Что нужно сказать

Азирафаэль читал. Кроули видел, что в последнее время он делал это намного чаще. Не то чтобы он читал больше, но Кроули видел это чаще. Раньше время, проведенное вместе, было редкостью, и они оба были сосредоточены друг на друге, чтобы использовать его как можно больше. Но сейчас все по-другому. Если Азирафаэль хотел читать, были велики шансы, что он собирался сделать это, когда Кроули был там, просто потому, что было несколько случаев, когда Кроули там не было. Тем временем Кроули растянулся на диване и что-то делал на своем телефоне, хотя, если бы вы спросили его час спустя, что он делал, он, вероятно, не вспомнил бы. Он тоже не знал, что особенного было в этом моменте. Азирафаэль вертел в руках две страницы, которые слиплись, неодобрительно глядя на них через эти дурацкие очки для чтения, в которых он не нуждался. Он отделил страницы и с едва заметным вздохом перешел к следующей, а Кроули сказал: - Я люблю тебя. Азирафаэль даже не поднял глаз от своей книги. Он издал какой-то неясный звук, который мог означать согласие. Кроули мгновение смотрел на него, затем выпрямился на диване. - Я люблю тебя, Азирафаэль. - Да, я слышал тебя, - взгляд Азирафаэля на секунду метнулся к нему, прежде чем вернуться к книге. Кроули не был уверен, что сказал. - Нет, я сказал, что люблю тебя. На этот раз Азирафаэль дольше оторвал взгляд от своей книги. - Это должно было стать сюрпризом? Кроули долго смотрел на него, а затем пожал плечами. - Думал, это вызовет большую реакцию, вот и все. - О... э-э, жаль разочаровывать, -нахмурился Азирафаэль, - просто я так давно знал... - Правильно, - Кроули откинулся на спинку дивана, - неважно.

***

Кроули был не первым небесным существом, сказавшим Азирафаэлю, что он любит его, но он был первым, кто имел это в виду. "Я люблю тебя" было чем-то вроде обычного приветствия между ангелами и Азирафаэль слышал это больше раз, чем мог сосчитать, от своих боссов, коллег, даже от ангелов, которых он не знал. Им нравилось перебрасываться множеством приятных слов. Азирафаэль перестал использовать это конкретное слово, когда понял, что оно больше не означает того, что должно было означать. А потом был Кроули, который любил Азирафаэля сильнее, чем кто-либо когда-либо. Он демонстрировал это добрыми жестами, подарками и неожиданными визитами и хотя у него всегда были под рукой какие-нибудь оправдания, Азирафаэль знал, что он имел в виду. Многие вещи, которые он украл ради удовольствия, просто оказались вещами, которые понравились бы Азирафаэлю, его график всегда был загадочно свободен, когда Азирафаэль был рядом, он бывал "в этом районе" гораздо чаще, чем должна была приводить его туда работа. И он всегда был рядом, чтобы помочь, именно тогда, когда Азирафаэль в нем нуждался. Азирафаэль живо вспомнил, как стоял среди обломков церкви в 1941 году, сжимая сумку с книгами, смотрел на Кроули и думал: "ох. Вот что это значит". Азирафаэлю говорили "Я люблю тебя" сотни раз, но никто никогда не вел себя так раньше. Он попытался показать это так же хорошо, с помощью разговоров, бутылок вина и приглашений в книжный магазин, чтобы продлить время, проведенное вместе. У него это получалось не так хорошо, как у Кроули, но он думал, что Кроули понял сообщение. Его ошеломленное молчание после того, как Азирафаэль вручил ему термос со святой водой, казалось, подтверждало это. Никому из них не нужно было произносить это вслух, поэтому они этого не сделали. По-видимому, до сих пор. С самого первого раза Кроули, казалось, не мог перестать это говорить. Он говорил это перед тем, как пойти домой спать и когда впервые увидел Азирафаэля на следующий день, когда они садились за стол, или когда Азирафаэль снова наполнял свой бокал вином, или когда они вообще сидели и ничего не делали. Азирафаэль этого не понимал. Он уже знал. И слова были так далеки от того, что он чувствовал к Кроули, и от того, что Кроули показывал Азирафаэлю на протяжении веков, что он чувствовал к нему. Азирафаэль не понимал, зачем ему сейчас пытаться свести все к трем словам. - Я люблю тебя, - сказал Кроули на следующий день после первого раза, а затем сделал паузу, - это нормально? Это не... слишком быстро? Азирафаэль непонимающе посмотрел на него в ответ. - Кроули, ты показывал мне, что любишь меня на протяжении веков. Азирафаэль вообще не видел необходимости в словах. Если кто-то чувствовал необходимость сказать это, а другой человек не знал, он, вероятно, не показывал этого так сильно, как следовало. Но не было смысла говорить это, если другой человек уже знал. Это было похоже на то, как если бы Кроули поставил малиновый пирог перед Азирафаэлем, а затем описал ему вкус в мельчайших подробностях, хотя Азирафаэль собирался попробовать его и убедиться в этом сам. И вообще, словами никогда не описать ощущения от поедания особенно вкусного малинового пирога. Слова были слишком простыми. Малиновый пирог - это не слова. Если только Кроули не поставил перед Азирафаэлем что-нибудь пресное и безвкусное и не сказал ему, что это восхитительный малиновый пирог, а затем Азирафаэль откусил первый кусочек, и либо его ожидания обманули его чувства, либо он не хотел не соглашаться с Кроули, поэтому он сказал: "о, да, это довольно вкусно, хотя это было совсем не так..." Кроули бы этого не сделал, только не Кроули. Азирафаэль знал, как сильно Кроули любил его, что это не было ложью или преувеличением, что Кроули имел в виду каждое слово. Он не использовал эти слова, как архангелы. Азирафаэль просто не понимал, зачем ему вообще нужно было их использовать. Разве Кроули не знал, что Азирафаэль любил его? Ему была ненавистна эта идея, но это была единственная причина, которую он мог придумать, чтобы Кроули почувствовал необходимость сказать это вслух. Азирафаэль пытался показать это тем, как он улыбался Кроули, как произносил его имя, как он смеялся, когда демон говорил что-то забавное. Иногда он брал Кроули за руку, когда они вместе сидели на диване или обнимал демона, когда Кроули прислонялся к нему, или запускал пальцы в волосы Кроули, когда тот задремывал на коленях Азирафаэля. Физический контакт между ними был чем-то новым и замечательным. Кроули, казалось, тоже ценил это, если судить по тому, как он постоянно приближался к Азирафаэлю. Но Кроули продолжал говорить слова, даже когда он был прижат вплотную к Азирафаэлю, его руки обвились вокруг живота Азирафаэля и, закрыв глаза, и это было настолько очевидно, что Азирафаэль почти не мог смириться с тем, что ему указывали на него. Затем он просто подавлял вздох и поглаживал плечо Кроули или его бок, или куда бы ни попала его рука, удивляляясь, почему демон почувствовал необходимость сказать это вслух.

***

Кроули думал, что к этому моменту Азирафаэль будет готов ответить тем же. Он бы понял, если бы Азирафаэлю было неудобно это слышать, но, похоже, дело было не в этом. Он не знал, в чем проблема. В аду все было иначе, чем на Земле. Кроули знал это. Ад придавал гораздо больше значения позитивным словам, чем кто-либо на Земле, потому что демоны не должны были испытывать положительных чувств друг к другу. Вопреки распространенному мнению, у демонов действительно были друзья и они могли даже любить, но позволить кому-то другому узнать, что они тебе небезразличны, значило подставить себя под насмешки. Отказ всегда причиняет боль, но в аду были и другие причины для беспокойства. Слухи могли распространиться. Другие демоны сказали бы, что ты размяк. В худшем случае Вельзевул или кто-то равного ранга решит выяснить, насколько они мягкие и пропустит вас через макаронницу. Были более безопасные способы показать другому демону, что он тебе нравится. Важно было оставить это открытым для интерпретации, чтобы всегда иметь разумное объяснение. "Нет, я просто попросил, чтобы меня отправили с тобой на задание, потому что имеет смысл привлечь к работе еще одного эксперта по пыткам. Этот классный камень не был подарком, но поскольку я промахнулся, когда бросил его в тебя, думаю, ты можешь оставить его себе. Я захожу поговорить с тобой только потому, что мне безумно скучно, а ты раздражаешь настолько, что, по крайней мере, мне больше не будет скучно". Что-то в этом роде. Иногда это было слегка завуалировано, но завеса должна была быть. Это не означало, что демоны никогда прямо не заявляли о своих чувствах, это просто означало, что они использовали эти слова осторожно и только тогда, когда полностью доверяли человеку, с которым разговаривали. Однажды Кроули подслушал, как Лигур говорил Хастуру, что ему не противно находиться рядом с ним и Кроули был оскорблен тем, что вмешался в такой важный этап в их отношениях. Затем он вернулся в свою кабинку, сел и задумался, сможет ли он когда-нибудь сделать этот шаг с Азирафаэлем. Кроули не был глупым. Эта история между ним и Азирафаэлем, называйте как хотите, была опасной. Даже более опасной, чем это было бы, если бы Азирафаэль был демоном. И он знал, что Азирафаэль не хотел сталкиваться с этим лицом к лицу, поэтому они танцевали вокруг этого, а Кроули нашел более безопасные способы самовыражения. "Хорошо, я сделаю это, угощаю. Тебе повезло, что я оказался поблизости". Со временем его оправдания становились все тоньше и тоньше, а Азирафаэль не отворачивался. Возможно, он даже отвечал собственными жестами, хотя Кроули не был уверен. Двусмысленность была необходима им обоим. Он не оправдывал книги. Он точно знал, что делал, когда вытаскивал их из-под обломков после взрыва бомб, и, похоже, Азирафаэль тоже это знал. Ангел все еще не отвернулся. "Когда-нибудь я расскажу ему", решил тогда Кроули, хотя это была безнадежная мечта. Он почти рассказал ему об этом несколько десятилетий спустя, когда Азирафаэль вручил ему нечто, что могло убить его и он надеялся, что Кроули не воспользуется этим способом. Азирафаэль тоже не стал оправдываться. Он действительно сказал: "я не могу допустить, чтобы ты рисковал своей жизнью", что было самой доброй и искренней вещью, которую кто-либо когда-либо говорил Кроули. Но прежде чем Кроули смог отвести его в более уединенное место, где он мог бы безопасно выразить себя, Азирафаэль сказал ему, что это было слишком быстро и это все уладило. Он знал. Они оба знали. Но Кроули все еще мечтал о дне, когда они будут доверять друг другу настолько, чтобы сказать это вслух. И когда или если бы они это сделали, Кроули не стал бы стесняться в выражениях. В любом случае, слова совершенно не соответствовали тому, что он чувствовал, так что не было ничего постыдного в том, чтобы использовать самые сильные из тех, что были. Он не думал, что это будет таким разочарованием. *** Азирафаэль был на крошечной кухне за подсобкой книжного магазина, готовил изысканную тарелку с печеньем к чаю, хотя Кроули всегда откусывал только от той еды, которую Азирафаэль ставил перед ним. На плите нагревался чайник. Кроули подошел к Азирафаэлю сзади и обнял его, положив подбородок на плечо. - Люблю тебя. Азирафаэль положил руку на одну из рук, обнимающих его за талию, прислонившись головой к голове Кроули. Это был своего рода ответ, но не совсем тот, на который надеялся Кроули. Азирафаэль вернулся к своему печенью. - А ты, - сказал Кроули через мгновение, - ты... Азирафаэль сделал паузу. Он посмотрел бы на Кроули, если бы был в состоянии сделать это, не прерывая контакт. - Да? Чайник начал закипать. Кроули отпустил его. - Неважно. Лучше возьми это, - он вернулся в подсобку. *** - Кроули? - Азирафаэль заглянул туда. Кроули поднял глаза. Он был на своем обычном месте на диване, растянувшись поперек него. Он не выглядел расстроенным, но Азирафаэль не мог избавиться от ужасной мысли, которая пришла ему в голову. - Ты ведь знаешь, не так ли? - спросил, - что я люблю тебя? Кроули резко вздохнул. Он вздрогнул, закусил губу и кивнул. - Ммм. - О, мой дорогой, - Азирафаэль поспешил вперед, сел рядом с ним и обнял его за плечи. Он не ожидал такой бурной реакции, - что случилось? - Ничего, - голос Кроули был хриплым. Казалось, он вот-вот заплачет, - ты только что сказал, что любишь меня. - Но ты это знал. - Но ты никогда раньше этого не говорил, - Кроули провел рукой по глазам, - мы никогда раньше не говорили этого друг другу в открытую, без возможности толкования... - О, - Азирафаэль притянул Кроули ближе к себе, пока Кроули не уткнулся лицом в плечо Азирафаэля. Он водил кругами по спине Кроули, вспоминая, как Кроули был разочарован отсутствием его реакции в первый раз. Для него это были просто слова, но, возможно, для Кроули все было по-другому. Он должен был понять, что для Кроули все было по-другому. - Прости, я не думал, что это нужно было говорить. Я подумал... ну, это всего лишь слова, и каждый может произнести эти слова, независимо от того, имеют они смысл или нет... Кроули едва заметно напрягся. - Какой придурок сказал бы это, если бы они не... - он замолчал, очевидно, поняв ответ на свой вопрос. Азирафаэль кивнул. - Там, наверху, это больше ничего не значит. И я так сильно люблю тебя, Кроули. Мне показалось, что этого недостаточно. У Кроули перехватило дыхание, когда Азирафаэль сказал это снова. Его руки крепче обхватили его. - Ангел. Горло Азирафаэля сжалось. Если бы он понял, как много значили для Кроули эти простые слова… - Прости. Я должен был... - Не... не извиняйся. Я не знал, что там, наверху, все так. Вспоминая это кажется очевидным. Казалось столь же очевидным, что никто не говорил этих слов друг другу в аду. Азирафаэлю стало интересно, говорил ли кто-нибудь Кроули, что любит его с тех пор, как он пал. Ему придется это исправить. - Я люблю тебя, - произнес он, - и я обязательно буду говорить тебе это так часто, как ты мне позволишь. Кроули вздрогнул. Очевидно, к тому, что он услышал это вслух, потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть. - Я так сильно люблю тебя, ангел, - он отстранился и со смешком вытер глаза, - думаю, мне не нужно этого говорить, не так ли? Я чувствую себя чертовым идиотом, я говорил, что люблю тебя практически каждый час и все это время это ничего не значило... - Не говори так, Кроули, - после всего случившегося для Кроули было абсурдно чувствовать вину за то, что он хотел сказать Азирафаэлю, что любит его, - кроме того, ты так много делаешь для меня. Глаза Кроули на мгновение опустились. - Что я могу сделать? - спросил он, - я имею в виду, я сказал это в первую очередь для того, чтобы ты знал, как много я для тебя значу, Но если для тебя это не одно и то же... - Тебе не нужно ничего делать, дорогой, - Азирафаэль положил руку на колено Кроули, - ты показал мне так много способов. Это единственное, чего они никогда не делали наверху. Кроули на мгновение задумался. - Показываю. Верно. Просто... без слов? - Мне не нужно слышать слов, - ответил Азирафаэль, - но я бы, конечно, не возражал. Кроули кивнул. Азирафаэль думал, что скажет это снова, но вместо этого он двинулся вперед, чтобы обнять ангела, медленно перемещая их, пока они не приняли то положение, к которому он стремился. Тогда Азирафаэль прислонился к нему, положив голову на грудь Кроули, обхватив его своими длинными, стройными руками, Кроули расслабился так, как никогда не расслаблялся, если рядом не было Азирафаэля. Он на мгновение прижался губами к голове Азирафаэля, а затем зарылся щекой в волосы Азирафаэля. - О, - Азирафаэль почувствовал, что тает. Он улыбнулся в рубашку Кроули, - да, я тоже тебя люблю.