Тогда и сейчас

— Помнишь, как мы раньше сидели возле окна, и ты описывал, что видишь? — неожиданный вопрос немного выбил из колеи. Слепой и Сфинкс, до этого молча сидели в комнате, ведь все остальные состайники ушли на ужин, а они сами не видели смысла в разговорах. Оба уже некоторое время просто курили, при этом Сфинкс еще и смотрел в окно, наблюдая за опускающимся закатом, а Слепой привычно витал в своих мыслях. В этом не было чего-то необычного. Все, как всегда. Но вот тот, кто практически всегда выступал инициатором молчанья, и чаще всего молча слушал, решил заговорить первым. Видимо, тоже вспомнил детство. — Помню. Еще на несколько минут повисло молчанье, из-за которого можно было предположить, что на обмене этими короткими фразами разговор и закончится. И лишь когда Сфинкс закурил следующую сигарету, и передел новую Слепому, он продолжил свою мысль. Голос был хриплым, не то от постоянного курения и переходного возраста, – как это называли воспитатели – не то от постоянного молчания. — Там что-то изменилось? — и они оба поняли, что это за "там". Сфинкс перевел более внимательный взгляд за небольшое окошко. — Сейчас уже садится солнце, так что скоро потемнеет. — краем глаза он заметил, как Слепой кивнул, и воспринял это за сигнал продолжить. — Закат – это такая красивая вещь, словами не передать. Садясь за последнюю видимую часть земли, свет приобретает оранжево-красные тона. Это такого цвета как кровь. — а потом немного запнулся. — Ты помнишь, как я описывал цвета? На удивление, Слепой вновь кивнул, и вместе с этим прислонился головой к чужому бедру. — "Красный – это как что-то неожиданное, опасное. Ну либо наоборот, как цвет страсти. Зеленый – это природа, все живое и спокойное. Как зарождение чего-то нового. Черный – мертвое, либо же пустота. Белый, хоть и противоположен черному, но тоже как будто пуст. Ну либо начало чего-то." — он перевел дыхание, в то время как Сфинкс смотрел на него огромными глазами, не ожидая такого ответа. — Мне продолжить? Сначала он отрицательно замотал головой, но, вспомнив, приглушенно ответил отказом. Это были его же слова, повторенные точь-в-точь, хотя произнесены были долгие годы назад. — Как ты... запомнил? — Это было не трудно. А потом в коридоре послышались шаги и громкий голос Табаки. Их разговору пришел понятный конец, и вряд ли он еще когда-то продолжится потом, ведь до выпуска осталось лишь чуть больше месяца.