет его любить, а не зависеть от него, словно это предмет, вещь, которую можно вертеть как хочешь, наплевав на границы. Но Вэнь всё равно поцеловал. Обманчиво нежно, не спеша с языком, будто приручая к себе. — Хочешь чаю? Может... Тебе нужны какие-то лекарства? — заботливо спросил Кэсин, поглаживая большим пальцем руки мягкую щёку. — Отпусти меня... Наши пути давно разошлись, но ты снова их сплетаешь... Вэнь никогда его не бил. Но сейчас звонкая пощёчина прилетела как раз на ту щёку, что была так нежно обласкана буквально минуту назад. Чжоу зажмурился, но не издал не звука, хотя кожу словно огнём обожгло. — Нет! — рявкнул парень. — Так ты будешь принадлежать кому-то ещё. Друзья, работа, тот, в кого ты мог влюбиться. А ты принадлежишь только мне. Внутри у Цзышу всё перевернулось. Он хотел сражаться дальше, но быть избитым не входило в его планы, даже прекрасно понимая, что может считать себя суицидником. Что-то там глубоко надломилось, и Чжоу отвёл взгляд. Что-то на уровне безысходности начало прожигать душу изнутри, пока тело тряпичной безвольной куклой опустилось в объятия бывшего парня под поцелуи его обманчиво нежных губ и ласк таких же лживых рук. Или теперь уже не бывшего, да?... Самое страшное, что в квартире было почти как у них дома, когда они жили вместе. И было, кажется, всё. Книги, еда, вода, свет. Кровать вон... Та же. Тот же запах, те же задёрнутые занавески, мебель почти та же самая. — Мой милый, не бойся, теперь ты дома. Тебе нужно хорошо себя вести, угу? — шептал Вэнь, поглаживая парня по спине. — Я знаю, каким послушным ты можешь быть, когда дело касается секса. Точно... Ему придётся спать с этим психом. Это как плата за сохранность его никому не нужной шкурки? Цзышу предпочёл бы умереть, хотя и считал, что эти ночи были в его жизни самыми лучшими. — А-Син... Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Ладно? — принял эту игру парень, поднимая взгляд побитой собаки на своего парня. — Тогда я буду на кухне. Если понадоблюсь — зови. И вот она, типичная бытовая жизнь. Парня и парня, двух влюблённых. Врача и пациента, двух людей, чьи пути не связать уже нитками и иголками, как глубокую рану от лезвия, но Вэнь попытался, наплевав на все запреты и логику. Цзышу дождался, пока Кэсин зашуршит чем-то на кухне, сполз на пол. Свернувшись калачиком, обхватив колени руками, парень заплакал. Тихо, без надрыва. Просто заплакал, надеясь, что заболеет и умрет прямо на месте от страшной простуды или типа того. Может... Его хотя бы бить не будут? Второй раз Вэнь поднял руку на Цзышу через пару дней. Новые синяки разукрасили его тело, стоило только снова проявить несогласие, протест. Кэсин приходил и уходил, обеспечивал всем, что было бы нужно, кроме средств связи. Даже не настаивал на сексе, что очень радовало. Потому что спать с этим человеком Чжоу не хотел. "Человеком ли?" Лёжа в ванной на полу, держа в руках окровавленные ножницы, Цзышу вяло опустил голову на холодный кафель. Скоро должен вернуться Вэнь, он не должен видеть его в таком состоянии. Хотя Чжоу и чувствовал, что, кажется, ему нравиться видеть его разбитым. Потому что так точно понятно — сломанная игрушка не нужна никому другому, кроме её хозяина. Полежав пару минут, парень всё-таки решил встать. Секунды превращаются в часы, а часы в вечность. Невероятная тоска по дому, где он был один, но пусть. Это был дом. В зеркале Чжоу увидел сильно похудевшее лицо. Глаза потухли, у скулы синел след от побоев. Длинные рукава тёплой кофты, что дал Вэнь, отогревали заледеневшие длинные пальцы. — Солнышко-о-о-о, я дома, — раздалось за дверью ванной комнаты, в прихожей, и Цзышу поёжился. Не хочется быть снова избитым, лучше вести себя хорошо. — Я скучал, А-Син, — накинув кофту на плечи, парень вышел встречать. Словно собака. Собака, живущая только рядом с хозяином, ожидая его у двери. Стараясь придать голосу хоть немного позитива, Чжоу неловко раскинул руки для объятий. Вэню это нравится, а если Цзышу будет делать то, что нравится его парню, будет лучше для обоих. — Я хочу провести эту ночь с тобой. Ты же скучал по этим вечерам? — парень зарылся носом в сладко пахнущие растрёпанные волосы, собранные в пучок. Поцеловав парня в лоб, Кэсин сжал Чжоу в объятиях почти до хруста. — Может, ты хочешь чаю? Или чего-нибудь ещё. Я могу приготовить, — поджал губы Цзышу, предпочитая игнорировать вопрос. — Дорогой, я задал вопрос. Рука опасно приблизилась к шее, и парень почувствовал, что уже сейчас задыхается. С ним ещё ничего не сделали, но он уже всхлипнул, сильнее прижимаясь к тёплому телу. — Делай что хочешь, — шепнул Чжоу, боясь соглашаться и отказываться, позволяя Вэню самому выбирать, что он хочет от своей игрушки. — Я тебя хочу. Или я зря так усердно старался побыстрее смотаться с работы, чтобы мой любимый не скучал без меня? — Цзышу внутренне удивился. Этому ебанутому ещё и должность одобрили, охуенно. — Не зря... — чужие пальцы нежными касаниями поднимаются к шее, и парень боится молчанием довести Кэсина до какого-нибудь непредвиденного действия. — Жди меня в комнате, я скоро приду, — мурлыкнул Вэнь, отпуская игрушку. А Чжоу внутренне готов был разрыдаться, потому что пойти в душ и отсрочить неумолимо приближающееся он уже не сможет —ходил он в душ, терзался и терзал себя ножницами под струями горячей воды. Но парень дождался. Дождался, лёжа на кровати с раскинутыми в стороны руками. Закрыв глаза, он пытался понять, как долго он здесь находится. Что-то надломилось там внутри, с самого начала. И продолжало ломаться, утаскивая за собой чувство собственного достоинства. Чжоу на пару секунд задумался... У него ведь давно не было партнёра... — А-Сюй? — Цзышу не открыл глаза. Он продолжил лежать, даже слыша, как закрывается дверь, а неторопливые шаги дикой лисицы медленно и осторожно приближаются мягким звучанием. — Да, мой милый? — пусть. Пусть. Пусть всё будет так. Пусть Чжоу взрастит чувство любви к этому человеку, ему же будет легче здесь жить. Он будет хорошей игрушкой. Парень не сопротивлялся, когда его шею обдало жарким дыханием, тёплые губы оставили несколько влажных следов на бледной коже. Зубы тут же сжались до болезненного стона Чжоу, заставив его дёрнуться. Притянув к себе Вэня, Цзышу позволял ему кусать и целовать, оставлять метки. Буквально через минуту вся шея запестрела засосами, точно яркий, пышущий жаром, пылающий костёр. И такой же костёр внутри безвольной куклы пытался разжечь Кэсин, лаская податливое тело умелыми пальцами. Костёр, на котором Чжоу сожгут, а пепел его развеют над обрывом в ветреную погоду. Полностью отключая свой мозг, парень отдался. Отдался этим нежным рукам, этим слегка потрескавшимся губам, юркому языку, и всему тому человеку в целом. Внутри с громким хрустом и треском что-то сломалось. Упало и разбилось, точно хрустальная ваза. А... Это было сердце? Или душа? Или душа... Но Цзышу не думал, он чувствовал себя не врачом. Он когда-то им был, да? Кажется, что это было безумно давно. Кофта соскальзывает с плеч, падает на пол. Предплечья, покрытые небольшими рубцами, тут же прижаты к постели. — Зачем ты это делал? — Вэнь восседал на нём, но глядел на порезы завороженно, словно ему нравилось. О да... Ему действительно нравилось, как жалко Цзышу выглядит теперь. — Я скучал, — монотонно говорит парень, за что тут же получает пощёчину. — Я выбью из тебя те эмоции, которые мне нужно, ты ещё будешь кричать моё имя... Чжоу знал, что будет. Это его судьба, которой он уже не в силах противостоять. Пока эта судьба смотрит на то, как его тело терзают губами, рвут кожу зубами, жадно сминают бока почти до хруста рёбер. И это чертовски возбуждало сломленное сознание, заставляя тело хотеть хоть какой разрядки в виде оргазма. — Ты же не скажешь, сколько я уже здесь? — Цзышу тянется поцеловать в щёку, расстёгивая на ходу пуговицы чёрной рубашки Вэня. — Счастливые часов не наблюдают, — улыбнулся заразительно Кэсин, и Чжоу подхватил эту улыбку. Он медленно, а может и быстро сходит с ума, позволяя утягивать себя в пучину неизвестности. — Где смазка? — прикусил губу парень, переводя тему. Было бы обидно, если бы его отодрали на сухую. Больно, вообще-то. — Здесь, — явно довольный таким вниманием, Вэнь вынул из-за пазухи тюбик, кинув его к Чжоу поближе. — Но я хотел сделать тебе приятно. Чтобы ты понял, что со мной не плохо. Я ведь не плохой человек. Оставив лёгкий поцелуй в уголке губ, парень поспешил спуститься влажной дорожкой следов вниз, стаскивая с Цзышу домашние просторные штаны вместе с бельём. Разведя в стороны молочные исхудавшие бёдра, перехватив нежную кожу, Кэсин оставил лёгкий укус на внутренней стороне, тут же зализывая. — Тебе нужно больше кушать, ты сильно похудел, — обеспокоенно потёрся щекой о мягкое бедро Вэнь, тут же целуя. — Да... — захныкал Чжоу, когда его член оказался обхвачен кольцом пальцев. Парень был на всё согласен, лишь бы ему сделали хорошо. Переведя взгляд вниз, Цзышу тут же отвёл глаза. Нет, он не может смотреть туда. Как бы он не желал сейчас этой близости, его мозг реагировал на Вэня слегка болезненно. Но с губ так и норовило сорваться его имя. И оно слетело лёгким вздохом, стоило только влажной головке оказаться в плену горячего рта. Чжоу прикрыл глаза, откинув голову назад, пока его член жадно обсасывали и облизывали, лаская точно там, где нужно и приятнее всего. Наращивая темп своих движений, Вэнь спокойно заглатывал больше половины, успевая ласкать вибрацией голоса. Цзышу схватился за одеяло, попытавшись податься навстречу, но его бёдра пригвоздили к постели, не давая шанса. — Посмотри на меня, — шепнул Кэсин, оставив лёгкий поцелуй на головке, перекинувшись касаниями губ к внутренней стороне бедра. Чжоу, пересилив себя, взглянул. Приподнялся на локтях слегка, закусив губу. Вэнь демонстративно прошёлся широко языком от яичек до алой головки, снова вбирая ту в рот, немного посасывая, проходясь языком по щели уретры, надавливая языком. Цзышу всхлипнул, но взгляд не отводил. Всё глядел, как Кэсин всё ниже опускается на его член, чувствуя ребристое нёбо. Парень знал, что он не может не смотреть, иначе проиграет уже проигранную войну. Взгляд карих глаз прожигает дыру, Чжоу сгорает в пылающем пламени страсти, похожей на ярко-алый закат там за окном, и плевать, что Цзышу его не видит, он чувствует, почти каждой клеточкой кожи ощущая его. И ещё чувствует, как быстро приближается оргазм. Не в силах терпеть, парень отводит взгляд, закрывая глаза. Хлюпающие звуки доносятся до ушей слишком правильно, слишком верным кажется присутствие крепкой хватки на бёдрах и жадно вылизывающего языка. Выгнувшись дугой, парень изливается в податливый рот под довольное мурчание Кэсина. Но Чжоу мало. Ему хочется больше и больше, потому что изголодавшиеся животное даёт о себе знать. — Ты всё такой же вкусный, — облизнулся Вэнь, проглатывая белёсую жидкость. — А ты ненасытный, — шепнул на грани слышимости парень, через несколько ударов сердца созерцая Кэсина нависающим сверху. — Моему А-Сюю всегда нравилось, — и снова поцелуй. Глубокий и страстный. И Чжоу кажется, что он действительно сошел с ума, пытаясь нашарить тюбик со смазкой, так голодно рыча на всё ещё одетого Вэня. Кэсин поспешил раздеться, пока Цзышу грел смазку на своих пальцах. Он знал, что парню не понравится его самодеятельность, но всё-таки протолкнул внутрь два пальца, чуть шипя от боли. На секунду Чжоу как очнулся. Что он делает? Неужели ему действительно хочется переспать с этим психом, похитившим его? Тело требовало ласки, подтверждая своё желание, и Цзышу просто отключил мозг. Уже в который раз, надеясь, что он не включится. Парень попытался толкнуться пальцами глубже, пока его руку не перехватили. Вэнь, облизнувшись, слегка шлёпнул Чжоу по предплечью, заставляя убрать руку. Тот повиновался, отводя смущённо взгляд, тут же прикусывая губу, когда влажные от смазки стенки сжали толкнувшиеся внутрь пальцы. Осторожно, но ритмично растягивая парня двумя пальцами, Кэсин снова полез за поцелуем, на который Цзышу сразу же ответил, пытаясь скрестить ноги за крепкой спиной. Вэнь до крови прикусил его нижнюю губу, и парень застонал. От боли, от того, как внутри не хватает заполненности. Стоило только попросить, и Чжоу тут же сдался, практически умоляя. — Я хочу... Твой член, — так просто. Просто взять и сказать, что ты желаешь — так они когда-то договаривались, ещё когда встречались, а Вэнь не вёл себя столь одержимо. — Ты всегда быстро сдавался, не надоело? — прошёлся по припухшим губам языком парень, ещё пару раз толкаясь пальцами в жаркое нутро. Но Чжоу не ответил, и отвечать не собирался, потому что хотел получить удовольствие, а значит в этом он не отступится. Вэнь перевернул парня на живот, поставив на колени, разводя его ноги так широко, как только можно, без возможности свести их вместе. Цзышу запротестовал было, но его прижали крепкой рукой к кровати. Чжоу, уткнувшись носом в подушку, заскулил, виляя задницей, так соблазнительно и приглашающе открытой. Влажная от смазки головка коснулась растянутого входа. Кэсин не спешил входить, дразнился, но и его терпение подходило к концу. Всё-таки протолкнувшись внутрь, совсем немного, парень шумно выдохнул. Как же хорошо. Наконец-то то, что давно ему принадлежит по праву, действительно его. И стонет, и выгибается под ним, умоляя двигаться, подаваясь назад бёдрами. Чжоу вцепился зубами в ткань подушки, подмахивая движениям, насаживаясь на крепкий член с удвоенным рвением, стоило узлу возбуждения сжаться внутри, ударив по органам искрами. Вскинув бёдра, задрожав, Цзышу почти вскрикнул от неожиданности, когда его схватили, крепко фиксируя его задницу на одном месте. Кэсин замедлился, мучая темпом. Входил не торопясь, глядя, как дрожат молочные бёдра и как его член плавно входит в растянутое колечко мышц. Чжоу уже заскулил было, как тело тут же пронзила лёгкая острая боль. Вэнь с особой жестокостью и силой начал вбиваться в податливое тело, словно парень действительно не живой. Но тот выгибался, царапал ногтями постель, закатывая глаза, стараясь подставиться под выгодным углом. Головка каждый раз чётко попадала по простате, а собственный член до боли сводило от удовольствия. Цзышу захныкал, прося разрядки, когда его член обхватили у основания, сжимая. Но это ощущение заполненности... Кэсин упорно приручал к нему, заставляя зависеть от такого, казалось бы, банального. Чжоу задрожал всем телом, пытаясь уйти от грубых толчков, потому что это слишком приятно. Парень никогда не мог выдержать этой сладкой пытки, начиная умолять. — А-Син... А-Син! Я... Хочу кончить... Пожалуйста... — резкие движения выбивали воздух из лёгких, болью отдавали по яйцам от шлепков кожи о кожу. — Так хочешь? — улыбнулся Вэнь, вгоняя по самое основание, оставаясь так ненадолго. Влажные пульсирующие стенки плотно сжали возбуждённый орган, и Кэсин дал Цзышу насладиться этим моментом. — Хорошо, будь по-твоему. И снова медленные мерные движения, заставляющие Чжоу дрожать. Его бёдра в крепкой хватке Вэня, что даже не пошевелить, член пачкает каплями предсемени живот и постельное бельё. Парень делает попытку двинуться назад, но его тут же шлёпают по заднице, ускоряя темп толчков. Цзышу снова и снова повторяет чужое имя, то и дело срываясь на слишком громкие стоны, а Кэсину и нравится. Нравится эта полная зависимость его куколки от него. Чжоу помнит, что ему нужно кончить без рук, чтобы его похвалили. Эта похвала оказывается слишком необходимой сейчас, поэтому парень кусает руки, хныча и умоляя всё громче. Кэсин слушается, доводя Цзышу до желанного оргазма. — Я люблю тебя, — шепчет парень, когда Чжоу изливается на кровать, пачкает свой живот. И стонет протяжно, до боли сжимая член Вэня, заставляя того кончить следом глубоко внутрь. — И я тебя, — говорит по привычке, не замечает этого. А может, это просто благодарность за этот вечер. Или уже ночь, потому что Цзышу не знает который сейчас час, темно ли на улице. Шторы постоянно задёрнуты, а часов нет во всей квартире. Вэнь тянется за поцелуем, опускаясь ниже к шее, оставляя влажные следы на алеющих метках. Припадает жадно к ключицам, зализывая укусы. Прихватывает губами горошину соска, посасывая слегка, заставляя волну мурашек пробежать по телу. Цзышу слегка ёжится, когда член покидает его тело, но Кэсин спешит исправить это недоразумение, проталкивая внутрь пальцы. Мало, но Чжоу устраивает как нежно двигаются в нём ловкие пальцы, не давая сперме вытечь, лаская горячие стенки. С довольным урчанием присосавшись к чувствительному местечку в районе рёбер, парень глянул из-под ресниц на откинувшегося назад Цзышу. Грудь всё ещё рвано вздымалась, было слышно как сердце пытается пробить в рёбрах дыру. Чжоу знает, что это не всё. Это передышка, пока Вэнь приходит в себя, чтобы потом снова и снова доказывать свою зависимость любовь к нему. И абсолютно не противится, всхлипнув, прижимаясь ближе к ласкающему его любовнику. — Стой... Я не могу... — заскулил Цзышу, когда пальцы всё упорнее стали ласкать его внутри, надавливая на комочек нервов. — Мне остановиться? — вскинул голову Кэсин, положив подбородок на его грудь. — Нет... — выдохнул обессиленно парень, приподнимаясь на локтях. — Тогда иди сюда, — Вэнь улёгся на спину, поманив любовника к себе. Чжоу завалился рядом, оставив влажный след на чужом плече. Кэсин недовольно забурчал, укладывая парня на себя, заставив раздвинуть ноги. — Тогда продолжай, — прикусил губу Цзышу, стоило влажным пальцам снова проникнуть внутрь, толкаясь под другим углом. Двинув бёдрами назад, слегка потеревшись о чужой живот, Чжоу вцепился зубами в ещё почти девственно чистую шею. Прикусывая кожу в районе ключиц, парень поднялся выше, впиваясь голодно в местечко под челюстью, неумолимо приближаясь к губам. Кожу неприятно било холодком, бёдра были влажные от смазки, а перегревающийся под напором ласк мозг направлял желание продолжения в пах. Потираясь полувставшим членом о подтянутый живот, всё громче выстанывая ругательства и мольбы трахнуть его ещё раз, Цзышу прикусил нежную мочку чужого уха, лёжа на парне его послушной куколкой. Кэсин снова полез целоваться. Сжав упругую ягодицу в ладони, грубо протолкнул язык внутрь, проходясь по белоснежному ряду зубов, второй рукой продолжая растрахивать и без того растянутое пальцами и членом колечко мышц. Чжоу захныкал, стоило только им исчезнуть из так жадно их принимающего нутра. Но тут же замолк, чувствуя влажную крупную головку, дразнящую у входа. Улыбнувшись довольно Вэню, завёл руку назад, обхватывая чужой ствол чуть повыше, направляя в себя, насаживаясь на окрепший член. — Поскачешь? — Кэсин подтянулся с Цзышу поближе к стенке, где были большие подушки. Приняв полусидячее положение, усадил Чжоу до самого основания. Тот запрокинул голову, цепляясь за чужие плечи. — С удовольствием, — улыбнулся парень, медленно поднимаясь, с резким шлепком опустившись вниз. Но, решая не медлить особо, тут же набрал темп, насаживаясь на возбуждённый член до основания каждый раз, одновременно с этим сжимая плечи партнёра с хриплыми стонами. Наездник из Чжоу всегда был хороший, Вэня всё всегда устраивало, и довести любовника парень мог очень быстро. Видя, с каким желанием Кэсин глядит на него, с какой жадностью сжимает бока и ягодицы, прижимая к себе, Цзышу превращается в податливое тесто, из которого партнёр очень быстро способен вылепить желаемое. Бёдра снова в белёсых каплях спермы, стекавших по коже ещё с первого раза. Чжоу с хрустом прогибается в пояснице, испытывая не менее сильный оргазм, останавливаясь, пока ноги сильно дрожат и почти не держат на месте. Вэню хватает буквально пары толчков, чтобы излиться следом, и снова внутрь. — Может... Позволишь мне уйти?... — вдруг всхлипнул парень, сильно прижавшись к Кэсину, боясь, что тот сейчас ударит. — Но ведь я люблю тебя! — Ты зависим от меня. Цзышу замолк, пытаясь выровнять дыхание, слушая приходящее в норму чужое сердцебиение. — Может быть. Но это не значит, что ты мне не принадлежишь, — тон парня смягчился, но он не стал бить, орать, тягать за волосы... Просто погладил нежно по голове, целуя в макушку. — Пойдём, я помою тебя, а потом мы будем спать, хорошо? Цзышу лишь кивнул. Такое желание у его "хозяина", он не должен противиться. Мозг снова включил то состояние, подкрепляемое пониманием того, что Вэнь не бьёт, не сделает больно, что он заботится... На утро Чжоу проснулся от шорохов сбоку. Открыв глаза, резко выдохнув, он заметил только собирающегося уйти Кэсина. — Куда ты? — только и смог выдавить хрипло парень. — Хотел пойти сделать тебе поесть. — Пойдём сделаем это вместе. Я буду только чай. Сидя на кухне, Цзышу прокручивал моменты прошлой ночи. Сходив в душ, разглядев себя искусанного и всячески помеченного, он вздохнул. Это в порядке вещей. Вернувшись к Вэню, что уже ставил на стол чашки и приветливо улыбался обманчивыми губами, Чжоу слабо улыбнулся. Парень заварил ему чашку зелёного чая. Без сахара. Как он и любит. Любит... Цзышу не знал, сколько времени прошло. Не думал, сколько ещё может пройти. С каждым приходом своего хозяина он знал, что нужно идти встречать. Иногда сразу с порога отдаваться в ласковые руки, а иногда идти накрывать на стол. Потому что Вэнь так любит. Если Кэсин любит, значит и Чжоу должен любить. Все истории, что рассказывал его парень, все касания и слова, все ухаживания и то, что происходит только за закрытыми дверями. И Цзышу любит. Послушно любит, как собака, безвозмездно готовая служить хозяину, как кукла. Кукла, которую настроили на этот лад. Определённо, Чжоу не знал, какой сейчас день, но, кажется, наступала зима. И уже несколько дней как лежал снег, а это значит, что Вэнь чаще будет задерживаться. Этого Цзышу не любит. Что-то в его поломанном сознании ставит красный свет, а не зелёный. Значит нельзя любить. Шторы манили своим мнимым колыханием. Они соблазняли подойти и посмотреть. Вздохнув, парень оторвался от книги, долго-долго, пристально и внимательно наблюдая за занавеской. Окна всегда были задёрнуты, это правило. Его Цзышу любит... Потому что оно нравится Вэню. Но... Как же Чжоу чувствует себя котом... Интерес взял вверх, и парень пошлёпал босыми ногами к окну. Замерев у шторы, схватив мягкую ткань пальцами, Цзышу стоял в нерешительности несколько минут. Всё-таки непонятный порыв победил то, к чему так долго и упорно приручался Чжоу. Тускнеющий свет упал на пол, стукнувшись об него, прокатившись в сторону двери. Парень вгляделся в окно. Нет, он не знает, где он. Но он знает точно, что сейчас зима, и что закат... Закат, такой пылающий... Похожий на костёр, на пламя, в котором парень сгорал много лет... Яркие всполохи жёлтого и красного, смешиваясь в оранжевый, мешаясь с белым и голубым, мерцая в уходящем свете... Солнце закатывалось за горизонт медленно, словно не хотело уходить домой. Парень резко задёрнул штору. Почему?! Как солнце может не хотеть возвращаться?! Там, куда оно уходит, оставляя мир во тьме, отдавая власть луне, его дом. И Цзышу всё отдал бы, лишь бы всегда быть с любимым...

***

<Заката красного пылающее пламя Как на сожженье мой костёр. И я несу позора знамя, Как будто был я живодёр...>