Ром и кофе

      Итачи сидел в баре почти один. Немудрено, время уже давно за полночь, помимо него тут сидели те, кто хотел напиться вдрызг и забыться на дне очередного стакана с алкоголем. Разве что бармен среди этого уныния олицетворял собой дневное светило.       Учиха наблюдал за ним, медленно потягивая кофе с ромом. Пятница благоволила заказать что-то другое, но он хотел быть в сознании к концу этой ночи. Ему нужно было думать. Много думать. О том, что бармен всегда излучает доброжелательность и благодушие, в любой день недели, в любое время дня и ночи. И это не напускное, Итачи видел это, парень действительно располагал к себе, излучая какой-то внутренний свет.       Мужчина опустил взгляд в чашку, думая о том, что парень напоминает ему этот самый ром в его кофе. Бьющий в голову, заставляющий расслабиться, улыбаться какой-то чепухе. Каждый раз, когда он сюда приходил, парень будто отодвигал собой пасмурное небо за пределами бара вместе со всеми проблемами. — Тяжёлый день, Итачи? — вдруг раздалось рядом.       Учиха поднял взгляд на Наруто, едва заметно кивнув: — Слегка повздорил с роднёй.       Узумаки улыбнулся, протирая только что вымытый стакан: — С кем не бывает. Помиритесь.       Всего несколько слов, а у Итачи будто гора с плеч, а в голове набатом это лёгкое «помиритесь». Разумеется, так и будет. И меланхолия медленно отступает.       Наруто смотрит на постоянного клиента с теплотой, размышляет о чём-то своём, произносит вдруг: — Если хочешь, я подброшу тебя до дома. Мы закрываемся через полчаса, а через час я смогу тебя отвезти, если хочешь.       Итачи смотрит пристально на парня, но кивает положительно: хоть он и не пил чистый алкоголь, но те три чашки здорово давали в голову. Садиться за руль самому было уже опасно.

***

      Они проехали на мотоцикле несколько кварталов, прежде чем с неба всё же зарядил дождь. Итачи лишь радовался, что Наруто действительно умеет управляться с мотоциклом в такую погоду, иначе они давно бы перевернулись на ставшей скользкой дороге.       Когда они заехали на подземную парковку, Итачи кивнул в сторону выезда, за которым усилилась буря: — Не дури, это уже опасно. Переночуй у меня.       Наруто бросил взгляд в ту же сторону, обдумывая что-то, но кивнул в конце концов: — Ладно, ты прав.       Не то чтобы они совсем не были знакомы, всё же, Саске, младший брат Итачи, был когда-то одноклассником Наруто, да и их родители были дружны, но до близкого знакомства так и не дошло. Сначала Итачи избегал появляться на общих посиделках, а затем Узумаки и вовсе переехали в другую префектуру.       Лифт поднимался достаточно быстро, но Итачи всё же успел спросить: — Почему ты вернулся в Коноху?       Они уже выходили на этаже Итачи, когда Наруто нашёлся, что ответить: — Не только у тебя бывают недопонимания с родными.       Учиха ничего не ответил, открывая двери и пропуская гостя в квартиру. Наруто стянул с ног кроссовки, оглядывая прихожую, всё же дополняя свой ответ: — Мама настаивала на браке с одной из дочек её подруг. А я не то чтобы по девочкам. Ну, отец и дал ключи от квартиры бабули, чтобы я мог переждать гнев матери.       Итачи хмыкнул, стягивая с плеч промокшее насквозь пальто: — Надо же, у меня ведь такая же ситуация.       Наруто с удивлением смотрел в спину брюнета, тряхнув отросшими блондинистыми волосами: — Да ну? Серьёзно?       Итачи улыбнулся лишь краешком губ, накрывая голову Узумаки пушистым полотенцем: — Серьёзнее некуда.       Итачи прошёл на кухню, включая кофеварку, когда за его спиной послышалось: — Тебе бы не стоило пить ещё кофе сегодня. Ты и так четыре чашки уговорил, да ещё и с ромом.       Наруто остановился в дверях, глядя на Итачи достаточно серьёзно, чтобы тот внял заботливому голосу и выключил кофеварку, вместо него ставя чайник на плиту: — Пожалуй, ты прав.       Учиха достал из сушилки две чашки, порылся в поисках заварки. Наруто подошёл ближе, и Итачи заметил, что он весь продрог. — Ванная там, дальше по коридору. Тебе стоит принять горячий душ, чтобы не заболеть. Иначе кто будет поить меня таким восхитительным кофе с ромом.       Мужчина не лгал: напиток в исполнении Наруто получался восхитительным, с лёгкой горчинкой, а не похожим на смолу со спиртом. Узумаки смущённо хмыкнул, направляясь в указанную сторону: — Не такой уж восхитительный, даттебайо.       Итачи позволил себе улыбнуться: словечко-паразит вырывалось у Наруто достаточно часто в начале их знакомства, как подозревал мужчина, из-за его сильного волнения.       Он знал от Саске, что Итачи понравился ему. Знал, что Наруто считает его красивым, сексуальным. Младший брат шипел на него в трубку, словно змея, делясь словами приятеля во всех красках, прося с угрозой в голосе прекратить использовать на Наруто весь свой арсенал обольщения. Итачи не знал, кто кого соблазнял на самом деле: он, вечно в строгих костюмах и любимых тёмно-бордовых рубашках, с неизменным низким хвостом чёрных, как воронье крыло, волос, с сочащимся из всех щелей лоском и статью; или же Наруто, в этих ярких футболках, джинсах, с растрёпанной светлой шевелюрой, дразнящий своими внимательными взглядами и улыбками. Он тогда пообещал отото «снизить градус», но обещание выполнять не получалось. Ему хотелось заполучить в свои объятия этого солнечного бармена, хотелось вытряхнуть из одёжек, провести губами по загорелой смуглой коже вдоль позвоночника, чтобы вызвать тихий смешок или стон. Итачи любил голос Наруто. — Итачи, у тебя сейчас чайник выкипит, если ты его не выключишь.       Сбоку послышался щелчок рычажка конфорки, и Итачи скосил взгляд на Наруто. Распаренный, в одном полотенце на бёдрах, он смотрел так же внимательно, с весельем в глазах, будто знал, чувствовал, чего хочет Учиха. — Знаешь, Саске сказал мне, что обычно ты терпеть не можешь кофе. И что вне офиса засунуть тебя в строгий костюм может только особый случай. И что, судя по всему, ты очень сильно пытаешься заставить меня тебя хотеть.       Итачи хмыкнул, мысленно дав Саске подзатыльник: если бы он хотел помощи младшего брата в амурных делах, он бы попросил. Узумаки провёл горячими пальцами по его запястью, проникая под манжету, обхватывая его руку своей. — Ого, да тут чечётку танцевать можно, — выдохнул он, чувствуя пульс Итачи кончиками пальцев. — А внешне такой холодный и невозмутимый.       Итачи перехватил смуглую руку, вглядываясь в синеву чужих глаз пристально, будто хотел загипнотизировать. Он навис над Наруто, выдыхая в его рот: — Мой глупый младший братец слишком много болтает. Но болтает одну лишь правду.       Наруто сглотнул вязку слюну, поражаясь тому, насколько холодными были руки Итачи. Он нервно усмехнулся: — Меня ты отправил в душ греться, а сам?       Итачи чуть скривил губы в усмешке, едва ощутимо касаясь боков Узумаки: — Если ты не будешь против, я погрею свои руки об тебя.       Наруто прикрыл глаза, вздрагивая от касаний, от вкрадчивого голоса старшего из братьев Учиха: — Зависит от того, в каком именно месте ты будешь их греть.       Теперь Итачи откровенно посмеивался, выдыхая в шею бармена: — В каждом, до которого дотянусь.       Наруто прикусил губу, сдерживая рвущиеся проклятия на голову брюнета, если он не поторопится и не сделает хоть что-то, кроме едва ощутимых касаний. Итачи будто издевался над ним, будто получал удовольствие от растягивания прелюдии. Наруто хотел большего, много большего, но боялся развеять этот момент, нарушить тягучее удовольствие любовника. Вместо слов он медленно поднял руку, слепо кладя её на грудь Итачи, медленно вытягивая пуговицы из петель рубашки, обнажая худое, но натренированное тело.       Итачи позволил себе медленно провести губами от скулы Наруто до ключиц, с удовольствием слушая рваный вздох, запоминая, где и как нужно коснуться, чтобы услышать его вновь. Наруто еле сдерживал свои порывы сделать всё как обычно, быстро и громко, как это происходило с другими любовниками. Но эта тишина вокруг была слишком живой, интимной, чтобы нарушать её громкими стонами, а ласки Итачи вводили в какой-то транс, заставляя забыть о поспешности.       Учиха был доволен тем, что Наруто позволял делать всё неспешно. Он видел, чувствовал, как почти готов сорваться с цепей блондин под его руками, как он кусает губы, сдерживая громкие фразы и стоны. Итачи нравилась тишина, нравилась эта тягучесть. Он умел быть быстрым, и даже позволил бы себе это однажды, если бы его терпение лопнуло не дома, а в том баре. Он представил себе эту каморку, куда уходил Наруто за ингредиентами для коктейлей, представил, как ему пришлось бы зажимать рукой чувственный рот Узумаки, чтобы их не услышали в зале, пока он вколачивался бы в податливое тело любовника, стремясь как можно скорее достичь разрядки.       Возбуждение током прошило Учиху, он сжал пальцы на бёдрах Наруто, выдыхая сквозь зубы: — Даже сейчас, держа тебя в своих руках, я уже думаю о том, как буду заниматься с тобой любовью в баре, в чёртовой каморке, из которой так часто торчит твой зад, когда ты что-то там ищешь.       Теперь настала очередь Наруто тихо смеяться, ведя пальцами по прохладной бледной коже Итачи вдоль позвоночника вниз, выдёргивая рубашку из брюк: — Я чувствовал на себе эти твои взгляды. Видел потом в твоих глазах, как ты оцениваешь меня, как подрагивают твои пальцы на кофейной чашке.       Итачи позволяет себе наконец накрыть рот Наруто своим, раздвигая его губы языком, исследуя, сцеловывая вкус фруктового льда, который Наруто посасывал в перерыве между посетителями. Благо, за барной стойкой кроме самого Итачи никого не было, и никто не видел эту эротику, кроме него. Теперь Итачи понимал: Наруто дразнил его, нарочно слизывая с пальцев растаявший сок, вместо того чтобы сразу вымыть руки.       Они прижались друг к другу, хватаясь за бёдра, притираясь, вызывая наконец громкие стоны, давая толчок к продолжению. Итачи вёл его за руку в спальню, в полумрак, заставляя упасть на постель, нависая над ним. Послышались сдавленные стоны Наруто, когда Итачи наконец добрался до его члена. — Даттебайо, Итачи!       Учиха ласкал его уже не так медленно, как ему хотелось, нетерпение любовника передалось ему. Хотелось уже поскорее добраться до главного блюда меню, распробовать, прочувствовать, узнать, каким может быть его любовник в постели. Итачи помог ему сбросить со своих плеч рубашку, расстегнул ремень, когда Наруто навис над ним, снова утягивая в поцелуй. Итачи начинал гореть от жажды большего, царапая ногтями голову Узумаки, вызывая почти звериные ноты в его голосе: — Итачи, только не голову…       Вот оно, слабое место Узумаки. Итачи с наслаждением провёл ногтями ещё раз, зарываясь в густую шевелюру, замечая опасный огонёк в глазах любовника. Наруто сдёрнул с бёдер Учихи брюки вместе с бельём, ягодицами притираясь к высвобожденному члену. — В твоей спальне есть смазка и презервативы, или ты держал обет целомудрия до меня в твоём доме? — попытался пошутить Наруто, чтобы хоть немного сбросить напряжение, охватившее его. Он понимал, что такими темпами долго не продержится, ведь Учиха, мать его, доводил до исступления, до звёзд перед глазами своими действиями.       Итачи вновь вернул себе главенство, перевернув Наруто на спину, выуживая из ящика требуемое. Он опустил взгляд вниз, вкрадчиво отвечая: — Целомудренным я точно не был.       Они вызывали друг у друга жгучую ревность в отношении всех тех, кто был до них, этих счастливчиков и счастливиц, бывавших в их объятиях. Но Наруто точно не на что было жаловаться: Итачи действовал умело, осторожно, почти мягко, если не считать метивших его шею и грудь зубов Учихи. Он не сопротивлялся, напротив, сам подставлялся под жаркий рот и острые зубы. По их телам уже катился пот, руки скользили, собирая солёные капли, размазывая их по телам. — Итачи, даттебайо, хватит, я не хрустальный! — взмолился наконец Наруто, притягивая любовника к себе.       Итачи тихо рассмеялся, его дыхание пером прошлось по коже Узумаки. Он навис над парнем, сжимая его бёдра, чуть приподнимая их. Наруто раскатал презерватив на его члене, сдобрив смазкой из флакона, с тихим «ну же» направляя в себя. Придушенные стоны отразились от стен спальни, набатом возвращаясь в уши любовников. Итачи откинул голову чуть назад, наслаждаясь первыми мгновениями. Наруто тянулся к нему руками, оглаживая там, где мог, смотрел, пытаясь разглядеть в темноте комнаты хоть что-то. Итачи двигался медленно, раскачиваясь, проникая всё глубже, чувствуя, как скрещиваются за его спиной ноги любовника. Наруто потянул его на себя, заставляя упасть, чтобы зарыться в чёрный шёлк волос, самому податься навстречу движениям Итачи. Учихе казалось, что он вот-вот потеряет контроль над собой с этим невозможным парнем. А так хотелось насладиться им подольше этой ночью.

***

      Итачи проснулся первым от телефонного звонка. Бросив взгляд на экран, он поморщился, всё же отвечая: — Отото, если ты звонишь просто так, то я кладу трубку.       На другом конце трубки послышалось удивление: — Ты спишь? Всё ещё? Ты здоров? Уже десять утра. — У меня выходной, сколько хочу, столько и сплю.       Молчание, казалось, было пропитано лёгким шоком. Наконец, Саске догадливо протянул: — По всей видимости, была бурная ночка.       Наконец, недовольный ранним пробуждением Наруто буркнув в шею Итачи: — У кого-то она была ещё и рабочей, добе. — Теме?! — послышался удивлённый голос младшего Учихи.       Итачи сбросил звонок, понимая, что взволнованный Саске может начать выяснять подробности, что это Узумаки делает в постели его аники. Он вернул телефон на тумбочку, вновь обнимая сонного Наруто, растянувшегося на его груди. — Если ты никуда не торопишься, я бы поспал ещё немного. Мне снова на ночную смену, — пробурчал блондин, зарываясь носом в одеяло.       Итачи хмыкнул, ближе притягивая парня к себе: — Спи, Наруто. Я совершенно никуда не тороплюсь.