Девочка со спичками

Гостиная Когтеврана, обычно заполненная усердными тружениками, пустует в период зимних каникул. Студенты разъехались кто по домам, кто по экспедициям: смотря где ждут. Кавеха не ждут нигде. Он делает вид, что читает книгу, хотя на деле совсем не вникает в текст. Глаза механически скользят по страницам, но голова не пополняется ничем новым. Его лекарство — перенагрузка, и он готов достигать еë любыми путями. Вот сейчас, например, читает книгу на гоббледуке (Кавех начал изучать его месяцы назад как раз для таких целей). Ему не холодно, несмотря на то, что через открытое окно дует ветер, и стол, на котором всегда стоят горячие напитки софакультетников, пустует. Ему не страшно, несмотря на то, что подсознание уже набатом бьёт тревогу о психологическом и физическом состоянии Кавеха. Но ему недостаточно: он продолжает читать. Потому что не чувствует себя изнемождённым. Потому что буквы ещё не совсем размываются перед глазами, а пальцы не окоченели настолько, что страницу нельзя перелистнуть. Потому что не устал так сильно, чтобы уснуть сразу, упав на кровать. Потому что знает, что, если остановится сейчас, в голову снова полезут эти мысли. Он вбирает в лёгкие морозный воздух носом, фокусирует взгляд на вновь уплывающем тексте. Щурит глаза и читает, читает, читает. — Хочешь повторить судьбу девочки со спичками? — звучит за спиной. Кавех не поворачивает голову: он знает. Игнорирует и собирает всё своё рассеянное внимание на тексте, лишь бы Аль-Хайтам не помешал его побегу от себя. На затворках сознания прогоняет: "Глупый Хайтам, уходи и не мешай самоэкзекуции". Тщетно. Окно закрывается, на плечах оказывается синий плед, а в руки, взамен на книгу, Кавех получает свой горячий чай. И хочется плакать от такой, казалось бы, мелочной заботы. «Да не заслужил я, как ты не понимаешь,» — кричать, и потом наказывать себя ещё больше, окунуться в снег и застудить голову, лишь бы не думать, лишь бы не вредить своими мыслями ещё кому-то. Но Кавех не кричит. Он говорит деланно спокойно. — Ты читаешь святочные рассказы? — Проникаюсь атмосферой наступающих праздников. Аль-Хайтам умел копировать гоблинский язык: у него хорошо получались твёрдые и скрипучие звуки. Но сейчас, читая Кавеху вслух, он будто старался говорить мягче. Кавех хотел возразить, что ему не нужно, что он сам прочитает, но смена температуры сыграла своё, и усталость накатила волной. Бороться со сном нет смысла, когда ты уже наполовину спишь: кажется, Кавех пребывал в этом состоянии весь вечер. За окном уже поднималась метель. В гостиной Когтеврана не сильно теплее, но пока Кавеху этого тепла достаточно, чтобы уснуть.