А мы больше не встретимся?

      Последующую неделю Серёга находился в медсанбате.        Тот подвернул ногу, поэтому ходить сложно, но травма не особо серьезная, зажила быстро, за неделю.       Только вот меня пугало морально состояние Швабрина. Он стал более закрытый и пугливый. От любого громкого и резкого звука вздрагивал и оборачивался.       Он старался скрывать это, однако получалось плохо.       На моей душе скреблись кошки. Ведь это именно я виноват в том, что там случилось с Серёжей.        Каждый день мне становилось все хуже. Депрессия пожирала меня изнутри.       Хоть я уже миллион раз успел попросить прощения, он давно простил меня, но даже это не помогало.        Я перестал нормально спать и есть. Вечные кошмары мешали мне погрузиться в сон.        Огромные мешки под моими глазами уже пугали даже Ромку.       —Бяш, да что с тобой такое.? Ты же постепенно умираешь на моих глазах!       —Ром, я не знаю.        Я правда не знал, что со мной происходит. Просто желание жить медленно пропадало, как бы странно это не звучало.       Я никогда не думал, что такое событие так выбьет меня из колеи.        Серёга давно почти оправился от того, что произошло полмесяца назад с ним.       А я нет. Все будто накапливалось во мне. Медленно, но верно убивая.       —Будаев, тебе надо отдохнуть, —уйти «в отставку» просили меня уже не только сослуживцы, но и даже майор Лебедев.—Придешь в себя, а потом вернёшься обратно на службу.       —Нет. Я закончу служить, на.

***

      Так прошла ещё одна неделя. Ноябрь закончился, начался декабрь. Меньше чем через месяц новый год, праздники. Снег уже давно лежит на земле.        На дворе ночь, а я лежу на койке, прокручивая в голове прошедший день и мучаясь очередной бессонницей.       —Бях, спишь.? —шепотом позвал меня Рома.       —Да.—настроения разговаривать не было. Тем более, рядом спят остальные парни, будить их совсем не хотелось.       —Пошли выйдем, поговорить нужно.       —Не хочу, на.        Пятифан встал со своего спального места и подошёл ко мне. Он схватил меня за руку и потянул на себя.       —Рома, ебалай! Я сейчас упаду, на!       —Ну ты же не хочешь сам слазить, поэтому я тебе помогаю.       —Да всё-всё! Спускаюсь…        Пятифан направился к курилке. Именно там можно поговорить наедине и не быть замеченными или подслушанными.        —Ну? Чё хотел от меня, на?        Рома не отвечал. Он молча подошёл к форточке и распахнув ее, полез в карман. Он ловким движением выудил пачку, а из нее и саму сигарету. Из другого кармана Пятифан достал спичечный коробок.       —То есть ты меня позвал, чтобы просто не курить в одиночестве?! Ты издеваешься, Ром?        Но и на это высказывание я не получил ответа. Ромка лишь смотрел мне прямо в глаза, сидя на подоконнике.        Тусклая лампочка, одиноко висящая на потолке плохо освещала помещение и тех, кто в ней находился. Иногда она мигала, предвещая то, что скоро совсем потухнет навсегда.        Побеленный, но уже давно потрескавшийся потолок давил. И, казалось, что вот-вот обвалиться прямо на тебя.        Тут Ромка вскочил с подоконника и за два шага преодолел расстояние между нами. Я невольно попятился назад. А он все продолжал наступать на меня. Когда я уже уткнулся в стену, вскрикнул. Казалось, что Пятифан сейчас достанет нож и воткнет мне куда-то между ребрами. Но он лишь поднял ладонь и накрыл ее мой рот, чтобы я больше не мог издать ни звука. Я зажмурился, подумав, что сейчас получу по лицу, но этого не случилось.       —Не ори. А то плохо будет, —Рома будто говорил не своим голосом. Он был злобным, низким и более хриплым, чем обычно.        Я не понимал, что он от меня хочет?       Пятифан убрал ладонь с моего рта и засунул ее в карман.       —Что ты хочешь от меня? —я не выдержал такого тяжёлого взгляда и отвернулся.       —Что происходит с тобой?        Этот вопрос был задан в тысячный раз. Как он мне надоел!       —Ты прекрасно знаешь, что я отвечу, на. Всё хо-ро-шо, —я проговорил это по слогам, что бы наконец вбить ему в голову это.        Тут Ромка улыбнулся. Очень странно улыбнулся. Это было больше похоже на злобную ухмылку.       —Хорошо? Хорошо, говоришь…— по комнате прошёлся нервный, истеричный смешок, который издал Рома.—Хорошо?! Хорошо тебе?!       Меня жутко пугало его поведение. —Да кому ты врешь, Игорь? —по имени он называл меня в самых крайних случаях, что начало напрягать ещё сильнее. Ритм сердца стремительно набирал оборот, а учащенное дыхание выдавало чутчайшее волнение.—Да я тебя как облупленного знаю! Я даже знаю о чем ты думаешь… Знаю о твоих суицидальных мыслях, знаю!        Он замахнулся на меня и отвесил сильную пощечину. Я же стоял, как вкопанный.       —Только не знаю почему… От чего? Объясни! Объясни мне, что случилось?! Устал я слушать твое «хорошо», понимаешь? Устал! —Рома перешёл на крик, уже не боясь, что мы можем кого-то разбудить.—Это из-за Сереги, да?!        Я кивнул, хотя кивком это было назвать трудно. Скорее я просто покрутил головой, будто не определившись с ответом. Я не поднимал глаза на него. Не могу. Я понимал, что сейчас, в данный, настолько напряжённый момент, попросту не выдержу этого тяжёлого, давящего на все тело Ромкиного взгляда.       —Я так и знал… Так и знал! Не, ну волноваться за человека хорошо, но не настолько же, Бяша…—Рома говорил полную чушь, похоже, сам того не понимая. В его предложениях почти не было никакой логики. Казалось, что со мной говорит какой-то иностранец, изучающий русский совсем недавно, поэтому некоторые фразы являлись абсолютным бредом.       Слезы лились из его глаз, стекая по бледным щекам и капали на пол. Сам он согнулся и оперся руками о колени. И смеялся. Хотя смехом назвать это было сложно.        И тут мне захотелось поделиться всеми переживаниями с ним. Именно с Ромой.       Мне резко захотелось, что бы меня обнял Пятифан, прижал к себе. Выслушал мою сопливую истерику.       Хотелось поплакать в его плечо. Хотелось услышать несвойственную, но реальную фразу от Ромы: «Все хорошо, Бяш… Я рядом, все хорошо…».        Одинокая, но крупная слеза скатилась по моей щеке.       —Ты не виноват в этом. Не ви-но-ват, слышишь?! —Ромка снова распрямился.        Ещё одна сильная пощёчина прилетела прямо по щеке, задевая губу. Место удара вспыхнуло жуткой болью. Но сил не было даже на то, что бы поднять руку и закрыть ей лицо. Я лишь стоял, опустив голову и принимал все новые и новые удары от своего друга.       —КАК ТЕБЕ ВБИТЬ ЭТО В ТВОЮ ТУПУЮ БАШКУ?! —Рома уже орал, надрывая голосовые связки.        И тут лампочка, висевшая на потолке с шумом лопнула. Все помещение поглотила тьма. И только лунный свет тонкими лучами проникал в помещение и освещал мое с Роминым лица.        Лицо Пятифана искажало гримасу боли и отчаянья.       Он волновался обо мне. Сильно волновался.        И тут в моей голове словно щёлкнул переключатель.       «Нет. Я не могу бросить Ромку. Какая же ты мразь, Игорь. Не думаешь ни о ком, кроме себя. Строишь из себя жертву, хотя по факту всё ровно наоборот.»        «Что бы сказала на это моя мать? Тоша? Катя?» Катя.       Что бы на это всё сказала Катя?       Наверное то, что я трус и тряпка. Да, она бы явно не оценила, то, что со мной происходит. А ведь это я сам себя закапываю заживо.        Я осознал, что ужасно хочу ее увидеть, поговорить, обнять.       Я ХОЧУ ЕЕ УВИДЕТЬ.       Я ДОЛЖЕН ЕЕ ОБНЯТЬ.       Я ОБЯЗАН С НЕЙ ПОМИРИТЬСЯ.       А еще я так хотел показать Катьке ту самую поляну. Хочу, чтобы она сфотографировала тот вид, тот закат, который открывается с этого места. Хочу… Хочу поцеловать ее на том самом месте.        Я просто упал на холодный пол и разрыдался от бессилия.        Я бил кулаком о бетонный пол, сбивая костяшки в кровь. Боли я сейчас не чувствовал.       Не задумавшись, я замахнулся ладонью и с силой ударил себя по лицу. Хотелось выбить всю дурь из себя. Я продолжал не жалея хуярить свое лицо.        Какой же я, оказывается, слабый. Я всегда думал, что силен морально, но это не так. Совсем не так.        Ромка приземлился рядом со мной и прижал меня к себе, буквально обездвижив..Как не хватало этих объятий.       Его грудь быстро вздымалась от частых и глубоких вздохов. Сердце его колотилось словно бешеное.        Я положил свою голову на Ромкино плечо и уткнулся носом в изгиб его шеи.       «Я ХОЧУ ЖИТЬ» прошептал я это очень тихо. И предназначалось это, скорее всего, именно мне. Я именно себе доказал это.       —Ты наконец-то это понял… Спасибо…        Думаю, если бы на моем месте был, например, тот же Серёга, то Швабрин бы особо так не парился, в отличие от меня.        Сидели мы так в обнимку долго. В принципе, всю ночь, потому что по итогу так и уснули в этом положении.       На удивление, спал я хорошо. Кошмаров не было, впервые за столько дней я реально выспался.        Утром я встал и почувствовал прилив сил. Казалось, что синяки под глазами полностью исчезли, а за одну ночь я восстановил все силы.       Ромка проснулся почти сразу после меня.       —Как чувствуешь себя?       —На удивление хорошо, на. Спасибо, Ром, —я искренне улыбнулся.        Я был безумно благодарен Роме за вчерашнее. Если бы не он, то, наверное, я бы так и не отпустил всю ситуацию, а потом мой труп нашли где-нибудь под мостом.       —Да ладно… Я тоже вчера нехило так… Покричал… На душе даже спокойнее стало как-то, поэтому, тебе тоже спасибо, Бяш…        Я взглянул на часы. Пять сорок утра. Мы ещё можем вернуться в казарму незамеченными.       —Ром, пошли обратно, а то если заметят, что нас всю ночь там не было, нам пиздец от майора и Димки, на…       Пятифан просто кивнул и поднялся с пола. Он потянулся, а затем подал мне руку, чтобы помочь встать.        Провести всю ночь в одном положении с согнутыми ногами значит то, что, естественно, приток крови ужасен, поэтому ноги ужасно затекли.       Я же немного не рассчитав силы быстро поднялся.       Зря.       Мои же собственные ноги не удержали тело и меня повело куда-то в сторону.       Я было чуть не упал в угол к каким-то инструментам, но этого не дал сделать Пятифан, он схватил меня за руку, удерживая.       —Ой, бля… Нихуя ноги затекли, на…       —Не надо было так резко вставать. Ладно, погнали в казарму, а то пиздюлей от Гришнёва получим. Пошли-пошли! У нас десять минут всего осталось, —не смотря на всю ситуацию Рома продолжал улыбаться. Искренне улыбаться.        Его торчащие острые клыки казались в тот момент мне очень милыми.        Мы бежали и смеялись. Пару раз споткнулись, но не сбавляли темпа.       —Вы где всю ночь были, бля?! —встретил нас Мишка. Его настроение было явно не из лучших. Меня даже удивило то, что тот проснулся раньше того времени, как нас будят. В основном Волкову очень тяжело даются такие ранние подъемы.        Но увидев мою улыбку во все (оставшиеся) зубы, его настроение изменилось.       —Т-ты… Улыбаешься…—его шоку не было предела.        Я ни разу не видел, чтобы Мишка кого-нибудь обнимал. Но сегодня он, видимо, сделал исключение, накинувшись на меня с объятиями. —Все хорошо. Теперь уже все хорошо, на. Правда.