Листопад исписанных страниц

Юкичи всегда поступал правильно. С самого детства Юкичи делал только то, что было правильно: читал нужные книги, обучался только правильным наукам, не прикасался ни к чему, что требовало бы уверток и обмана. Их Юкичи не признавал и не терпел. Это было неправильно. То, что неправильно, пятнало. Юкичи быть запятнанным и обезображенным никогда не хотел. Сын был отрадой родителей, он даже путь меча выбрал потому, что тот казался ему самым правильным. Честь самурая, она завораживала. Честь, что не позволяла обнажить клинок против любого… Именно поэтому он не понимал ее, именно поэтому она — бельмо на глазу. Яркое доказательство того, что неправильно. Юки. Юки — была неправильной. Всегда. Она поступала эгоистично, доверяясь, как говорила, сердцу. Могла даже солгать родителям. Она могла… Даже не так - она делала все, что он себе не позволял. Она на путь меча встала, запятнав его одним своим существованием. Юкичи не мог этого терпеть, это было неправильно, это было неприемлемо! Он так и сказал - честно, без утайки, при всей семье, он сказал от всего сердца, но… Она не раскаялась, она не признала, что неправа. Она лишь улыбнулась, Юки чертова Юки смотрела на него, прямо в душу, ничего не говоря, пока вокруг говорили, что у нее талант. О том, что она, возможно, уникум, которого больше не найти. Она смотрела и не смеялась, даже когда остальные вздыхали: «Очень жаль, что не брат. Женщина - это как-то всё-таки неправильно». Юкичи рушился, они говорили одно, но делали иначе. Он не мог простить ей этого, не мог принять. Ее неправильности, ее неподходящего идеалам дара, того, что она существует. Он жаждал победить ее как истинный воин, он жаждал разбить это спокойное принятие, безразличие и вытянуть наконец… Она была его двойняшкой, одно лицо. Он надеялся, что у нее сил хватит признать несовершенство и отступить. Потому что так правильно. Юкичи осознал, что чувства — неправильно, слишком рано. Потому что смотреть на Геничиро так, как иногда ему смотрелось, было неправильно. Юкичи знал. И потому он себя в руках держал. Но быть рядом с Геничиро — вот что было правильно. Поддерживать, помогать, верить, что когда-нибудь глаза этого человека наполнятся счастьем. Тем самым, которое было правильным, тем самым, которое он видел в глазах родителей. Тем самым, что неправильно было для него самого. Он верил, пока… Она разрушила все, сама разрушила все то, что он так тщательно держал в себе. Эти неправильные чувства: зависть, невозможность, желание. То, что он запирал правильными замками, то, что он старался выкинуть из головы навсегда. Ту неправильность, что отравляла жизнь. Юки, снова Юки! Будь это другая женщина, все было бы легче. Все было бы проще, но его неправильная сестра... Она не любила Геничиро. Она так и сказала. Что никогда ему принадлежать не будет. Глупая Юки не понимала, сколь правильно было прожить жизнь именно с ним. Глупая Юки постоянно отказывала и сбегала крышами. Юкичи не понимал… Почему Геничиро только больше желал ее, почему не мог бросить? Почему? Каждый раз, когда эта неправильная женщина кривилась или говорила язвительно, каждый ее взгляд... Геничиро ловил с трепетом, он ждал ее, жаждал, желал больше всего на свете. Словно сокровище… Эта неправильная женщина… Она дразнила его. Насмешливым "Ген-чан". Надеждой, которая никогда не стала бы реальностью. Она искала себе мужа… Эта новость Юкичи сломала. Она лгала в каждом своем жесте, в дыхании, в существовании, во всем… "Это правильно", - он убежал себя именно так. Один раз в жизни это правильно. Уничтожить все скопление порока и неправильности. Уничтожить раз и навсегда. Это правильно. Он обманул всех: Геничиро, родителей; их силами все получилось правильно… Только Юки улыбалась. Ей было больно, она получила по заслугам, как он ей и сказал: «Познай страдания, ты, скопление неправильного! Познай и исчезни...» Ее слова «Никогда. Уже…» в кошмарах преследовали его долго. Но это было правильно. Юкичи понял, что это и правда правильно… Он снова был правильным. Он снова был счастлив. Потому что теперь было все правильно… Пока… Спустя шесть лет он видит снова это лицо… …- Эй, брат, скажи, а Ген-чан тебе важен? — они в палатке вдвоем, в какой-то глуши на дальней заставе, никто не услышит их разговора, никто не сможет узнать. Это воплощение неправильной женщины бьёт прямо в раскрытую рану, потому что… — Геничиро-сан для тебя - мой дорогой друг детства и… — он раздражённо выдыхает, эмоции срываются, он хочет уничтожить эту Юки ещё больше, чем ту, что убил когда-то… Ей всего шестнадцать, но она снова чертов гений с этой же способностью. Идеальный эксперимент. Чудовище, которое они с Геничиро растили правильно. Кукла. И для этой вещи это правильно. Эта Юки не имеет столько прав, как та неправильная женщина, но почему-то... Она стоит к нему спиной, она не боится, что он обнажит оружие. Та почему-то тоже не боялась. — Я спрашиваю о том, что значит больше слов, брат. И говорю совсем не о себе, — она перебивает его, оборачиваясь и смотрит точь-в-точь тем же взглядом. «Убьёшь ли ты?» — на дне ее зрачков. Она чудовище, порождение неправильности. — Что ты знаешь? — он делает несколько шагов. Она не дрожит, а в его голове: «Один раз - это не страшно, единственный раз!» А девушка смотрит прямо в глаза, ожидая ответа. — Геничиро нужна Юки, с этим ничего не сделать, — он лишь сжимает кулаки. Война не место для эмоций, тем более… — Но не ты… — Она не двигается с места и не отрывает серебра, наполненного тем самым пониманием… Его искажает, его бросает в дрожь, до того, что он на автомате хватает ее за шею, вздергивая над землёй. — Тебе никогда не стать столь важным, брат. — говорит она, и он швыряет ее с силой в сторону, так, что Юки едва не сносит палатку, только тормозит вовремя, потому что эта девка, черт возьми, гений. — Почему ты не пытаешься? Почему не бросишь? Тебе не стать так самым доверенным, брат… Она смотрит в душу, не мигая. И он понимает, что не может поступить правильно. Она задаёт эти вопросы, она говорит о том, что ему не признать. Ему страшно, потому что… Он думает, что единственный раз это правильно. Ведь с этой ничего такого не было. … Внезапная засада оказывается тяжелее, чем предполагали, их силы несут потери. Так складывается. Он просто не прикрывает ей спину. Ведь правильно защитить более слабых. Это правильно. Он находит эту Юки, когда атака отбита и противник отступил. Ее форма в бурых пятнах. Идеальное оружие оказалось не идеальным, монстр оказался шавкой. Он усмехается и разворачивается спиной, тут нет никого. Она будет умирать медленно и мучительно, если только сама себе путь не облегчит. — Тебе не стать единственным… — ее голос тихий. Она смотрит все так же в душу, как и в тот первый чертов день, когда он поступил правильно. — Ни для Ген-чана, ни для Сосеки-сана, в конце концов, ты всего лишь второй ученик. Он хочет уничтожить ее, растерзать, но нет, он держит себя в руках, потому что правильно: — Ты познаешь страдания. Познаешь и исчезнешь. Вслед ему только тихий смех, она не отводит взгляда, но это не будет преследовать его в кошмарах. В конце концов, уничтожить эту неправильную женщину, кем бы она ни была, дело правое. В своих идеалах Юкичи поступает правильно, всегда правильно. Вне зависимости от методов (слишком скоро он понимает, что для достижения правильной цели характер действий не важен), а Юки… Война - жестокое время, бывает всякое. Жертвы неизбежны, в конце концов, всех никогда не удавалось спасти. Она оказалась слишком слабой… (Не)жаль. …Спустя десять лет он снова видит это лицо… Той самой Юки, что так и не исчезла на той войне. Той самой, что снова заставляет его хрупкий мир рухнуть… Эта женщина — его проклятие.