Это и есть смерть?

Андрей не любил жить. Он любил некоторых людей. Любил природу, облака, небо, птичек. Любил крепкие сигареты и смех Юли. Он любил ночные раздумья, когда в мыслях о глубоком можно пропасть. Он любил прикосновения мамы перед сном. Любил, когда его хвалят и гладят по голове. Любил запах геля для душа и старых книг. Но саму жизнь он не любил, точнее пытался полюбить когда-то, но она не смогла полюбить его в ответ. Поэтому и осталось лишь одно чувство к ней - злость и неприязнь. Все к чему прикасалась рука Андрея- рушилось на глазах. Он думал, что все портит и приносит одни проблемы. Он ненавидел себя за это. Помимо не любви к жизни, парень имел еще открытую неприязнь к себе. Отражение в зеркале казалось уродливым и просто невыносимым. Губы, глаза, царапина на щеке - все Андрей ненавидел и не хотел видеть на себе. Ему хотелось быть кем-то иным, принять чужой облик, словно это бы помогло ему избавиться от внутренних проблем. А проблем было не мало. Андрей отстукивал пальцами четкий ритм, иногда сбиваясь. Воспоминания лезли в голову и убрать их никак не получалось Будто кто-то заставлял его вспоминать обо всем… – Братан, сегодня обязательно надо заглянуть к Турбо, пацаны сказали он вчера ногу сломал, мы должны к нему зайти, - Марат говорит эту информацию Андрею максимально серьезно, словно тот и не понимал все без этого тона. Но глаза Марата улыбались. Улыбались, как всегда. Забавная эта вещь. Какая бы паршивая не была ситуация, Суворов словно сиял изнутри. В его глазах были свет и надежда, которые Андрей годами искал в себе. Он мог также задорно улыбаться, но в его глазах читались лишь пустота и отчаяния. Почему? Он сам не знал. К сожалению, никто не знал. Васильев никогда не был улыбчивым ребенком, хоть его детство и нельзя было назвать плохим. Да, проблемы естественно имелись, но это же семья. Не бывает идеальных родителей и детей, поэтому некоторые воспоминания все же были не самые хорошие. Но все таки… Было много и позитивного, тогда почему он такой? Почему с самого детства он задавал странные вопросы, заставляя нервно смеяться маму? Почему? Почему? Почему?Что с ним не так? – Мне Зима уже говорил. Пойдем конечно, - Андрей фальшиво улыбается и кладет руку Марату на плечо. Суворов вздыхает и как-то странно на него смотрит. – Мне тяжело на тебя смотреть, вот серьезно, ты всегда такой напряженный. Даже если лыбишься, как баран, все равно, что-то с тобой не так… Не так, Марат, не так. Но Андрей все равно тебе ничего не расскажет. По крайней мере, пока не расскажет. Лишь рассмеется и скажет что-то вроде: «Все со мной в порядке, ты слишком придираешься» Марат не поверит, а лишь сделает вид. Но в его душе останется тяжелый груз и сильное волнение за этого пацана. – Ты дебил? Ни в чем ты не виноват, - Суворов кладет ладонь на руки Андрея, успокаивающе их сжимая. – Вот скажи, если сейчас начнется война, ты тоже скажешь, что ты виноват? Андрей задумчиво прижимает руки к коленям, кусая губы. Нет, конечно он в этом не будет виноват, но он виновен во многих вещах в его жизни. Он много чего испортил, но это же ошибки, которые совершают все. Васильев понимал это, но не принимал. Почему-то казалось, что лишь он допускает оплошности. Естественно, это не так, но внутренний разум словно твердил обратное. – Дело не в этом. Просто, ну… - Андрей не договаривает. Непрошеные слезы подкатывают к глазам. Слишком тяжело, невыносимо думать. Марат, замечая это, не осуждает Васильев, не спешит влепить ему подзатыльник. Он лишь успокаивающе садится рядом, на мокрые от дождя ступени, кладя голову Андрея себе на плечо. – Все хорошо будет, слово пацана даю, мы справимся. Руки медленно обвиваются вокруг чужой шеи. – Я знаю, о чем ты думаешь. – Правда? И о чем же? – О смерти. Андрей тихо усмехается, понимая, что Марат все прекрасно знал с первого дня их знакомства и сейчас, когда их отношения стали более близкими, он решает выдать ему всю правду про себя. Суворов слушает, не перебивая, иногда лишь тяжело моргая и вздыхая. – Почему не рассказал раньше обо всем? – Боялся, наверное.. Но Андрей не страшился рассказать всю правду о своей личности, просто он не хотел, чтобы кто-то видел его изнанку. – Меня? – Скорее твоего отношения ко мне после этого. А вот это уже правда. Андрею казалось, что не только его лицо уродливо, но и душа не отличалась красотой. Это вызывало смешанные эмоции по поводу того, что кто-то увидит его обнаженное нутро и прочитает мысли. Он думал, что весь мир от него отвернется. Но мир не отвернулся. Его мир стоял рядом и не испытывал ни грамма отвращения к Андрею. За это он и полюбил Марата. Тол не отвернулся от него. Он пообещал, что будет рядом и сдержал обещание. Он подарил Андрею надежду, что все не так уж и плохо. Но… Жизнь жестока и мысли Васильева тоже не так добры к нему. И вот Андрей, вернувшись от воспоминаний, вновь за тем же столом, отбивая ритм пальцами. Сейчас, когда бедняжка Юля, находится в детском доме, обливаясь слезами каждый раз, видя своего брата, говоря, что ей тут плохо - Андрей медленно угасает все больше и больше. Видя, что его мама, больше не способна проявлять эмоции и разговаривать даже с собственным сыном - надежда на счастливую жизнь уходила куда-то вдаль, оставляя Васильева. Он сам уже не улыбался и в принципе все время сидел с одним выражением лица. В это тяжелое время - даже поесть для Андрея было огромной трудностью. Парень либо спал, пытаясь сбежать от реальности, хотя даже сновидения перестали приходить к нему, либо копался в каких-то приятных воспоминаниях. Он не воспринимал происходящее. Не хотел воспринимать. Для него все это было сном. Отвратительным и ужасно длинным сном. И вот пришло время, когда его следует прервать этот сон, проваливаясь в вечную тьму. «Так будет лучше» Последний звонок и длинные гудки. –Алло? Голос у Марата не сонный, хотя на дворе ночь, с нотками волнения, будто он знал, что будет с Андреем через пару минут. – Спасибо тебе за все. За все, Марат. Ты дал мне надежду и был со мной до конца. Я благодарен тебе за каждую секунду, которую ты был рядом со мной. Ты правда лучшее, что было в моей жизни. Просто я понял, что так будет лучше. Я очень устал, правда. А теперь, наверное, прощай. Андрей вешает трубку, игнорируя все слова Суворова и его угрозы. Его уже ничего не волновало. Он лишь хотел обрести вечный покой. Васильев теперь уже бездумно сидит не так долго за тем же самым столом, готовясь к неизбежному, Все уже готово. Петля. Стул. 3… 2… 1… Стул падает. В дверь стучат, с каждой секундой все сильнее. В конце концов дверь выбивают. «Сволочь, скотина, что ты натворил, ублюдок?» Андрей слышит это? Или это его мертвое сознание так играет с ним? Но как же так? Он чувствует, как его снимают с петли, пытаются привести в чувства, но Андрей уже не способен открыть глаза. Но способность ощущать и чувствовать осталась. Он чувствует чужие крики и мокрые слезы, падающие на его щеки. «Зачем?Зачем?Зачем?» Андрей слышит это словно под водой. Его мозг все еще функционирует? И самый главный вопрос… «Я жив? Или это и есть смерть?»