Будь счастлив

— Итэр! Ты — взмах меча. — Где? — рубящий удар и шумный, хриплый выдох. Длинные пряди жидким золотом струились по плечам и спине при ярком солнечном свете, и противники слетались на блеск, как голуби на хлеб. Обрывки плаща, канувшего в лету ещё в начале сражения, бесполезным грузом висели на плечах. Платье приобрело сероватый вид, уже было сложно разобрать, где раньше вились голубые и золотые узоры. Рука с мечом рубила бесконечные ряды противника, но стоило хоть на секунду опустить оружие или попытаться поднять его выше, как усталость брала верх — меч и собственное тело становились неподъёмными. Казалось, кровь каждого поверженного врага увеличивала её вес. — Брат! — хриплый, усталый голос. Атаки продолжались, звенело железо, и солнце безмятежно наблюдало за спектаклем людей, опрометчиво названных кем-то разумными. — Итэр! — золотые глаза на миг фокусировались на противнике, рука заносила меч, а в на миг поредевших рядах врагов, заманчиво сияло золото — только твёрдое, а не нужное, жидкое. Очередной просвет — вспышка золота — обман. Золотой шлем, золотое копье, серебро, вспышка магии. И не секунды на размышления, на тактику и стратегию — только бесконечные выпады. Люмин завладевало одно из детищ отчаяния и гнева, Исступление. Скорость её ударов на какое-то время стала выше, насколько это возможно после получасового безостановочного побоища, но этого рывка оказалось вполне достаточно. Прыжок — приземление на каменного голема — прыжок — золото. Нужное золото. Итэр. Выпады Итэра всегда были медленнее и тяжелее, а Люмин предпочитала силе удара его скорость. Они идеально прикрывали друг друга, но в битвах по отдельности вскрывалось много прорех в технике. И если для Люмин с её скоростью это было не особо проблематично, то Итэру приходилось просчитывать каждый удар, ведь времени на смену стойки у него нет. Он знал это, но не воспринимал всерьёз: обычно враги умирали быстрее, чем раскрывались слабости близнецов. Но сегодня всё было по другому. Новые ощущения глушили чувство самосохранения и Итэр просто рубил всех подряд. Это очень утомительно: клинок уже полностью покрылся кровью, а по одежде не раз прошлись атаки врагов. От пяти комбо-ударов падает всё кольцо нападавших. На несколько секунд юноша замирает в защитной стойке, полностью концентрируясь на проявлении своих крыльев. Где ты взял несколько свободных секунд на поле боя, Итэр? Меч выставлен вперёд — жалкое подобие щита, бесполезное без движения. На спине уже зарождалось белое сияние, но — Представления — в театре, Ваше Высочество. Новая волна противников, неизбежная и такая полная сил, рвалась вперёд, топча трупы и создавая невероятное количество шума. Впереди всех — копья, мечи, топоры... Армия марионеток, так долго и прилежно собираемая коллекция. Чего в ней только не было! И мечник, то ли самурай, то ли пустынник, даже став куклой, сохранивший жажду к деньгам и золоту, рвался к Итэру со скоростью ветра, в одной руке кинжал, в другой — меч. Короткий клинок уже должен был перерезать горло, навсегда стерев с лица юноши эту ухмылку превосходства, но кинжал скользнул по чему-то золотому, а меч с глухим звоном отлетел в сторону. И никто не узнает, что скрывалось за маской безымянного воина — на смену ему пришли новые. — Люмин? — крылья всё-таки появились. Противники, движимые рукой далёкого властелина, не знали интуиции, логики и инстинкта самосохранения. Наступление не останавливалось. — Нет, король Севера. — плохо скрытое за шутливым тоном облегчение и усталость, за недолгое время боя уже ставшая чем-то привычным, новым демоном, которого нужно бесконечно укрощать. — Ранен? — Серьёзно — нет. Ты? — То же самое. — Люмин, чьи крылья тоже проявились, взмыла в небо к брату. — Снегопад? — Только с градом. Близнецы взлетали всё выше, туда, где даже стрелы не могли их достать. Спина к спине, мечи в ножнах и последний на сегодня прилив сил — от раскрытого магического резерва. Круг заклинания рос, становился ярче, пока не покрыл весь центр поля боя. Такие снегопады запоминаются на всю жизнь — потому что бывают лишь однажды в жизни того, кто оказался недостаточно высоко. Люмин пыталась сделать хоть что-то — двинуть рукой или ногой, хоть просто качнуть головой — но оцепенение её не отпускало. Она медленно теряла высоту, но всё ещё пыталась удержать невозмутимое выражение лица. Итэру было ненамного лучше, но у него, по крайней мере, хватало сил поправить шарф и вслед за сестрой начать падать по прямой вниз. Марионетки уничтожены окончательно. Нужно найти место для сна, осмотреть раны и поесть. Не спать же на поле боя? Тяжёлым выдалось первое путешествие близнецов. Ни один из них не сможет вспомнить, где они спали и как восстанавливались после этой битвы — потому что в тот момент что Люмин, что Итэр могли съесть что-то ядовитое, а когда этот факт выясниться — пробормотать "Это подождёт до завтра" и отключиться.

***

Форма бессмертия №2: Бессмертие — невозможность попасть в загробный мир и приблизиться к вратам смерти, из-за чего Госпожа Смерть не мешает процессу выздоровления, с редкими исключениями. Причины остановки взросления и старения остаются невыясненными. Неуязвимость отсутствует. Рюкзак путешественника. "Из других миров: записки павшего мира"

Потолок был даже выше, чем в бальном зале до перепланировки дворца. Под ним хорошо летать. Ночью, если слегка приоткрыть хоть одну из тяжёлых синих штор, весь зал наполнялся серебряным светом. Казалось, ещё немного, и сама Луна появится вместе со звёздами. А если не разрушать покров Тьмы, то можно узреть Начало. Переосмыслить жизнь за несколько мгновений, смертельно испугаться и надавать себе тысячу ненужных клятв — а утром утонуть в том, что остаётся от Тьмы, в тенях, живущих во многих уголках. Но уже нет священного трепета — много разных детей породила Тьма, запретив забирать свой культ поклонения. Не все её слушались, но был смысл в эгоистичных словах. Тот, кто копирует других, не получит уважения. Тот, кто превзойдёт Тьму в её сфере, ещё не родился. Но здесь, в незнакомом помещении, потолок был ловушкой, в любой момент готовый упасть и придавить своим многотонным весом два бессознательных тела. Он блестел, не отражая ничей свет, опирался на одну колонну посреди зала и был таким же неровным, как одеяло по утрам. Для неопытного глаза он был шедевром, для опытного — причудой хозяина зала, а все архитекторы, видевшие этот зал, уходили в поисках других колонн или стен и, как правило, не возвращались. Те же, кто отводил взор от великолепия наверху и от бесконечного пространства со всех сторон, от осточертевшей белой колонны, ставшей центром этого мира, натыкались на зеркальный пол, блестевший ещё сильнее и обманывающий зрение искажённым повторением неровностей потолка. Только обрадуешься глубокой, сверкающей яме в никуда, бесстрашно ступишь в бездну — а в итоге останешься расстроенным ребёнком, которого не пропустило на другую сторону зеркало. Но ты ведь уже взрослый — бьёшь стекло до победного конца. Но там, где нет времени, понятие "конец" означает примерно то же, что во многих мирах называют "горизонт". Зато "начало" здесь можно застать, хотя не так уж и часто. Тех, кто ещё ничего не знает, кто ещё не осознаёт где оказался, некому предупредить — люди редко оставляют призрак своего тёмного прошлого в назидание следующим. Скоро проснутся две души. Но над их духами уже повис дамоклов меч. Раскрылись глаза. Несуществующие лёгкие пропускали через себя воздух. В ушах слышался только собственный пульс. Чем ближе был меч, тем хуже его было видно. Можно откинуть голову назад и поиграть — что заденет первым? Куда обрушится воля неизвестного? Магия вспыхивала, но не слушалась. Не призвать меч, крылья, не создать заклинаний. Только твой разум. Близнец. И бесконечный потолок. Место, куда заказан ход Смерти.

***

— Ваше Высочество, просыпайтесь. Уже вечер. — Что?... Ах, да. Я выйду через минуту. – в голосе девушки преобладала не уверенность или раздражение, как было всегда, а лёгкая задумчивость, что случалось очень редко. Принцесса Бездны – этот титул даёт много, но и цена за него высока: не проявлять слабость. Здесь, во тьме выживают только сильные. И сейчас Люмин не могла позволить себе такую роскошь как «ну ещё минутку и всё»: провалишь операцию – последствия могут быть любыми. Девушка нехотя слезла со своего королевского ложа и не до конца проснувшееся сознание направило её в левый дальний угол. Зачем? Девушка силилась разглядеть что-то во тьме, но видела только себя… зеркало? Медовые глаза встречаются с таким же отражением и Люмин подмечает в себе изменения: бледная кожа, из-за постоянного нахождения в Бездне и очень редких вылазок наружу, худое тело – здесь с продовольствием ситуация не очень, длинные волосы… Длинные? И правда, оказывается, уже отросли… а ведь когда-то она желала этого всей душой и также сильно боялась. Запретное знание делает своё дело. Его останавливает магия. Но не всегда тело реагирует с нужной скоростью — и то, что было скрыто, стёрто, уничтожено до конца восстаёт из развеянного по ветру пепла. Восстаёт везде, где окажется серая пыль. И в голове начинается апокалипсис, необратимый процесс и начало неизбежного конца.