Рябчик

Обрубленные многочисленными сосновыми ветками лучи солнца падают на сыроватую почву. Густой туман уже практически покинул этот лес, однако последние капельки влаги не хотели уходить из уютной обители среди ветвей окончательно, лениво витая в разбросанных тут да там конусах белого света. Редкие берёзы уже стояли нагими — некогда зелёная и пышная их листва лежала рядом, пожелтев и покрывшись первым, едва заметным налётом инея. Найти затесавшуюся среди неё скромную ромашку было крайне неожиданно. С чёрными как смоль волосами мальчик лет десяти, несколько худощавый, с любопытством разглядывал её, словно то было настоящее сокровище. На секунду у него даже возникло желание погладить её и пригреть — всеми своими лепестками и листочками цветок так и жался от холода, словно замёрзший ребёнок в чаще леса тихо моля о помощи. Едва мальчик хотел её сорвать и положить в кармашек, в метрах ста от него послышался звучный, строгий голос. Бросив последний короткий взгляд на цветок, мальчишка развернулся и со всей прыти убежал в сторону источника звука. Проверяя и пересчитывая стрелы, его ждал статный, высокий мужчина. — Ну и где тебя опять носит, Кустым? — спросил он. Чёрные глаза с азиатским разрезом бросили строгий и пронизывающий взгляд. — Раз уж пошёл в лес на охоту, то относись к этому с должной серьёзностью! Ты сюда не с девками ягодки собирать да песенки петь пришёл. — Извини, Данис… — кротко бросил Юра, шагая рядом. Не сказать, что Татищев очень уж рвался на охоту, но обещание пойти он дал ещё за несколько дней до этого. Покидать тёплую постель и натопленный дом промозглым сентябрьским утром занятие не из приятных, но ещё хуже для Татищева было бы чувство, что он подвёл ожидания брата. — Это сейчас мы спокойно себе гуляем на опушке, — серьёзно произнёс Агидель. — Но чем дальше ты уходишь, тем внимательнее тебе следует быть: столь непутёвого юнца как ты дикий зверь может подловить из-за любого кустика или дерева. Лес беспощаден к тем, кто относится к его законам и порядкам слишком легкомысленно… Да и потом, чем ты там вообще занимался? — Белочку увидел, рыженькую такую, — сдавленно соврал Юра. В ответ на его слова Агидель лишь выдохнул и закатил глаза. Татищеву не хотелось даже думать о том, как тот бы отреагировал, узнай, что объектом внимания младшего стала какая-то подмёрзшая ромашка. Парни остановились. Юра закрепил на поясе увесистый колчан со стрелами, собранный Данисом отдельно для него. — Натренировались мы с тобой вдоволь, и ты даже сделал определённые успехи в обучении. Первая твоя охота покажет, чему ты действительно научился, Кустым, — произнёс Агидель, мягко положив лук в руки брата. Увидев, как Татищев осторожно взял его, Данис удовлетворённо кивнул головой и поманил брата за собой дальше в лес. Чем гуще становились ветви и плотный слой листвы под ногами, тем сосредоточеннее башкир смотрел по сторонам и под ноги. Внимание же Юры при попытке уловить хоть намёк на след дикого зверя разбивалось об очередные ажурные веточки дерева или овраг интересной формы над ручьём. Как маленький Татищев ни пытался, а всё-таки то, что было для него серьёзной проверкой, он волей-неволей воспринимал в качестве очередной прогулки. Разглядывая под ногами листву, Юра чуть было не столкнулся с Данисом, резко застывшим на половине шага. Оказавшись наедине с лесной тишиной, Татищев услышал хруст веточек недалеко от них. Этот звук, очевидно, и привлёк внимание Агиделя. — Посмотри внимательнее в сторону той низкой ели, — прошептал Данис. Прищурившись, Юра действительно увидел движение чего-то светло-пёстрого в верхних её ветвях. Переминаясь с ножки на ножку, на веточке, нахохлившись, сидело небольшое существо. Из толщи пушистых бежевых и чёрных перьев выглядывала головка, увенчанная хохолком цвета древесной коры. Рябчик. Довольно благородная птица, поимка которой является честью для любого уважающего себя птицелова. Не каждому начинающему охотнику выпадает возможность отцепить подобную дичь. Хорошая такая. Может, даже Данис будет не так строг, если получится подстрелить её. Вытащив из колчана стрелу и натянув тетиву лука, Юра вгляделся в рябчика, дабы нацелиться поточнее. Взгляд судорожно переходит от наконечника стрелы к птице. Татищев вглядывается в неё: туда-сюда вращается её головка, чёрные глазки-бусинки отражают рассеянный солнечный свет. Мальчик думал, казалось, обо всём, но только не о том, как ему точнее нацелиться. В голову лезли мысли то о том, как эта птица поёт, то о том, как выглядят её пёрышки вблизи или как она общается с другими птичками. Чем больше в голову приходило подобных мыслей, тем слабее становилось натяжение на тетиве лука. Тем не менее, позориться перед старшим братом тоже нельзя. Вновь натянув стрелу посильнее, Татищев максимально прищурил глаза и всмотрелся в птицу. Одно ловкое движение, и это существо, что дышит и взирает на мир своими блестящими, почти детскими глазками, поражённое стрелой, плюхнется на землю. Оглядываться назад юный охотник не рисковал, но всей своей кожей чувствовал, как сквозь слои тёплой одежды его резал взглядом Данис. Выдох. Закрыв глаза, Юра выпустил стрелу. Тетива ударила по его руке, а спустя секунду мальчик услышал лёгкий стук металлического наконечника о ствол дерева и громкое, шуршащее хлопанье крыльев. Промазал. Если взгляд Агиделя Татищев и раньше чувствовал кожей, то сейчас, казалось, он и вовсе был готов испепелить его спину. Глубоко вдохнув и открыв глаза, Юра поднял голову. Стрела действительно вонзилась в ствол ели, оставив пустовать ветку, на которой ещё несколько секунд назад ютился рябчик. Внезапно Татищев почувствовал, как груз на его поясе значительно полегчал, а рука оказалась пустой. Обернувшись, он увидел Даниса, держащего в руках его лук и колчан. — Я тебя понял, Кустым. Идём домой. Тон Агиделя был абсолютно ровным, лишённым эмоций. В глазах, тёмных и глубоких, засела странная небольшая горечь. Сердце Юры застыло и провалилось куда-то вниз: он снова разочаровал брата. Загоревшись уверенностью, что теперь он готов подстрелить хоть десять таких рябчиков без всякой задней мысли, Татищев ухватился за колчан чуть ли не мёртвой хваткой и попытался оттянуть его обратно к себе. Грудь раздирало бешенное сердцебиение, а область вокруг глаз горела. — Я что-то не так сказал? Мы идём домой. Выспишься ещё за это утро, позавтракаешь нормально, а там снова с девочками в прятки играть да на цветочках гадать пойдёшь. Вернёмся сюда, когда будешь действительно готов. Юра отчаянно выпустил колчан из рук и поплёлся вслед за Данисом. Оба, не проронив ни единого слова, вернулись к опушке леса.