The Turnaround

      Хотя разговор с Эцио был долгим и насыщенным, усталости Дезмонд не ощущал. Эцио сопровождает его к двери свободной комнаты, находящейся в той же части убежища, что и зал совещаний. Дезмонд припоминает, что где-то здесь также располагались покои самого Эцио, тогда как жилые помещения остальных ассасинов находились на противоположной стороне, предоставляя Наставнику необходимое уединение. Дезмонду нравилась мысль о близости к Эцио — это придавало ему спокойствия.       Поскольку он не чувствует усталости, он решает немного прогуляться по убежищу. В комплексе было ещё многое, что ему хотелось бы увидеть своими глазами и сравнить с воспоминаниями, полученными в Анимусе. Он быстро замечает, что всё вокруг на самом деле гораздо просторнее, чем в его воспоминаниях. Однако, учитывая склонность Анимуса сокращать расстояния, уменьшать размеры зданий и тому подобное, Дезмонд не слишком удивляется. И всё же… Это место было огромным.       Он выбирает сторону, где находятся его и Эцио комнаты, чтобы избежать встреч с другими ассасинами. Зная, что убийцы редко придерживаются строгого графика сна, он старается держаться в тени, опасаясь случайных встреч во время ночных тренировок или чего-то подобного.       Однако Дезмонд не намерен быть излишне осторожным. В стенах убежища он чувствовал себя в безопасности и надеялся, что всё обойдётся, даже если кто-то из новичков (или, что хуже, Макиавелли, при мысли о котором он вздрагивает) зайдёт в эту часть.       Он кивает сам себе и слегка качает головой, оглядывая комнаты, мимо открытых дверей которых он проходит. Всё здесь кажется таким… домашним: не только зал для совещаний, где он беседовал с Эцио, но и интерьер, мебель, бытовые удобства — всё это резко контрастирует со спартанскими условиями Фермы. Дезмонд замедляет шаг и глубоко вдыхает.       Мгновение… Ещё одно. Выдыхает.       Сейчас ему не следует думать об этом. В конце концов, он оказался в Италии, чёрт возьми. В Италии эпохи, мать её, Возрождения! Вероятно, он до сих пор не смог это полностью осознать. Слишком много неприятностей обрушилось на него за такой короткий период, и он, скорее всего, ещё не успел всё это переварить.       Дезмонд поднимает взгляд и продолжает своё движение по коридору, замедляясь только у двери кухни. Подумав, он пожимает плечами и поворачивает назад — ни аппетита, ни усталости у него нет. Он действительно не знает, чем себя занять. Возможно, ему стоило бы осмотреть убежище, но чем ближе он будет к главному коридору, тем выше риск того, что это закончится не лучшим образом, и он наткнётся на кого-то до того, как Эцио предупредит о нём остальных.       Дезмонд сворачивает обратно, позволяя себе следовать за своими ногами, глубоко задумавшись. Как Эцио собирается объяснить его присутствие здесь? Может быть, Дезмонду следует представиться как член другой ветви? Это кажется ему вполне возможным. Он мог бы объяснить узоры на своей коже как татуировки или что-то в этом роде, а также найти способ скрыть свою металлическую руку. Эцио дал ему несколько рулонов бинтов, чтобы временно замаскировать её, пока они не найдут ему новую подходящую одежду.       Дезмонд хмурится и качает головой, внезапно останавливаясь перед знакомой дверью. Подождите-ка. Чёрт. Это не та комната, которую Эцио выделил ему. Это комната самого Эцио.       Лицо Дезмонда слегка вспыхивает от смущения, когда он осознаёт, что неосознанно забрёл сюда. На самом деле это была даже не его ошибка. Его комната находилась совсем рядом с этой, а он настолько погрузился в раздумья, что воспоминания о Эцио неосознанно привели его сюда.       Вздохнув, Дезмонд возвращается к нужной двери. Он проскальзывает в тёмное помещение и направляется к кровати, расположенной у стены напротив. По дороге он почти спотыкается о низкий столик и тихо бранится сквозь зубы.       Господи, он и правда слишком отвлёкся. Что, чёрт возьми, с ним происходит?       Он опускается на низкую кровать, откидывается назад и расслабляется на, вероятно, очень дорогой перине. Дезмонд прекрасно осведомлен о богатстве Эцио: очевидно, тот не пожалел средств на обустройство своего убежища. Он со стоном закрывает глаза. Эта комната, как и всё остальные, хорошо обставлена. Дезмонд не уделял большого интереса интерьеру, но успел обратить внимание на уголок для отдыха, шкаф и другие мелкие безделушки и украшения.       Он ложится на подушку и закидывает руки за голову. Перина и подушка на самом деле не такие уж жёсткие. Скорее неудобные, но это не страшно.       «Определённо лучше, чем холодный каменный пол», — мысленно усмехается он.       Вот и всё. Теперь ему просто нужно уснуть… Ладно, Дезмонд. Пора спать.       Он зажмуривается, надеясь, что сможет заставить себя отключиться. Что ему нужно сделать, чтобы уснуть? Он должен чувствовать усталость, не так ли? Но почему-то он этого совсем не ощущает.       — Чёрт, — шепчет он в темноте комнаты.       Похоже, его ждёт долгая ночь.

***

      Солнце только начинает подниматься над горизонтом, когда в дверь комнаты Дезмонда громко стучат. Дезмонд медленно поворачивает голову на подушке и тихонько вздыхает — он так и не смог заснуть этой ночью. Какая радость.       — Дезмонд? — слышится голос Эцио из-за двери.       — Встаю, встаю… — отвечает он, поднимаясь с постели. — Одну минуту, — в самом деле, ему и минуты не требовалось. Он даже не раздевался, всю ночь так и не сомкнув глаз.       Дезмонд неспешно, стараясь потянуть время, доходит до другого конца комнаты:       — Какие-то проблемы? — спрашивает он, чуть приоткрыв дверь.       Эцио смотрит на него с недоумением, и Дезмонд вздыхает, уже почти привыкнув к такому выражению его лица, которое он мог бы описать как: «Не понял, но уточнять не буду». Дезмонд слегка улыбается.       — Макиавелли узнал о том, что ты здесь, он хочет встретиться с тобой, — видимо, лицо Дезмонда в ответ делается особенно кислым, поскольку Эцио вопросительно поднимает брови. — Он ждёт нас в центральном зале.       — А-ах, да… в том самом, — выдыхает он, следуя за Эцио, который быстро спускается вниз. — Конечно, Макиавелли выбрал его. Честно слово, он обожает этот зал. С этой, э-э, гигантской стратегической картой на всю стену. Это даже смешно! Нам ведь она не понадобится. Он просто хочет почувствовать себя королём положения…       Эцио оборачивается к нему с лёгкой улыбкой:       — Этот зал служит нам не только для этого. К тому же, он один из лучших.       — И всё же это излишне. Он рассчитан человек на двадцать, минимум, — замечает Дезмонд. — Но, если Макиавелли так хочется…       — Как щедро с твоей стороны, — с улыбкой отвечает Эцио.       — Ага, очень, — с иронией подтверждает он.       Они подходят к массивным двустворчатым дверям в совершенно ни к чему огромный зал, где должна состояться встреча. На входе их уже ждёт Макиавелли, скрестив руки на груди и держа спину прямо, словно проглотил палку. Сначала он поднимает глаза на Эцио, слегка кивая, затем переводит взгляд на Дезмонда:       — Наставник, рад приветствовать тебя. И твоего…       — Друга, — вмешивается Эцио, жестом указывая на молодого человека. — Позволь мне представить тебе Дезмонда — моего друга.       Макиавелли переминается с ноги на ногу:       — Конечно. Того самого, о котором ты узнал всего лишь вчера.       Эцио кладёт руку на его плечо — жест, который мог бы показаться дружеским, если бы не железная хватка, — и поворачивает его к дверям, махнув рукой, чтобы Дезмонд последовал за ними.       — Поговорим, где нас никто не услышит, — произносит он, пропуская их внутрь и с силой захлопывает за собой двери. Дезмонд краем глаза замечает, как разочарованные ассасины спешно укрываются в углах коридора, прежде чем дверь закрывается перед его носом. Вот ведь… любопытные.       Эцио и Дезмонд останавливаются в стороне, в то время как Макиавелли делает пару шагов вперед, останавливается и внезапно поворачивается к нему, глядя прямо в глаза, но продолжая обращаться к Эцио:       — Я понимаю, что ты веришь, что этот… человек имеет отношение к «божественному» посланию, которое ты получил много лет назад. Но рассказывать ему про остров Тибр, когда вы только познакомились…       — Эй, он мне об этом не говорил, я и так уже знал о нём, — встревает Дезмонд, поднимая руку. Его немного забавляет сердитый взгляд Макиавелли, которым тот одаривает его. — Прошу прощения. Просто хотел прояснить.       — Дезмонд, возможно, тебе не следует… провоцировать Никколо, — уточняет Эцио, потирая рукой глаза.       — Это не так уж и просто, знаешь ли, — надувает он губы. О, нет, особенно когда это приносит ему столько удовольствия.       Макиавелли глубоко вздыхает.       — Я вижу… — осторожно говорит он. — Эцио говорил мне о твоей… осведомленности в вещах, которые тебе не следовало бы знать.       Дезмонд отвечает пожатием плеч.       — Макиавелли, — вмешивается Эцио. — прошу, хотя бы попытайся поверить, что Дезмонд говорит правду.       Бывший наставник склоняет голову, его взгляд выражает неодобрение, но лицо остаётся невозмутимым:       — У него нет доказательств, кроме его странного поведения. Я не сомневаюсь в значимости послания, которое ты получил. Я сам видел Яблоко. Такие вещи нельзя игнорировать. Однако этот… — Никколо кивает в сторону Дезмонда. — …мужчина — всего лишь человек. Необычные узоры на его коже и экстравагантная одежда ещё не служат доказательством того, что он из будущего, — иронично замечает он.       Дезмонд поднимает бровь, осознавая, что Эцио, видимо, рассказал Макиавелли всю правду, или по крайней мере часть её. Это его не сильно удивляет. Этот человек по-прежнему оставался одним из самых близких доверенных лиц Эцио, несмотря на его раздражающую манеру общения.       Эцио бросает в его сторону извиняющийся взгляд, но Дезмонд лишь вновь пожимает плечами.       — Ты веришь в существование Яблока, потому что сам его видел, верно? — задаёт вопрос он. Его глаза странно сверкают. — Тогда всё ещё проще. Нам стоило начать именно с этого, Эцио, — говорит он с улыбкой, поднимая правую руку, перевязанную бинтами, которые тот дал ему.       Мужчина молча кивает, соглашаясь.       Дезмонд развязывает бинт, обнажая предплечье и убеждаясь, что Макиавелли видит его.       — Похоже, не правда ли? — говорит он с усмешкой.       Макиавелли отшатывается назад, поднимая голову в нескрываемом изумлении. Его взгляд мечется между рукой Дезмонда и лицом Эцио:       — Кажется, Эцио забыл… это упомянуть.       Эцио скрещивает руки на груди.       — Ты бы не поверил без… — ассасин делает кивок в сторону Дезмонда, — …подтверждения.       Тот переводит раздражённый взгляд с одного на другого и вздыхает. И да, Дезмонду это чертовски нравится.       — Хорошо, — в конце концов произносит он. — Я оставляю за тобой право решить, доверять этому юнцу или нет. Однако я сохраняю за собой право сомневаться, — мужчина устремляет на Дезмонда внимательный взгляд. — И я буду за ним присматривать. Но… я просил доказательства, и получил их… хотя бы что-то, — усмехается он. — Тем не менее, всё это по-прежнему кажется мне крайне маловероятным.       — Благодарю тебя, друг мой, — говорит Эцио, склоняя голову.       Макиавелли только отмахивается:       — Да, да, не заставляй меня об этом жалеть, — он делает паузу. — Однако, нам всё же нужно решить, что вы скажете остальным.       Эцио переводит взгляд с Макиавелли на Дезмонда. Он ободряюще кивает, и ассасин, коротко улыбнувшись в ответ, снова обращает взор на бывшего наставника:       — Я собираюсь рассказать правду тем, кто уже знает об имени, данном мне богиней, таким как моя сестра или Леонардо, — Макиавелли кивает. — А что касается остальных… Мы можем сказать, что Дезмонд прибыл из другой ветви Братства.       Дезмонд едва сдерживает улыбку, ощущая тепло от того, что их мысли настолько совпадают.       — Мы могли бы сказать всем, что я из Леванта. Я неплохо говорю по-арабски.       Эцио слегка наклоняет голову и оборачивается к нему:       — Да?       Дезмонд отвечает смущённой улыбкой.       — Что ж, тогда, полагаю, решено, — Эцио поворачивается назад к Макиавелли.       Тот кивает:       — Это может сработать. Я изучу ветви в том регионе — лучше удостовериться, что это не вызовет подозрений.       Макиавелли отходит от них, направляясь к двери. Он останавливается, держа руку на ручке:       — Пожалуйста, будьте благоразумны, даже в мелочах, и не принимайте поспешных решений, — он вздыхает, открывая дверь. — Может настать момент, когда я не смогу вас прикрывать.       Оставив дверь приоткрытой, Макиавелли уходит. Эцио и Дезмонд молча обмениваются взглядами в тишине.       — Ну… Могло быть и хуже, — подводит итог Эцио.

***

      Эцио ведёт Дезмонда в оружейную. И хотя он упоминает, что знает её расположение и может самостоятельно выбрать оружие, Эцио настаивает на сопровождении.       — Не все здесь ещё тебя знают. Лучше я буду рядом и сам представлю тебя другим, — объясняет Эцио. Что вполне разумно.       Проходя мимо ассасинов и новичков, Эцио обменивается с ними приветствиями, спрашивает о миссиях или тренировках. Один из убийц, разговаривая с Эцио, заинтересованно поглядывает на Дезмонда. Эцио делает вид, что не обращает внимания, и представляет Дезмонда только в конце, перед тем как они расстаются. Так продолжается почти с каждым.       Дезмонд с иронией наблюдает за растущим недоумением и раздражением ассасинов, которые, чёрт возьми, понятия не имеют о том, кто он такой, пока Эцио наконец не проясняет это.       — Мы на месте, — говорит мужчина, распахивая тяжёлые двери. — Давай подберём для тебя что-нибудь из экипировки. За мантией, думаю, придётся обратиться к портному, но сначала посмотрим, что у нас есть.       Дезмонд с интересом оглядывает помещение с тёмными каменными стенами — вероятно, наиболее практичную часть убежища на данный момент. Это имеет смысл. Ведь это в основном склад.       Он присаживается, внимательно осматривая ряды наручей. Поднимает один из них, оценивая его вес:       — У меня уже есть скрытый клинок, — отмечает он. — Не уверен, обратил ли ты внимание…       — Ах, да, — откликается Эцио с другого конца комнаты, подходя ближе, — могу я взглянуть?       Дезмонд поворачивается и поднимает рукав, демонстрируя механизм:       — Вот. Он работает по тому же принципу, но устроен иначе.       Эцио прищуривается, рассматривая клинок.       — Форма лезвия отличается от той, к которой я привык. Но различия минимальны. С некоторой доработкой, возможно, мы подберём к нему наруч, — он задумчиво продолжает: — Похоже, нам следует навестить Леонардо.       Лицо Дезмонда сияет при этих словах.       — Это было бы замечательно. Я бы очень хотел… познакомиться с ним.       Старший ассасин бросает на него тёплый взгляд:       — Я уверен, он тоже будет рад вашей встрече, хотя и не знает тебя.       Дезмонд лишь улыбается в ответ.       Они проводят примерно час, осматривая и перебирая разнообразное снаряжение в комнате. Дезмонд примеряет несколько мантий, чтобы проверить, подходят ли они ему по размеру, а также несколько пар наручей и перчаток. Он находит те, что хорошо сидят на его руке с отметинами Ису, и удовлетворенно кивает. Найденные им мантии потребуют некоторой подгонки, но в целом они вполне неплохи.       — Эй, а что это? — он останавливается, замечая что-то в углу стеллажа, похожее на кожаный ремень. Он берет его в руки и разворачивает.       Это выглядит как…       — О, это… Я его сделал сам. Не без помощи, конечно, — не очень уверенно отвечает Эцио. — Думаю, это напоминало мне о Святилище в Монтериджони. Те статуи…       — Ты пытался воссоздать пояс Альтаира, — мягко говорит он. И действительно, пояс очень похож. Гравировка отличается, но Дезмонд ощущает лёгкую ностальгию, глядя на него.       — Да, но не уверен, что получилось. Я хотел его выбросить. Похоже, кто-то нашёл его и подумал, что это часть арсенала… — Эцио пытается взять пояс, но Дезмонд отдёргивает руки.       Он изучает пояс, после чего поднимает на Эцио умоляющий взгляд:       — Могу я забрать его?       Эцио смотрит в глаза Дезмонду, его рука всё ещё вытянута, чтобы взять пояс. Затем он опускает её и отводит взгляд:       — Честно говоря, мне неловко, что моё не самое лучшее творение окажется на виду у всех, но я не вижу причин отказывать.       На лице Дезмонда появляется радостная улыбка, и он тут же примеряет пояс, обматывая его вокруг талии. Пояс сидит отлично, и, несмотря на замечание Эцио, сделан весьма качественно. Он ему нравится.       Эцио кашляет, прерывая тишину:       — Ну что ж, теперь подберём обувь?

***

      — Видимо, всё же придётся сходить к сапожнику, — замечает он, когда Дезмонд примеряет уже пятую пару обуви. — Они тебе не подходят. Надень пока эти лёгкие туфли, хотя они вряд ли сгодятся даже для короткой прогулки.       — Хорошо, Эцио, только вот проблема — у меня нет денег, — мрачно говорит Дезмонд, глядя на свои ноги.       Старший мужчина машет рукой:       — Не беспокойся, я заплачу.       Дезмонд морщится:       — Я не хочу, чтобы ты был моим… спонсором.       Эцио с недоумением качает головой:       — Я не знаю, что это означает, — но по его взгляду Дезмонд чувствует, что он догадывается о чём-то, хотя насколько тот близок к истине — вопрос другой.       — Просто… я не хочу, чтобы ты делал это из-за обязательства. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя в чём-то должным мне, — тихо говорит он.       Эцио подходит ближе и осторожно берёт руки Дезмонда, прижимая их к своей груди:       — Я делаю это не из-за чувства долга, — не соглашается он, — а потому что сам этого хочу. У меня достаточно средств. И я могу позволить себе это.       Дезмонд тихо мычит, нахмурившись, затем высвобождает руки из ласковых рук Эцио.       — Хорошо. Если ты уверен…       Эцио отвечает ему широкой улыбкой:       — Уверен.

***

      Они начинают с быстрых задач, таких как подгонка мантии для Дезмонда и прочего.       После они отправляются к сапожнику, и, к удивлению Дезмонда, этот процесс оказывается довольно быстрым, занимая всего несколько часов. Эцио отлично знает, что ему нужно, и как правильно всё объяснить мастеру. Сапожник, знакомый с предпочтениями Эцио как постоянного клиента, внимательно измеряет ноги Дезмонда, примеряя несколько пар готовой обуви. После краткого размышления, он обрисовывает контур его стопы и удаляется в свою мастерскую.       — Дайте мне немного времени, и я подгоню сапоги для вас, сеньор, — говорит он Дезмонду, а затем обращается к Эцио, тихо уточняя цену. Эцио без колебаний кивает и передаёт ему мешочек с монетами.       «Немного времени» в итоге занимает около часа, что оказывается быстрее, чем ожидал Дезмонд. Он подозревает, что Эцио заплатил дополнительно за скорость. Чёрт побери этого парня.       Наконец, с новыми сапогами в руках (или, лучшие сказать, на ногах), они покидают сапожника. Кожа немного жёсткая, но Дезмонд знает, что такую обувь нужно просто разносить. Его одежда, теперь идеально сидящая на фигуре, сначала тоже казалась странной — он не привык к тому, насколько она плотно прилегает к телу и ощущается на коже. Но вскоре он начинает наслаждаться ходьбой, когда ткань легко развевается за его спиной на ветру.       Эцио улыбается, когда Дезмонд впервые быстро поворачивается в новой мантии, чтобы проверить, как она сидит, и молодой мужчина отвечает ему улыбкой.       — Мы находимся рядом с мастерской Леонардо, — говорит Эцио, взглянув на Дезмонда. — Ты же хотел с ним встретиться, верно? Он мог бы отрегулировать твой клинок.       Дезмонд радостно улыбается. Конечно, он хотел бы встретиться с Леонардо да Винчи! Что ещё за вопрос? Он оглядывается по сторонам, осматривая окружающие улицы и здания, и ему кажется, что он узнаёт этот район. Насколько он помнит, мастерская Леонардо должна быть где-то к югу отсюда. Дезмонд пробует новые сапоги, перекатываясь с пятки на носок, и слегка хмурится.       — Как насчёт небольшой гонки?       Эцио поднимает бровь, заинтересованно глядя на Дезмонда:       — И что я получу, если я выиграю?       — Оу, играешь по-крупному, — смеясь отвечает он, готовясь к забегу.       Не теряя ни секунды, они оба стремительно срываются с места, ловко взбираясь по каменным стенам Рима.       Дезмонд проигрывает.