В одной квартире с Солнцем

Солнечный свет нагло пробирался сквозь темно-синие шторы. Надо сказать, пробирался очень успешно, потому что один из жителей этой квартирки с темно-синими шторами в спальне уже несколько минут ворочался в попытках вновь обрести покой. Саске потянулся всем телом, отворачивая голову прочь от навязчивого солнца, секундой позже вновь повернул голову и, приоткрыв глаза, убедился в том, о чем думал последние несколько минут.

 «Чертов усаратонкачи!» — Наруто снова не до конца задернул шторы, — «И нахера нам тогда блэкаут...» — Тот не обращает внимания на «прорехи» между тканями, а на утро Саске часто будит солнечный свет. Маски для сна жутко неудобны — Учиха сдирает их с себя в ночном бреду, а утром находит заваленными за спинку кровати. А придурку хоть бы хны — его ничем не разбудишь, если хочет спать. Впрочем недовольство быстро испаряется, стоит Наруто повернуться к Саске, чуть ли не подминая того под себя, обнимая со спины и упираясь в ягодицы утренним стояком. Каждый чертов раз, когда добе прижимается к его заднице своим членом, Саске ловит ступор и абсолютно выпадает из реальности на доли секунды. А если еще Наруто хватает его за тазовые косточки — там происходит полная перезагрузка операционной системы. Это отличный способ в секунду снести Саске всю винду, а вместе с ней и негатив. И работает же, сука. 
И кто знает, почему на Саске это постоянно действует? Наруто об этой слабости знать необязательно, но, думается Саске, он и так знает, просто не подает вида, каждый раз старательно создавая ощущение спонтанности любого подобного момента. После таких непринужденных касаний Саске откидывает назад, в их бурные ночи и нежные дни: когда те же руки хватают за талию, соскальзывая на проклятые тазовые косточки, хватаясь за них будто на грани падения — и от этого раз за разом прошибает током; когда берут сзади глубоко и жестко, не сдерживая стонов удовольствия, целуют плечи и шею, массируют лопатки, продолжая методично трахать; когда мягко, но настойчиво хватают за шею, утягивая в поцелуй, которому ни конца ни края — им никогда не насытиться; когда — так правильно и так приятно… Саске слегка трясет головой, скидывая наваждение вместе с тяжелым пуховым одеялом, выпутываясь из рук любимого. Тот, как обычно, бубнит что-то, недовольный пустотой в руках, но быстро затихает, хватаясь за подушку, на которой хранится запах Саске. Саске хмыкает по привычке и обходит кровать, подходя к окну: надо проветрить комнату. Натягивает домашние черные спортивки и тихой поступью выходит из комнаты, прикрывая дверь. Ставит кипятиться чайник, двигаясь в следующий пункт назначения — ванная. После всех утренних процедур чайник уже давно вскипел, и Учиха продолжает свою утреннюю рутину: в граненый икеевский стакан летит шипучка с витамином С, и пока она растворяется в теплой воде, он мелодично гремит банками с другими витаминами: таурит, мультивитамины для интоксикации, Йод, витамины А и Е, Омега3, с три десятка капель витамина Д и разные пилюльки витамин группы B. После гремит уже дверцей холодильника, оценивая обстановку: то, что нужно для их классического выходного завтрака на месте, а значит можно двигаться дальше. Это его любимое время суток: пусть он не сильно любит солнце, предпочитая тень и ранние сумерки, но есть что-то волшебное в этих тихих утренних минутах, которые можно посвятить лишь себе одному. Солнце уже не кажется таким навязчивым и мерно освещает их рабочую комнату. Она большая и полная всяких ништяков: по периметру комнаты висит подсветка, задающая атмосферу по вечерам, у окна стол во всю стену и два рабочих места на нем, рядом друг с другом. Вообще, рабочие они только на словах: здесь работает только Наруто и то, когда устает от офиса, Саске же предпочитает работать на ноуте, свернувшись вертикальным калачиком в кресле чуть поодаль. Сам же стол оборудован игровыми девайсами: у каждого большой монитор, механическая клавиатура с подсветкой: у Саске – синяя, у Наруто – оранжевая, беспроводные объёмные наушники, легкие игровые мыши и огромные коврики под эти мыши, игровые (чуть ли не ортопедические ей-Богу) компьютерные кресла и большая звуковая камера для Наруто: балбес любитель постримить и поболтать с кем-нибудь лишний раз (не разговаривай со мной, усуратонкачи, следи, блять, за игрой). Саске улыбается краешком губ, глядя на эту комнату, пожалуй, она была его самой любимой, ради этого стоило пахать: новейшая техника и оборудование, крутой дизайн и зонирование комнаты, что создает идеальное пространство для времяпровождения в любое время суток, учитывая интересы двух сторон. Сейчас же Саске достает из шкафа-пенала коврик и иглобол с роллом: самое время позаниматься. Он разминает стопы, начиная с подъёмов пальцев, проходит разными частями стоп по периметру комнаты: на носках, на пятках, внутренняя и внешняя сторона стоп не остаются обделенными. Завершает эту часть разминки прокаткой стоп на мяче-ежике. Садится на коврик, подкладывая ролл под икры, мягко покачиваясь на нем, прокатывая тем самым мышцы. Дальше пойдут бедра: передняя, задняя, внутренняя и внешняя их части. После — очередь спины, не считая поясницу; руки, шея и плечи вдобавок к этому проминаются вручную. Теперь он почти что чувствует себя человеком. Убирает инвентарь и возвращается на место. Сурья Намаскар. Асаны из йоги окончательно вводят его в медитативное состояние: в голове так легко и пусто. И блаженная тишина вокруг. Под конец он даже позволяет себе улыбнуться солнцу — как и полагается в Сурья. Теперь можно лечь и подышать. Дыхательные техники — второй и завершающий этап его личной медитации. Когда он впервые открыл для себя эти виды разминки и сложил их воедино, он не поверил сам себе. Разве может от таких простых упражнений стать так легко? Но это то, что проверено временем и, уже давно, лично самим Саске. Он дважды удивился, увидев результаты разминки в обычной жизни: теперь даже дышалось куда легче, в кризисные моменты он ощущал себя гораздо спокойнее, неосознанно начиная дышать правильно, глубоко и ровно; Руки больше не подрагивали от перенапряжения, желая что-то разорвать или ударить, а голова болела крайне редко. Приятный бонус, не считая уже боевого настроя, который никто и никогда больше не может отнять. Ну, кроме одного белобрысого идиота, но там больше придурь, чем реальная угроза. Настало время завтрака. Он ставит кружку с надписью «дохлёбывай и уёбывай» под козырек кофемашины, чтобы сварить себе черный кофе, хотя «сварить» — громко сказано, ведь чтобы запустить кофемашину — много ума не надо, а вот чтобы заработать денег на крутую кофе машину — еще как. И он каждый раз мысленно усмехается этой фразе, что подкидывает разум голосом добе. Саске ставит на плиту небольшую кастрюлю и сковородку: он, не изменяя себе, позавтракает кашей с томатами и сыром, Наруто предпочтет яичницу с ветчиной и бутерброды. Утварь удостаивается четвертого из девяти режимов электрической плиты, в конце концов Саске не первый день живет на Земле, он знает, как проходят их завтраки выходного дня. Пока масло в сковороде нагревается, а вода в кастрюле доходит до кипения, он подключает тостер, положив туда хлеб и делает первый глоток кофе. И-де-аль-но. — Сааааааскеееееееее, — доносится сдавленное из спальни. Добе в своем репертуаре. И почти каждый раз как по часам. Саске молчит, методично попивая кофе. Еще пару минут. Между тем, он ставит под кофемашину еще одну кружку с надписью «трудно быть скромным, когда ты лучший». — Саааааскееееее, — еще более отчаянно, обязательно умирающим тоном. Саске усмехается в кружку и ждет свое личное явление Христа народу. — Теееееемеееееееееееееееееее, — последний, так сказать, выстрел. Кофемашина пищит, сообщая об окончании своей работы. Плавным движением он ставит «трудно быть скромным, когда ты лучший» к «дохлёбывай и уёбывай», чтобы Наруто не тянулся к ней через него. Он знает, как тому тяжело по утрам, особенно адекватно соображать. Эта мысль вызывает почти нежную усмешку. Саске закидывает овсянку в кастрюлю, разбивает два яйца на сковородку, подсаливая все вместе совсем немного. В комнате даже отсюда слышится копошение, какой-то грохот, приглушенное и отчаянное «цц, да блять…», и через пару мгновение Учиха слышит знакомое шарканье. Шарканье движется в ванну, звук воды подтверждает догадки. Саске внезапно ловит себя на том, что в мельчайших деталях запоминает этот момент: это не первое и не последнее их утро вместе, но он каждый раз ловит себя на этом с улыбкой на губах. Оказывается, любить и быть любимым так приятно. И заботиться приятно. И с тупыми привычками как-то свыкаешься, они теперь крайне редко способны вызвать раздражение, больше умиление. Шарканье движется в его сторону и Саске возвращается к делам, создавая вид активной деятельности. Он не реагирует на звуки приближения, продолжая нарезать томаты на двоих (да-да, добе, отказы не принимаются), готовится перейти к сыру, но поверх плеча ложится светлая копна волос, а чужие руки обхватывают его поперек талии. Это тоже один из любимых моментов утра: словарный запас сонного добе пока что исчерпан, и они стоят так какое-то время, пока Наруто, вдыхая родной запах, приходит в себя, просыпаясь. 

— Не вешайся, — бурчит Учиха. Ответом ему служит томных вздох.

 Конечно, Наруто и пальцем не шевелит, а Саске и не думает скидывать его сам, он откидывает голову назад, поглаживая медовые руки на своем животе, невербальное сообщая любимому, что скоро лафа закончится и он вернется к приготовлению завтрака. Еще мгновение и — Саске приходит в движение: возвращается натирать сыр. Наруто делает еще одну попытку продлить момент и обнимает Саске за плечи, буквально повиснув на нем. Саске выдерживает чужой вес, фыркая: каждый раз одно и то же. 

— Хватит виснуть, Наруто, — он почти скрывает улыбку в словах, уверенный, что добе все равно ее услышал.

 Наруто тем временем поднимает голову, проводит носом по боковой части шеи парня, убирая тем самым непослушные темные пряди и невесомо целует в открытый участок кожи. Саске больше не пытается сдерживаться и улыбается во весь рот, чувствуя, как от шеи и вниз, по всему телу расползаются мурашки; Он чуть наклоняет голову в противоположную сторону, тем самым соглашаясь на продолжение. Наруто все еще почти-что-висит на нем, ладонями поглаживая чужие ключицы, иногда спускаясь к грудной клетке, а губами поднимаясь все выше к границе роста волос, сворачивая дальше — к месту за ухом, легко целует это секретное местечко и снова трется носом, но уже об ухо, прежде чем выдыхает:

 — Доброе утро, — голос его хриплый ото сна и это очередная вещь, заставляющая Саске заходиться мурашками.

 — Опять проснулся, а холодно, как в аду, ттебаё! — бурчит он. Саске игнорирует жалобы, это 1:1, ведь сам Учиха стерпел незашторенные окна. — Утро, добе. Если ты сядешь за стол и подождешь с чашкой кофе, завтрак уже скоро будет готов, — Но Наруто опережает его, отлипая еще в начале фразы, подхватывает свою кружку и делает первый глоток глядя Учихе прямо в глаза, а после блаженно закатывая их.

 — Так спина болит, помни, а? — хнычет он, снова заваливаясь на Саске сбоку, в аккурат спиной к руке, как наглый котяра, требующий ласки.

 — Прокатись на ролле. Отвечаю, рабочая схема. — Узумаки недовольно фыркает, но Саске все же протягивает руку, медленно принимаясь мять ему холку, второй рукой осторожно помешивая кашу. Наруто опять закатывает глаза, отдаваясь в руки незатейливой ласке. — Боже, ты лучший! 

— Можно просто Саске, — отшучивается тот. Узумаки ставит чашку обратно, а глаза его приобретают оттенки вменяемости. «Как мало человеку надо, чтобы проснуться» — думает Учиха. — Я помогу, — Наруто уже достает вторую доску и нож, перехватывая ветчину, попутно успевая достать еще и тосты, — Алиса, включи Lofi hip hop Radio, — колонка охотно исполняет его просьбу и уже через секунду кухня утопает в ненавязчивой нежной мелодии. Саске буквально кожей ощущает, как меняется настроение их готовки и завтрака, но ему нравится и так. На самом деле, очень нравится. Наруто как по линейке нарезает ветчину, смазывая тосты творожным сыром. Саске кладет яичницу на тарелку, высыпает сыр в кашу, чтобы тот успел расплавиться еще в кастрюле и выключает плиту. Под шумок он моет салат, режет один огурец и дополняет этим бутерброды Наруто, по пути скидывая пару ломтиков помидор в тарелку к яичнице. Он знает, что пару бутербродов Наруто сделал ему. Он всегда так поступает. Раньше Саске отнекивался, под конец трапезы все же съедая хотя бы один. Со временем Наруто перестал спрашивать: он просто делает. А Саске молча съедает, благодарно сдабривая бутеры овощами. Наруто прощает ему это — он привык, да и с зеленью и огурцом бутерброды выходят сочнее, насыщеннее. Но он никогда не говорит об этом вслух, а Саске и сам это знает. 

Они, молча под звуки радио, ходят туда-сюда, от гарнитура до стола, перенося то кружки, то тарелки, то столовые приборы. Наруто, как обычно, идет за приборами, проходит мимо Саске, и возвращается к столу с обычным набором: вилка — себе, а ложка — ублюдку. Но находит приборы уже на своих местах. Поднимая взгляд на Саске, он видит его довольное лицо и наглую ухмылку:

 «Лошара, сходил лишний раз, ехеххе» — так и читается в насмешливом взгляде. — Да пошел ты, теме, — любовно усмехается Наруто, возвращая лишние приборы в ящик. Приближается к столу, обходя свое место, надвигаясь на Саске. Тот все еще довольный, сидит, наблюдает, закинув ноги на стул, подогнув одно колено и сложив на него кисти рук. Наруто требовательно обхватывает его шею ладонью и тянется к нему, одновременно с тем притягивая Саске к себе. Тот сопротивляется, но опять лишь для вида: им двоим это известно как дважды два. Наруто нежно целует бледные губы, и Саске знает, что будет дальше. Целуются они долго. Ну, точнее, Наруто целует, а Саске продолжает смотреть и улыбаться. Узумаки сцеловывает его улыбку, проходится по уголку губ, переходя на щеку, поочерёдно целуя веки, заставляя прикрыть глаза и оторваться от созерцания, и на последок мокро целует в нос. Саске морщится, поспешно утираясь сгибом локтя. — Усаратонкачи, — почти грозное, но довольно безобидное. Нежное. Все-таки, побесить теме — дело святое. А слюней теме не терпит. — Спасибо за завтрак, — он шлет Учихе воздушный поцелуй, а тот жестом перехватывает его на пол пути, отбрасывая воздушную ласку в сторону, изображая рвотные позывы. Наруто тихо смеется, — Приятного аппетита, ублюдок. — Приятного, идиот. С тебя посуда. — Наруто в ответ лишь фыркает, доставая из штанов телефон, открывая ленту Инстаграм. Он знает, что Саске посучится, а потом пойдет и поможет с посудой. Если вообще не сделает все сам, пробурчав «не умеешь — не берись». Но Наруто знает, почему Саске так поступает. И от этого знания внутри нежность плещется через край. Наруто не любит уборку. Особенно мелкую и каждодневную. Ему по душе раз в год, но с размахом. Саске в курсе. И готов брать мелкие задачи на себя, предварительно поворчав, как «старый дед, ттебайо!». В Инстаграм Темари постит фотки с Шикамару на пикнике двухнедельной давности. — Хочу на пикник, темеееее… — Вот, пикник. Солнце тебе вот, — он брезгливо морщится, вскидывая руку за спину, показывая на окно, — Хочешь, балкон открою, чтобы ветерок был, включу звуки парка и птичек? — Всегда знал, что ты романтик, — Хмыкает Узумаки, продолжая листать социальную сеть с картинками, закусывая информацию бутербродом. Неджи с Тентен где-то в горах, в ленте сети пьют кофе на снежной веранде, а в сторис катаются на сноубордах. — Может, как-нибудь съездим в горы? — Ты не умеешь кататься ни на лыжах, ни на борде, добе. — Дак, научи, даттебае! Всё только мандишь! На словах ты, как говорится… — Но Саске не удосуживается дослушать, продолжая дедовское ворчание. — Ты обсуждаешь это лишь потому, что видишь вылизанные картинки в Инстаграм. Спустя пять минут тебя это уже не волнует. Это неинтересно. Отложи телефон, умоляю! 

— Мдааа, ты такой скучный, — томно вздыхает тот. — Хн, — Саске возвращается к завтраку, лента ведет Наруто дальше: Сакура в сторис хвастается новым кольцом и букетом цветов. — У Сакуры новое фото. — Что там? — Тебе же неинтересно, — скривившись, как от черного кофе из кружки Саске, манерно дразнит Узумаки, рукой рисуя кавычки в воздухе. — Ну и ладно… — Наруто видит это «максимально-незаинтересованное-ни-в-чем» лицо. Это «ну и ладно…» с учиховского переводится как: «мне пиздец как интересно, как там изворачивается Итачи, но я слишком гордый засранец, чтобы показывать это». — Цветы и походу новое кольцо. — Эта Сакура! — возмущенно начинается любимая дедовская лекция Учихи. — Эй, полегче! — смеется Наруто, зная, как Саске относится к постоянному букетно-конфетному периоду Сакуры и его брата. — Да она из Итачи веревки вьет! 

— Будем честны, Итачи и сам рад виться!!! И вообще, она недавно говорила про какой-то там праздник… Но я забыл какой… — Хн, — сокрушенно выдыхает брюнет. — Сааааскеееееее… — Чего тебе? — А когда мне мой масик подарит колечко и сто одну розу??? — плаксиво и обиженно, чуть пародируя Сакуру выдыхает он. Саске улыбается уголками губ. Сейчас было очень похоже на Сакуру, пусть та никогда и не говорит в такой манере. — Когда моя любимочка поработает ротиком, — пародируя Итачи, выдает он. Наруто заливается смехом. — Грязный извращенец. — Ты о чем? — ухмыляется он, — Я про завтрак. — Ублюдок, — Наруто откладывает телефон, и они оба заливаются смехом.


 Гремят вилки-ложки о керамическую посуду, стучат кружки о поверхность стола, солнце продолжает пробираться в окна, бликами играясь на гарнитуре, кухня по-прежнему наполнена звуками радио, в сердца двоих по-прежнему любовь, а в мыслях по-прежнему нет момента счастливее, чем сейчас.