Назови меня «А-Жань»

Чу Ваньнин не из тех преподавателей, кто отменяет занятия по состоянию своего здоровья или каким-то другим непредвиденным ситуациям. Всегда собранным и сдержанным он приходит на работу только с одной целью: дать будущим докторам как можно больше знаний и умений, чтобы медицина будущего не погрязла в пучине незнающих врачей и взятках. Даже если он в предобморочном состоянии, то всё равно идёт на работу, надев маску на лицо. Ректор и друг Чу Ваньнина, Сюэ Чжэнъюн, на протяжении всей работы делает ему выговоры за это, но мужчина пропускает мимо ушей все слова начальника и друга. Упорно, выпив горстку обезболивающих, он продолжает работать. И так год за годом. Но в один осенний день что-то пошло не так. Чу Ваньнин посреди ночи просыпается от бесконечных ворошений Мо Жаня. Сперва Чу Ваньнин лишь слегка бьёт парня в бок, прося угомониться. Но тот не реагирует ни на слова, ни на действия Чу Ваньнина. Мужчина включает ночник в виде белого кота, подарок от Мо Жаня на их первый месяц отношений, Чу Ваньнин даже спустя шесть месяцев отношений пылинки с него сдувает и протирает каждые три дня от грязи. Не слишком яркий свет озаряет комнату и соседнюю сторону дивана, и он ужасается: совсем бледный и безжизненный Мо Жань смотрит на него. — Золотце, выключи, пожалуйста, свет, — хрипит он и задыхается в приступе кашля. Молодой человек с головой укутывается в одеяло, но его тут же стаскивает Чу Ваньнин и отбрасывает в сторону. — Ты весь горишь, Мо Жань! — ужасается Чу Ваньнин, потрогав лоб Мо Жаня. Он будто трогает не человека, а печку. Мужчина хватает отброшенное одеяло и заворачивает своего дрожащего молодого человека в него и бежит за аптечкой. Сам Чу Ваньнин очень часто болеет и аптечка с противовирусными, жаропонижающими, таблетками от горла, сиропами от кашля и градусником лежат в его же комнате. Он быстро достаёт из ящика шкафа громоздкую пластиковую коробку, где лекарств на любой цвет и вкус, хоть свою аптеку открывай. Немного порывшись, мужчина находит электронный градусник, сразу достаёт жаропонижающие таблетки и ампулы со шприцами. Это на всякий случай, если температура поднялась слишком высокая и обычная таблетка не справится. — Где же тебя так угораздило, Мо Жань, — спрашивает Чу Ваньнин скорее сам себя, чем Мо Жаня, почти умирающего на его кровати. — Не знаю, золотце, — собравшись с силами, отвечает он. Чу Ваньнин щёлкает его по носу. — Дурак ты мой, молчи. Горло болит? Только кивни, а не надрывайся. Кивок. Чу Ваньнин ставит градусник и снова бежит к столу за таблетками от горла и травами для полоскания. Он находит всё нужное как раз к тому времени, как градусник измеряет температуру. «39.5» Чу Ваньнин ужасается при виде цифр на табло термометра. Таблетка не собьет такую высокую температуру, остаётся только ставить укол. — Ложись на живот и снимай штаны, сейчас буду ставить тебе укол. Чу Ваньнин старается не поддаваться панике. Это всего лишь температура, всего лишь температура. Его руки трясутся. «Я врач, чёрт меня дери!» Выдыхает он, потихоньку успокаиваясь. Мо Жань за все время их отношений ни разу не заболевал настолько серьёзно. И заболевал ли он вообще? А вот сам Ваньнин заболевал. И он не помнит моментов, чтобы Мо Жань уступал рациональное мышление панике. — А ты умеешь? — Чу Ваньнин хочет вставить кляп в рот Мо Жаню, чтобы он замолчал, не надрывал свой голос. Мо Вэйюй полностью переворачивается на живот, пока сам Чу Ваньнин готовит нужное для процедуры. Спирт, ватка, ампула с лекарством и сам шприц готовы. Чу Ваньнин смотрит на приготовленное не отрываясь. Он только и может, что вымолвить глупые слова. Голос, к счастью, не подводит. — Глупые вопросы, я прежде всего врач, потом уже преподаватель анатомии и патологии. А будешь много болтать, то специально в нерв попаду. — Ты жестокий. — Я что сказал? Мо Жань тут же затихает и утыкается лицом в подушку. *** Не спав почти всю ночь и меняя холодные компрессы на лбу Мо Жаня, Чу Ваньнин чувствует себя более измотанным, чем когда проводит шесть пар подряд у студентов. Но он смог добиться того, что высокая температура сбилась до отметки 36.6. Пожертвовав своими сном и нервами, но сумел. Чу Ваньнин заваривает траву для полоскания и оставляет настаиваться на сорок минут. Он тихо заходит в комнату, но Мо Жань уже не спит. Он находится в полусидящем положении, облокотившись на стену. — Доброе утро! — для больного человека он приветствует его слишком бодро. Мо Жань машет одной рукой Чу Ваньнину, подзывая его к себе. Ваньнин в мгновение ока оказывается в объятьях Мо Жаня. Мужчина целует его в щёку и устраивает голову на соседней подушке. Парень тоже спускается ниже, на уровень Ваньнина, кладя одну руку ему на талию. Даже больной и измученный Мо Жань самый красивый и любимый для Чу Ваньнина. Его сердце сжимается от вида Мо Вэйюя. Хочется поцеловать его и поскорее вылечить. Ваньнин проводит пальцами по щеке Мо Вэйюя. Его руку ловит сам парень и легонько сжимает его ладонь. — Доброе, ты зачем вскочил? Спи, ты не спал всю ночь. — Ты тоже не спал, — возражает Мо Жань, осматривая своё золотце. Бледный вид Чу Ваньнина ему совсем не нравится. — Кто бы тогда тебя, раздолбая, лечил? — Чу Ваньнин укрывает Мо Вэйюя скинутым одеялком. Он губами щупает лоб. «Холодный» и с облегчением выдыхает. Температура в ближайший час точно не поднимется. Чу Ваньнин смиряет Мо Жаня строгим взглядом. Хочется побить его за пренебрежение к себе, а потом обнять и поцеловать. — Сколько раз говорил тебе одеваться теплее. А ты: «Нет, золотце, там тепло!» Мо Жань принимает оскорблённый вид. Он показушно отворачивается от Чу Ваньнина, сложив руки на груди. Мужчина цокает языком, думая о том, что Мо Жань всё ещё такой ребёнок. — Но там правда было тепло! — снова возражает Мо Жань. Его сиплый голос режет Чу Ваньнину по ушам. Мужчин накрывает ладонью рот Мо Вэйюя, чтобы тот хотя бы десять минут помолчал. Но тут же отдёргивает руку, ощущая, как горячий язык размашисто лижет ладонь. — Подумаешь, ветерок и дождик шли. У меня иммунитет непробиваемый, а вот ты болеешь постоянно, конечно я буду волноваться и заваливать вопросами о твоём здоровье! — Настолько было тепло, что ты всю ночь в бреду пробыл? И как я не заметил того, что ты начал заболевать. Зато мне все мозги проел: «Золотце, одевайся теплее», «Золотце, выпей горячего чаю, иначе простудишься», «Золотце, надень эти сапоги, они намного теплее». Мо Жань, мне приятна твоя забота, но о себе тоже нужно думать. С этого момента я слежу за твоим здоровьем лично. Ещё одной такой ночи я не переживу. Больше они не разговаривают. Чу Ваньнин сменяет спиртовой компресс на горле, даёт выпить травяной отвар Мо Жаню. Тот морщится, пока пьёт это противное снадобье под бдительным взглядом партнера. Мужчина впускает пальцы в растрёпанные волосы Мо Жаня, пытаясь их распутать. Непослушные пряди не поддаются мягким движениям руки, Чу Ваньнин прикусывает нижнюю губу и тянется за расчёской. — А-Жань, не дёргайся, я тебе волосы расчешу, — Мо Вэйюй дёргается от этого обращения. Ваньнин смущённо кашляет в рот, пока распутывает его волосы. Они поддаются легко. Колтуны потихоньку распутываются, шелковистые пряди ниспадают до плеч. Чу Ваньнин любуется. Он обожает волосы своего Мо Жаня, любит перебирать их в руках, запускать пальцы в них и массировать кожу головы. Каждый вечер после работы для них это, как ритуал: расчёсывать друг другу волосы. Мо Жань часто позволяет себе больше вольностей, то поцелует в макушку, то в шею или в плечо. Пульс Чу Ваньнина усиливается в этот момент, а сердце вылетает из груди. Он ничего не слышит и не видит, может только чувствовать чужие губы на своей коже. И Чу Ваньнину это нравится. Мо Жань для него всё, абсолютно весь мир, ведь именно с ним Чу Ваньнин чувствует себя счастливым. Мужчина вздыхает и целует Мо Жаня в макушку, поворачивает к себе его лицо и продолжает осыпать лицо поцелуями: щёки, веки, лоб, нос, губы. — Ваньнин, — Мо Жань ставит бокал с противной жидкостью на прикроватную тумбочку и обнимает мужчину в ответ. — Прости меня за грубость. И за то, что пытался накричать. Чу Ваньнин обнимает его в ответ, покачивая, как маленького ребёнка. Мо Вэйюй снова кашляет, отворачиваясь в сторону от мужчины. Мужчина берёт его лицо в свои руки, смотря в тёмно-фиолетовые глаза, и говорит: — Не извиняйся просто так, ты ничего из этого не сделал. Лучше полежи молча. И обещай, что теперь будешь следить и за собой тоже, а не только за мной. Чу Ваньнин не просит, а умоляет. Смотрит на него, широко раскрыв глаза. Мо Жань же улыбается и кивает. — Обещаю, золотце. А назови меня ещё раз «А-Жань» — Много хочешь. Мо Жань тихо хихикает над своим Ваньнином и закрывает глаза. Они оба должны выспаться, чтобы выйти на работу здоровыми и с новыми силами.