Иные

Он — один из тех, кого боятся даже в «Универсаме». Его зовут Вахит, но все знают его как Зиму — не просто так. Холод в глазах, голос без интонаций, поступь тяжёлая, будто каждый шаг оставляет трещину на асфальте. Он редко говорит, но когда говорит — все замолкают. Жестокость — не выбор, а привычка, выработанная улицей. Строгость — щит, за которым он прячет всё, что боится показать. Уже шесть лет в группировке, с пятнадцати лет в разборках, с шестнадцати — первый арест. Он не улыбается. Не шутит. Не боится. Или, по крайней мере, так кажется. А она — Лика, родная сестра Адидаса, сводная сестра Марата. Спокойная, собранная, с лёгким презрением к глупостям. Медицинский колледж, будущая хирург — она знает, как остановить кровь, как наложить швы, как не дать человеку умереть до «скорой». У неё холодные пальцы, но тёплое сердце. Только никто об этом не знает. Она отшивает всех: парней, которые смотрят, тех, кто пытается заговорить, даже тех, кто просто мечтает. Она — как стена из стекла: прозрачная, но непробиваемая. Говорят, что такие, как она, не любят. Что чувства — это слабость, а слабость — смерть на их улицах. Но, может быть… может быть, они просто ждут того, кто не испугается их холода? *** В подвале универсама ребята сидят на скамьях, кто-то жуёт сухарики, кто-то точит нож. В воздухе — запах пота, дешёвого табака и напряжения. В центре — Адидас, громогласный лидер. Рядом — Марат, его младший брат, тихий, но острый, как бритва. А в углу — Лика. Она не в теме, но она здесь. Всегда. Её присутствие — как фоновая музыка: не бросается в глаза, но если её не будет — станет пусто. — Чё мы на дискотеку-то сегодня идём? — лениво спрашивает Турбо, закидывая ноги на скамью. — Да идём, идём, — отвечает Адидас. — В шесть, наверное. — А разъезд будет? — спрашивает один из парней, нервно поглядывая на дверь. — Нет. Они в другом ДК. После драки с «Хади Такташ» на прошлой неделе — каждый день стычки. А чё тебе разъезд? — Да просто спросил. — Ну и не спрашивай без дела. Лика встаёт. Движения плавные, как у кошки. — Я пойду, — говорит она, поправляя волосы. — Куда? — спрашивает Адидас. — Дела. Неотложные. Всем пока. — Пока, — откликаются несколько голосов. Вова выходит за ней и быстро спрашивает: — А ты на дискотеку пойдёшь? — Ну да. Вы же с Маратом домой зайдёте? — застегивая пальто поинтересовалась Лика. — Ну да, — кивнул брат. — Вот. Придёте — и вместе пойдём. — Понял. Пока. — Пока. Девушка выходит. Холодный ветер бьёт в лицо. Она улыбается. Не потому что рада. А потому что сегодня — особенный вечер. Сегодня она хочет быть не сестрой, не медсестрой, не «той, что не для парней». Сегодня она хочет быть девушкой, нежной, красивой. *** Лика захлопывает дверь, сбрасывает ботинки и бежит в ванную. Бигуди — на голову. Потом — шкаф. Тряски, шуршание тканей, вздохи. Чёрная клетчатая юбка — короткая, но не вульгарная. Красный свитер — обтягивающий, но не вызывающий. Серьги-кольца. Кулон в виде сердца, который ей подарила мама. Макияж — аккуратный: розовые тени, чёрная тушь, ярко-красная помада. Она смотрит в зеркало. Красивая. Женственная. Живая. Вдруг раздаётся звонок телефона из коридора. Мама Марата берёт трубку. — Лика, тебе подруга звонит, — кричит женщина. — Спасибо, — выбегая из своей комнаты, кивает девушка и берет трубку в руки, — Да. — Лик, это Катя. — Привет. — Привет. Вы сегодня на дискотеку идёте? — «Вы» — это кто? — Ну ты поняла. Универсам. — Да идём. Куда ж мы денемся. — А брат твой идёт? Старший? — Идёт. А тебе зачем? — хитро улыбаясь, спрашивает Лика, она знает ответ, но хочет побесить подругу. — Надо. Слушай, я думаю — синее или зелёное платье? — задумчиво интересуется Катя. — Синее. Оно тебе больше идёт. — Спасибо. Всё. Пока. — До встречи, — быстро говорит Лика и кладет трубку. *** — Лика, ты готова? Мы только на пять минут зашли — кричит Адидас из коридора, только переступив порог. — Почти — отвечает она, поправляя прическу. — Если опять скажешь «пять минут», а собираться тебе ещё полчаса — мы тебя не ждём. — Хорошо. — Вы на дискотеку? — выглядывает мама Марата из гостиной. — Ага, — отвечает Марат. — Будьте аккуратнее. — Мы сами аккуратность, — смеётся он. — Надеюсь. Есть не будете? — Нет, некогда, — говорит Вова, наливая воду. — Лика, ты готова?! — Да иду я! Она выходит. Все замирают. — Лика… — Адидас осматривает её с ног до головы. — Сногсшибательно. Для кого так нарядилась, сестрёнка? — Для себя. — Ой, Лика, правда красавица, — говорит мама Марата, замирая в проходе. — Спасибо, — смущённо улыбается Лика, завязывая платок. — Марат, ты идёшь?! — кричит Вова. — Иду — выскакивает тот. — О, Лика… ты прекрасна. Для Зимы нарядилась? — шепчет он ей на ухо. — Помолчи, — толкает она его. — Ага, для кого-то она нарядилась, — хитро улыбается Марат. — И не просто так. — Пошли уже, — торопит Лика, чувствуя, как щеки горят. *** Песня «Богатырская сила воли» гремит на всю мощь, все танцуют, кричат, бьют в такт. Потом — медляк. Лика отходит к стене. Она не любит медленные танцы. Или, может, боится. К ней подходит парень. Высокий, самоуверенный. — Привет. Потанцуем? — Нет, — даже не взглянув, отвечает она. — Почему? — Не танцую. —Такая красивая и не танцуешь, не дело. — Эй, ты слышишь? Она сказала нет — вмешивается Вахит, появляясь из толпы. Голос — как удар кулаком. —Твоя что ли девчонка, ну я откуда знал, так бы сразу и сказала, — быстро отходя говорит парень. — А правда, ты чего не танцуешь? — спрашивает Вахит. — Думал, у тебя очередь из желающих. — Не хочу. А ты? — Мне не с кем. Лика ещё что-то хотела сказать, как вдруг два парня из «Хади Такташ» и «Чайников» — вцепились друг в друга. Через секунду — всё полыхает. Крики, удары, кровь. Лика хватает Катю, стоящую поблизости и отбегает в угол. — Они же поубивают друг друга — плачет Катя. — Не поубивают. Прорвёмся. — Адидасу прилетело Что делать?! — Что ты хочешь сделать? Иди и ударь кого-нибудь? — огрызается Лика, но в глазах — страх. А потом — он. Вахит. Как снежная буря. Сбивает с ног того, кто бил Адидаса. Удар за ударом. Кровь. Зубы. Крики. И вдруг — милиция. Паника. Все бегут. Лика хватает пальто. Выбегает. И видит его. — Зима… — шепчет она. — Побежали. Или в участок хочешь? Она бежит за ним. По переулкам, дворам, подворотням. Смеётся. Дышит тяжело. Сердце — как барабан. — Оторвались, — выдыхает он. — Ага, — тяжело дыша, кивает Лика. Он смотрит на неё. Впервые. Не как на сестру друга, не как на «ту, что из Универсама». А как на девушку. Взгляд — мягкий. Глаза — тёплые. Как будто где-то глубоко внутри лёд начал таять. — Что-то не так? — спрашивает она. — Нет. Всё так. — Ты странно смотришь. — Просто… ты очень красивая. Она краснеет. Отводит взгляд. Сердце — в горле. — Пойдём погуляем? — предлагает он. — Идём. Они идут. Говорят. Смеются. Он рассказывает о детстве, о матери, о первой драке. Она — о мечтах, о будущем, о страхе потерять братьев. Они раскрываются. Как цветы после зимы. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Время пролетело совсем незаметно. — Мне пора. Адидас с Маратом подумают, что я пропала. — Провожу. — Давай. Подъезд. Тишина. Только шум ветра и стук сердец. Они стоят. Смотрят друг на друга. И вдруг — он наклоняется. Поцелуй — лёгкий, как первый снег. Но в нём — всё. Нежность. Страсть. Страх. Надежда. Он — сильный. Но в этот момент — уязвимый. Она — независимая. Но сейчас — хочет быть нужной. Они способны любить.