А мы больше не встретимся?

      Утром я проснулся на легке. Сегодня идём в поход. Хотя эта новость меня не особо радовала — таскать тяжеленный рюкзаки, которые весят под пятьдесят, наверное, килограмм, не очень хочется.        Однако Серёга очень ждал этого события. Ночью, часов до двух он не мог уснуть, не давая спать и нам. —Пацаны… Вы спите…? —шепотом раз в пятый спросил нас Швабрин. Всех это уже конкретно достало. Поэтому Ромка решил поставить Серёгу на место. —Слышь, сволочь, ты уже заебал, блять, со своим ебаным походом! Если ты сейчас, сука, не ляжешь спать, то я тебя выкину из окна нахуй отсюда, ебалай.        После того, как Сережа получил по морде-лица кашей после Ромкиного предупреждения, он понял, что с Пятифаном шутки плохи и он всегда сдерживает свое слово. Поэтому Швабрин наконец заткнулся и лежал уже молча, дожидаясь утра. —Подъем, пиздюки! Выходим в восемь утра!        Гришнев вновь попытался выбить дверь ногой, но не рассчитав силы, слишком сильно ударил по ней и старая скрипящая дверь слетела с петель упала на пол. «Бля-я-ять…» шепотом проматерился Димка.        От такого грохота проснулись все. Я же вскочил с кровати и не рассчитав возможностей свалился со второго этажа на пол.        Мне крупно повезло, что я ничего себе не сломал, только вот будет синяк на руке, но это мелочи.        Тут уже засмеялись все. Хотя смехом это назвать сложно, скорее, дикий ржач.        Если бы эта ситуация не произошла со мной, то, наверное, я бы тоже хохотал, но мне было не до смеха. —Бяш… Все же по лестнице удобней спускаться…—хохоча проговорил Рома. —Ну ты и сука, Ромыч… Я упал, а ты..!        Я вскочил и, не почувствовав боли, порадовался. Но тут же моя улыбка превратилась в оскал, и я набросился на ещё лежащего в кровати Ромку.       Да, это было все в шутку. Но выглядело так, будто я реально пытался его задушить.        Не выдержав тяжёлого взгляда Пятифана, я рассмеялся.        Рома, воспользовавшись случаем схватил меня за запястья и потянул на себя. Я не удержавшись упал на него, что заставило Пятифана шумно выдохнуть, потому что приземлился я ему прямо на грудь. —Не думал, кх, что ты такой тяжёлый, —сказано это из Ромкиных уст явно было с сарказмом, потому что весил я от силы килограмм шестьдесят при росте в 170 сантиметров, по сравнению с Пятифаном я вобла. —Харе лобызаться, собираемся! —прервав наше развлечение Димка, который успел поставить дверь на место.—Так! Дверь не трогаем! Потому что на ней петли сломаны, она на Божьем слове держится, честное слово… Когда с похода придем — сделаем, ясно? А сейчас не смейте даже дышать около нее. Если майор узнает, что случилось… Нам, мягко говоря, пиздец. —Ну… Сделал то это ты, а не мы! Так что пиздец грозит тут только тебе, Дим.        Мишка подошёл к дверному проёму, набрал в лёгкие побольше воздуха и со всей силы дунул на дверь. —Ах ты сука!..        Мишка с визгом выбежал из комнаты, а за ним Гришнев, крича на того все известные маты. Некоторые не знал даже я.        Остальные сборы прошли благополучно. Но только не для двери. Она все же упала, с шумом приземлившись на пол.

***

       Я с Ромой идём в паре почти в самом конце строя, обсуждая природу, командиров и девушек, служивших вместе с нами. В нашей роте из было две: Ирка и Настя. Они шли впереди рядом с Гришневым и другим рядовым, которого поставили помогать Димке, его звали Сашка Шилов.        Шло нас около двух десятков человек. Где-то там, впереди, во всю голосили солдатские песни, большинство из которых не знал ни я, ни Ромка.        И вот очередь нести рюкзаки со всем содержимым (аптечки, еда…) дошла и до нас. И именно тогда я понял, почему у всех, кто нес эти проклятые сумки тек пот и шли они так, словно им уже под девяносто лет.        Весили они килограммов, наверное пятьдесят. Надев его на плечи, меня потянуло назад, но упасть мне не дал Ромка, который схватил меня за секунду до того, как моя пятая точка приземлиться на землю. —Мда… Ух… Весят эти рюкзаки дохуя, —бубнил Ромка идя бок о бок со мной в самом конце строя.—Словно я на плечах ещё двоих солдат тащу, —на одном дыхании проговорил он. —Ага… Ой бля! —я споткнулся о очередной камень. —Осторожней! А то зарушишься и вообще живым не дойдешь, —Пятифан явно насмехаться надо мной! За что и получил несильный толчок локтем в бок.        С горем пополам мы наконец дошли до того самого поля, на котором и должны были проходить учения. Оно было окружено лесом, довольно эстетичное место. Думаю, Тоше бы понравилось.        Трава здесь была не высокая и уже засохшая. На дворе уже конец октября. Довольно прохладно, около семи градусов. —Так-с… Рыть окопы будем. Достаем лопаты из рюкзаков. Разбиваемся по три человека и за мной! —Гришнев махнул рукой, показывая, что бы мы шли за ним.        К нам в пару с Ромкой добавился ещё Серёга.        Ночью был небольшой мороз, но земля успела промерзнуть довольно сильно. Поэтому копать было очень сложно. Помимо этого лопат на всех не хватило. На трёх человек было всего две лопаты, а некоторым досталось вообще по одной. Нам не повезло, поэтому работали всего одним, так называемым, орудием труда по очереди.        Первым вызвался копать Ромка. А мы с Серёгой против не были.        Пока Рома усиленно махал лопатой, мы стояли рядом, ожидая свою очередь.        Честно говоря, стоять без дела было ужасно холодно, но я терпел, стоял, сложив руки на груди и иногда подранивая, а вот Сережа спустя пару минут не выдержал и начал скакать на месте, потирая руки, чтобы немного согреться. И тут его взгляд упал на меня. На лице Швабрина промелькнула ехидная ухмылка.        Я не понимал, что он задумал, поэтому в душе зародилась некая паника.        Сергей подошёл ко мне вплотную и обнял меня. Что? —Т-ты, что т-творишь, на? —голос мой дрожал от холода.       Сережа же просто молча прижался ко мне ещё сильнее. —Так теплее.        Как назло пошел моросявый дождь и поднялся несильный, однако холодный ветер. —Все, я заебался. Дальше сами! —вылез из неглубокой ямы Ромка и подошёл к нам, передавая лопату мне.        Окоп должен был быть метр семьдесят, я же сейчас стоял в яме глубиной по колено. Да, копать ещё и копать.        Когда я перевел взгляд с земли на парней, то усмехнулся с такой картины: Серёжа теперь жался к Ромке, а тот против не был. Он сам обнял второго довольно крепко.        Поработав от силы минут двадцать я полностью выдохся. Силы покинули меня окончательно, когда я пытался вылезти оттуда. За такой короткий срок я нарыл уже примерно до груди. Эффективно поработал, значит, можно отдохнуть. —Серега! Твоя очередь, на, —я отдал лопату Швабрину.—Ща поработаешь и согреешься заодно, а то на ледышку похож, на, —передавая инструмент Серёже, я случайно коснулся его ладони.—А то вон, руки ледяные, блин.        Сергей нехотя отпустил Пятифана, забрал предмет из моих рук и с небольшим отвращением полез в яму, вырытую мной и Ромкой. —Нефиг брезговать! Мы эту хуету почти час копали! «Щас грязный весь буду…» бухтел Серёга, сидя там. —Работай давай…

***

      Спустя ещё два часа экзекуции яма была наконец готова. И мы грязные с ног до головы пошли к Гришневу. —Мы это… Готовы. —Молодцы. Уже скоро два часа, будем обедать. А пока что, —он осмотрел нас.— Идите к речке, вымойтесь.        Река находилась примерно в полукилометре от поля, на котором мы работали. —Дим, ты гонишь? На улице десять градусов! В речке около пяти… —Как хотите, можете грязные ходить. —Мы, по твоему, на моржей сильно похожи, на?! —решил влезть в разговор и я. «Ой бля, заебал» на выдохе сказал Рома и развернувшись на пятках отправился к реке.        Серёга, схватив меня за запястье, побежал вслед за Пятифаном.        Полностью купаться мы не решились, просто вымыли грязные волосы и застирали грязные жилеты.       Вернувшись к остальным солдатам, мы сели прямо на холодную землю, перед этим взяв сухпайки.        Обычный, ни чем не примечательный сухпаек.       Справились, на мое удивление, мы одни из первых. Раньше нас закончили только Мишка с Пашкой и ещё одним парнем из их команды.       Я был крайне поражен тем, что они успели закончить раньше нас, потому что никто из них не отличался особой физической подготовкой в отличие от нас. Хоть я и был очень худым, слабым я не был. Постоянные походы на турники с Ромкой и Антоном давали о себе знать.        Серёга тоже не отличался плохой подготовкой. Мышц особо видно не было, но на зарядке он показывал отличные результаты.       Самым настоящим спортсменом в нашей компании был Пятифан. Помимо того, что все свободное время он проводил на турниках ещё он ходил на бокс, который давал ему некоторые преимущества.

***

      После не очень плотного обеда нас разделили на две группы и поставили на разные концы поля.        На поле были установлены препятствия, через которые мы должны были преодолеть. Но главным правилом было то, что бы мы дошли до красного флажка. Помимо этого мы должны были наладить связь, что бы «солдаты имели доступ к командиру».        Гришнев красноречием не отличался, объяснял он ужасно, поэтому мы еще десять минут стояли и пытались понять, что он от нас хочет. С горем пополам до нас дошло, что требует от нас рядовой.       Как оказалось, две команды—враги друг другу. И помимо все этого мы должны «убить» вторую группу.        Потеряв одного солдата, который наступил на учебную мину, которые, оснащены только звуковым сопровождением, мы дошли до флажка первыми. Передав это Гришнёву и получив одобрение от него, мы вернулись обратно, где мы обедали. Это было наше место привала, там стояли и палатки, которые мы установили сразу, как пришли.       На улице уже темнело, поэтому было принято решение развести костер.        Как назло за хворостом для костра отправили именно меня, а в пару себе я взял Ромку. —Скучаешь по дому? —столь неожиданный вопрос привел меня в ступор. —Что? —Скучаешь по дому, матери, м? —повторил свой вопрос Пятифан.       Признаться честно, я не скучал, нисколько. Что даже в какой-то степени пугало меня.        Это были первые два месяца без криков и пьяной матери. Только попав в армию, я понял, на сколько я морально устал от этого всего.        Да, иногда я задумывался и даже волновался о матери: «как там она?» «жива ли.?»…       Но эти мысли быстро покидали меня. —Если честно, нет, не скучаю, —я не видел никакого смысла врать Роме.—А ты? —А я вот по матери скучаю. По дому не сильно, но вот по мамке…—он тяжело вздохнул.—Хоть она тоже пьет, но я ее пиздецки люблю. И по Тоше скучаю. Очень тяжело без него эти два месяца было, —Ромка натянуто улыбнулся. —Ничего, Ром, время пройдет быстро. Весной же ещё увольнительные давать будут, может, приедет твой Тошка, —я искренне улыбнулся.—Раз скучаешь, значит сильно любишь, на, —зачем-то я сказал это вслух. —Слышь, философ, давай ветки собирай.        Уже через полчаса мы вернулись к остальным парням. Оказалось, что Гришнев принес гитару. И поэтому последующие несколько часов мы сидели у костра, поедая свои сухпайки и напевая песни под гитару.        Когда полностью стемнело, и температура на улице упала примерно до пары градусов, Гришнев отправил нас спать.       Палатки были двухместные, поэтому и спали мы по двое. Угадайте, кто ночует со мной в одной палатке? Серёжа.       Пятифан же лег с Мишкой.        Мы решили не раздеваться, а спать прямо в одежде, потому что на улице был ужасный холод. Я залез в свой спальный мешок и повернувшись спиной к Сереге, попытался уснуть.        Я лежал и слушал размеренное дыхание товарища, который уже спал.        На улице было тихо, шум создавал лишь ветер, вольно гулявший между палатками и по всему полю, иногда заглядывающий в лес, в котором водятся дикие звери.        Однако Димка нас уверял, что зверей там нет. Ему так никто и не поверил.       Уснуть в такой непривычной обстановке было нелегко, но опыт ночёвки в палатке был у меня невпервой.        Лет в 13 я уже как-то спал в палатке в лесу, прячась от бухой матери.       Полежав еще около получаса, я все же заснул.