уедешь, вов?

— ты серьёзно уедешь? — безразлично спрашивает кащей, поднося сигарету к губам и делая очередную затяжку. — понимаешь же, что умрёшь? и вова понимает, но пути назад уже нет. не может он вот так всё бросить и отказаться ехать, ведь сумки уже собраны, да и билет куплен. он просто попрощаться пришёл. понимал же, что если не придёт, то винить себя будет, что кащеюшку своего не предупредил и просто уехал, никого в известность не поставив. — билет куплен уже, — тихо сказал суворов и повернулся к тому спиной, чтобы глаза его стеклянные не видеть. — я лишь предупредить тебя пришёл, чтоб не потерял. а за спиной смешок едкий услышал. и шорох. мужчина с дивана старого встал и к вове подошёл. руки его опустились на стройные бока, медленно двигаясь на плоский живот, а подбородок нашёл место на костлявом юношеском плече. — вов, — тихо шепнул кащей, оставив жгучий след от поцелуя на шее. — не нужно тебе это всё. — нужно, — сквозь зубы процедил младший и откинул голову на мужское плечо, прикрывая глаза. — не получится уже отговорить. и он нагло врёт. если кудрявый захочет, вова останется. останется настолько, насколько кащею этого захочется. будет с ним ночевать, если ему такое захочется. а ему захочется, поверьте. сейчас кащею хочется только того, чтобы вова не уезжал никуда. рядом остался. хотелось целовать его, держать при себе. ведь это только его мальчишка. — вов, останься, — вновь шёпотом говорит тот, и вновь целует. — знаешь же, что порознь так долго не сможем. и он знает. знает, что ломать будет без рук и губ любимых. знает, что глаза слезиться будут просто так. да и скучать оба будут ужасно. а ведь вова то не знал, насколько он долго там будет. может год, а может три. сложно всё, но ехать нужно. не может он уже передумать. — кащей, — глухо скулит парень, касаясь мужских рук, которые на его животе расположились. — не могу. у меня поезд завтра утром, идти уже нужно. и стоит, не двигается, ждёт реакции. и он её получает. владимира тянут к дивану. мужчина садится, а вову на себя садит, за бёдра придерживая. кащей смотри в глаза любимые и за поцелуем тянется. и вова даёт ему этот поцелуй. руками в плечи упирается и чувствует себя слабым. слабым за то, что вновь повёлся. что сейчас сидит на коленях у этого придурка, которого недавно ненавидел всей душой. — не нужно.. — тихо-тихо шепчет суворов, отрываясь от обкусанных губ. — отпусти, кащеюшка.. мне правда пора. — нет, — твёрдо говорит мужчина. — не нужно тебе это, вов. ты там пропадёшь один. но сейчас вова именно в кащеевских руках пропадает. сопротивляться нет сил, да и смысла особого тоже нет. не уйдёт он уже, не сможет просто. суворов чувствует, как холодные руки по бёдрам выше поднимаются, под кофту залезая. и дёргается он, когда живота касаются две ледышки. голову на плечо мужское роняет, тихо скулит. не может терпеть больше, кащей с ума его сводит. — ты такой холодный, — шепчет вова, когда его в висок целуют. — тебе давно не видел, — улыбается кудрявый. — вот и замёрз ужасно. ведь ты только меня греешь. устал вова. ужасно устал. не хочется ему больше далеко от этого человека быть, поэтому сейчас как ребёнок за родителя цепляется. прижимается ближе, нежность эту принимает. и понимает, что не уедет не никуда. — уедешь, вов? — тихо спрашивает кащей, руку на шею ему укладывая. — не сможем мы так долго порознь, — тихо признаётся младший. — я не смогу.