Hand Over The Phone, Milkovich

Как вы знаете, пользоваться телефоном во время занятий запрещено. С завтрашнего дня все телефоны, использованные во время урока, должны быть конфискованы и возвращены владельцам в конце дня. Студенты также были уведомлены об этой мере. С уважением Л. Салливан Директор Йен прочитал письмо и поджал губы. Он знает, что использование телефонов во время занятий становится настоящей проблемой, но он ненавидит отбирать личные устройства у учеников. Он не хочет быть таким учителем, будучи новичком в школе и всё такое. Его ученики считают его крутым и он часто пускает процесс урока на самотёк ради того, чтобы продолжать им нравится. Не так давно Йен сам был студентом, поэтому он знает каково детям, когда им запрещают пользоваться телефонами. Но если это школьная политика, Йену придётся её соблюдать. В конце концов, он любит свою работу, он учитель английского языка и он не хотел делать ничего компрометирующего, способного подорвать его положение.

**********

На следующий день некоторые ученики пожаловались на новые правила, но, как ни странно, всё же подчинились. К третьему уроку никто не рискнул пользовался своим телефоном, Йену даже дышать стало легче, потому что ему не пришлось решать эту проблему. Занятия со старшим классом обычно проходили достаточно круто, Йен сделал их настолько интересными, чтобы большинство учащихся были заинтересованы в изучаемой теме. Во время жарких дебатов между Джорданом и Линдси о «Повелителе мух» Йен услышал смешок в конце класса. Он посмотрел на группу детей, которые всегда сидели сзади, и заметил, что Микки Милкович с ухмылкой смотрит на свои колени. Не нужно быть гением, чтобы понять, что парень старается незаметно пользоваться телефоном. А вот что касается Микки Милковича. Молодой человек был умён, но в то же время он был жестоким хулиганом и грязным матерщинником. Он учился в выпуском классе второй год после того, как провалил экзамен в прошлом году. Йен знал, что семья Милковичей состояла из преступников, которые не добились большого успеха в жизни и до сих пор ни один из них не окончил даже среднюю школу. Тот факт, что Микки вообще приходит на занятия, был весьма примечателен. Йена немного пугал этот парень. Он сам всего на несколько лет старше Милковича, но каждый раз, когда эти кристально-голубые глаза смотрели на него, Йен чувствовал комок в животе и покалывание во всём теле, которое он не мог объяснить. Йен знает, что влюбляется в Микки, но, учитывая, что темноволосый парень является его учеником, он также знает, что должен прекратить это дерьмо. Чем быстрее, тем лучше. Но, блять, Микки горяч! Йен позволил дебатам учеников продолжиться и медленно прокрался в конец класса, не сводя глаз с ничего не подозревающего Микки. Он рассматривал парня: чёрные волосы были зачëсаны назад, а прядь упала ему на лоб. В тот день хулиган был одет в чёрную майку, которая никак не скрывала подтянутые бицепсы и коренастый торс. Если бы Йен присмотрелся, то увидел бы два затвердевших холмика там, где должны были быть соски. Он сглотнул и отряхнул свои грязные мысли, стоя перед столом Микки.  — Милкович, что ты делаешь? — спросил Йен, пытаясь сохранять ровный голос. Класс замолк. Все головы повернулись назад, когда Микки поднял свой хмурый взгляд на учителя. Брови идеальной формы взмыли вверх, когда он посмотрел на Йена, но затем его лицо смягчилось ухмылкой. — Ничего, — озорно пожал плечами парень. Йен почувствовал, как у него свело желудок от этой конфронтации. И это было не потому, что эти голубые глаза медленно бродили по его телу. Точно нет. — Ты же знаешь, что запрещено пользоваться телефоном в классе, Микки, — сказал Йен, пытаясь звучать авторитетно. Но кого он обманывал? Он чувствовал, как краснеет его лицо, чем дольше смотрит на него Микки. Йен, может, и был на четыре года старше и почти на полфута выше, но в тот момент он чувствовал себя маленьким под этим пронзительным взглядом. — Я не пользовался телефоном, учитель, — саркастически ответил ученик. С Йена было достаточно этой глупой игры, потому что он знал, что видел и он не был сумасшедшим, и с решимостью, которую на самом деле не чувствовал, Йен подошёл ближе к столу ученика и протянул руку. — Отдай телефон, Милкович, — приказал он, его рука слегка дрожала. Некоторые дети захихикали, Микки остановил их зловещим взглядом, но затем снова сосредоточил своё внимание на учителе. — Или что? — бросил он вызов с той своей интонацией, от которой ноги Йена превращались в желе. К черту этого парня и то, каким горячим сейчас его считает Йен. Почему Милкович так усложняет его жизнь?  — Или ты будешь отбывать наказание до конца недели, — ответил Галлагер, скрестив обе руки на груди. — Чёртово наказание? Серьёзно? Мы разве ещё в средней школе? — Микки усмехнулся. Остальной класс засмеялся, наслаждаясь этой сценой. Брови Йена изогнулись на лбу. — Твой выбор, Микки, — сказал он, снова протянув руку. К его удивлению, темноволосый парень вытащил телефон из-под стола и бросил его в ожидающую ладонь Йена. — Бля, хорошо. Я приду за ним позже, Галлагер, — закончил он, закатив глаза. Телефон горел в руке Йена, но убедившись, что ссора не вышла из-под контроля, он вернулся к своему столу и бросил устройство в ящик. Урок закончился без других эксцессов и Йен наконец остался один, когда ученики направились на обед. Йен запер дверь за последним ребенком и плюхнулся на стул, намереваясь проверить несколько домашних заданий. Но не прошло и пяти минут после того, как он взялся за работу, как его прервал звук уведомления, раздавшийся из ящика стола. Йен решил не обращать на него внимания, но уведомления продолжали трезвонить раз за разом и он не мог сосредоточиться на работе. Йен достал телефон, когда пришло ещё одно уведомление, устройство вибрировало в руке. Кто-то намеревался связаться с Микки и Йен почувствовал лёгкую вину за то, что конфисковал телефон. Что, если это было важно? Должен ли он найти молодого человека и вернуть ему телефон? Нет. Он должен быть настойчивым, иначе ученики набросятся на него, если узнают о снисходительности. Устройство снова завибрировало и Йен нажал кнопку на боковой стороне разбитого iPhone, намереваясь выключить звук, в этот момент вся кровь хлынула на юг и он громко ахнул. У телефона не было пароля, поэтому, как только Йен разблокировал его, он обнаружил, что смотрит на последнее приложение, которое использовал Микки. Миниатюры в галерее выскочили на экран и эти изображения на всю жизнь запечатлелись на сетчатке Йена. Он попытался выключить телефон, но было уже поздно. Он видел каждое из них и пока Йен закрывал глаза и пытался успокоить дыхание, эти образы продолжали вспыхивать в его голове во всех ярких деталях. Он бросил устройство обратно и запер ящик, надеясь, что, если его не будет видно, Йен перестанет всё это помнить. Но в данном случае с глаз долой, из сердца вон не работало. Во всяком случае, осознание того, что всё это оставалось поблизости, сильно влияло на силу воли Йена. Он барабанил пальцами по столу, пытаясь сосредоточиться на лежащей перед ним бумаге, но та доступная галерея с таким же успехом могла звать его по имени, потому что это всё, о чём он мог сейчас думать. Йен знал, что не следует этого делать, но по мере того, как секунды превращались в минуты, его решимость постепенно угасала, пока он больше не смог это выносить. Он пообещал себе, что просто посмотрит — взглянет, чтобы убедиться, что то, что он увидел в первый раз, действительно там и что это не галлюцинации. Поэтому он дрожащей рукой вытащил устройство обратно и включил его. Его снова приветствовали пятнадцать или около того миниатюр. Ничего ему не померещилось. Йен сосредоточился на первой: фото члена. Та, что рядом: фото члена под другим углом. Третья: рука, держащая тот же член — Йен узнал бы эту руку где угодно по грубой татуировке с надписью «FUCK» на костяшках пальцев. Остальные маленькие картинки были одинаковыми, с добавлением нескольких фотографий задницы, будто фотографий члена было недостаточно, чтобы Йен начал задыхался на стуле. Он нажал на первую картинку. К тому времени осторожность и вина улетучились. Это было похоже на то, будто телом Йена завладел кто-то другой. Кто-то, кому вручили ящик Пандоры и он не мог не открыть его и не насладиться его тайнами. Йен уставился на твёрдый член на экране, у него потекли слюнки от того, насколько чертовски сексуально и горячо тот выглядел. Без сомнения, это был член Микки и хотя Йен знал, что то, что он делал, было совершенно неправильным и жутким, он не мог не восхититься необрезанным членом с выступающей веной, поднимающейся сбоку вверх. Немного тёмных лобковых волос под набухшей головкой, которая лежала на бледном и мягком на вид животе. К тому времени член Йена уже затвердел и ему пришлось поправить его в джинсах, пока он открывал следующее изображение. На нём Микки держал свой член у основания, поднимая его с живота, тот был твёрд, длинный и ровный с крошечной каплей предэякулята, которая блестела на кончике. — Ох, блять, — простонал Йен, когда его член дёрнулся при виде этого. Его языку хотелось лизнуть эту щель и попробовать всю эту сладость. Он прижался ладонью к джинсам, давление принесло ему мгновенное облегчение. Когда он добрался до фотографии задницы, Йен чуть не кончил в штаны. До этого момента он понятия не имел гей Микки или натурал, или что-то в этом роде, но костяшка пальца Микки, спрятанная в его отверстии, как бы ответила на этот вопрос. Йен зачарованно смотрел на выпуклые бледные ягодицы, желая, чтобы это было видео, а не просто фотография. Он мог только представить себе звуки Микки, открывавшего себя пальцами. Йен быстро вернулся в галерею и прокрутил ниже, надеясь найти то, что хотел, но, к сожалению, видео там не было. Он нажал на другое изображение задницы. На этом была слегка открытая сморщенная дырочка, приглашающая Йена в своё тепло и глубину. Он задавался вопросом, каково будет чувствовать себя, когда он лизнëт край, а затем войдёт внутрь, как Микки будет стонать, когда ему будут делать римминг. Йен быстро расстегнул джинсы и вытащил свой член, даже не думая о том, что он был внутри школы и куча учеников находилась за запертой дверью класса. Его ноющий член решал за него. Он сжал свой твердеющий орган в кулак, а его глаза не сводили взгляда с греховного образа обнаженного Микки. Йен поглаживал и дрочил себе, от облегчения он тяжело дышал и стонал в тишине комнаты. Ему не потребовалось много времени, чтобы достичь кульминации, не с этим идеальным изображением на экране, дополненным фантазией о Микки, наклоняющемся перед ним прямо над его столом и умоляющем, чтобы его трахнули. Вскоре он кончил на собственную руку и телефон Микки с гортанным стоном, который заставил его закусить губу, чтобы заглушить звук. Ошеломлённый, он сидел там несколько минут, переводя дыхание, а затем бросился убирать грязные улики своих действий, всё время ругая себя за потерю контроля. Когда дымка похоти рассеялась, чувство вины вернулось в десятикратном размере. Что, блять, он только что сделал?! Как, блять, он мог позволить этому зайти так далеко?! Йен вышел из галереи и выключил телефон, а затем с отвращением швырнул его обратно в ящик стола. Как бы сильно он ни симпатизировал Микки, Йен чувствовал, что он пересек главную границу и больше не знает, кто он такой.

**********

Когда в три часа дня прозвенел последний звонок, Йен понял, что практически не функционирует. Тревога зашкаливала и когда через несколько минут Микки вошёл в его класс не постучавшись, Йен даже не мог на него взглянуть. Он протянул телефон Микки, не говоря ни слова, но молодой человек стоял перед столом, пока Йен не поднял голову и не встретился с весёлыми голубыми глазами. Он откашлялся, зная, что ему нужно что-то сказать своему ученику, может быть, отругать его за то, что он пользовался телефоном в классе или что-то, чтобы рассеять напряжение, установившееся в классе.  — Ммм, не пользуйся в классе телефоном, — сумел выдавить он, его лицо покраснело, соперничая оттенком с волосами на голове. Микки ухмыльнулся, но сунул телефон в карман. Он кивнул Йену и, не сказав ни слова, вышел из класса. Йен смотрел, как он с важным видом уходит, эта вальяжная походка разжигает внутри Йена ад, что не должно быть возможным, поскольку несколько часов назад он исчерпал недельное сексуальное воздержание. Микки блядский Милкович собирается убить его.

**********

Следующие несколько дней Йен со страхом ходил на работу. Для него это было новое чувство, поскольку он всегда любил школу, даже будучи учеником, и ещё больше теперь, когда он сидит в другом конце комнаты и преподаёт свой любимый предмет. Но перспектива снова увидеть Микки пугала его. Он никогда не чувствовал такой неизгладимой вины. Но, что удивительно, хулиган Милкович не удостоил своим присутствием школу Линкольн Гроув. И это не должно было быть настолько неожиданным фактом, поскольку Микки имел привычку пропускать учёбу каждые несколько дней по какой-либо причине. Итак, Йен расслабился, снова вошёл в свою колею и на третий день он почти забыл инцидент с телефоном и последующий позорный сеанс мастурбации, который случился прямо в его классе. Но, как и всё в этом мире, хорошие времена недолговечны, потому что в пятницу Микки пришёл в класс на пять минут опоздав, излучая своей походкой всю уверенностью мира. — Ми-Микки? — Йен запнулся вместо того, чтобы отчитать ученика за опоздание. — Упс, Галлагер! Скучали по мне? — сказал парень, садясь за свою парту в конце класса. — Ты опоздал, Микки, — сказал Йен, выпрямляясь у края стола. — Да, извините, сэр. Пришлось отлить, — беззастенчиво пошутил Микки, что заставило весь класс захихикать. — Хорошо, успокойтесь, — призвал Йен, пытаясь вернуть хоть какой-то контроль. — Откройте книгу на странице девяносто седьмой и прочитайте отрывок. Когда закончите, я задам вам вопросы. Класс начал читать, а Йен просматривал какие-то записи за столом, но через несколько минут мирное молчание было прервано звуком, от которого у него по спине пробежали мурашки. Это был тот же звук, что и на уведомлениях Микки и Йен почувствовал, как всеобъемлющие стыд и вина душат его, когда он вспомнил, что сделал ранее на этой неделе. Телефон снова зазвонил и Йен вскочил со стула, будто в него ударила молния. — Микки! Разве ты не усвоил урок? — Йен рявкнул, дойдя до стола Микки тремя длинными шагами. — Ты не можешь продолжать пользоваться телефоном. Отдай его. Немедленно! Микки закусил губу, слегка расширив глаза, удивлённый реакцией учителя, а затем без борьбы протянул устройство, чем оставил Йена в недоумении. С колотящимся сердцем Йен вернулся к ожидающим его внимания домашним работам, а класс возобновил чтение. Но, снова оказавшись рядом с устройством, Йен не мог сосредоточиться. Его пальцы чесались включить его и покопаться в этой Богом забытой галерее, где изображения требовали внимания Йена, ему было любопытно, есть ли какие-нибудь новые фото обнаженного тел, которые снял Микки. Следующие двадцать минут были настоящей агонией, поскольку решимость и сила воли Йена вели внутреннюю борьбу. И когда ученики наконец ушли, Йен чуть не заплакал от облегчения. Он не мог снова смотреть на эти фото. Он больше не будет смотреть. Йен не был каким-то сумасшедшим уродом, преследующим своих учеников! Но, в конце концов, похоть выиграла эту битву. Снова. Его член был приподнят с тех пор, как телефон коснулся его руки, и он ничего не мог с собой поделать, когда потянулся к телефону и снова включил его, удивляясь, что пароль на телефоне не установлен и нет никакой защиты устройства от нежелательных, любопытных глаза. Йен пролистал приложения, нашёл галерею и щёлкнул по ней с отчаянием жаждущего человека, несколько дней ползающего по пустыне. Миниатюры загружались одна за другой, пока Йен крепко сжимал телефон в руке, опасаясь, что в противном случае он выскочит из рук. И знаете что? Там было десять новых изображений — минутку — было ещё одно двадцатисекундное видео! Йен почувствовал головокружение; его зрение помутилось, всё вокруг темнело и он понял, что задерживает дыхание. Он с изумлением посмотрел на маленькие картинки, а затем нажал на видео, предвкушение внутри него нарастало, пока его член твердел, пытаясь освободиться из-под брюк. — Вот чёрт, Микки, — выдохнул он, когда на экране появилось изображение темноволосого парня. Видео началось с кадра лица Микки, где он предстал перед камерой с закрытыми глазами, открытым ртом и высунутым сбоку языком, а затем фокус камеры спускался вниз по его обнажённому торсу. Глаза Йена расширились, когда он заметил, что оба соска Микки проколоты и свет падал на маленькие металлические штанги. — Блять, — простонал Йен, когда его рука крепче сжала член, увеличивая скорость поглаживаний. Камера опустилась ниже, показав одетого в боксера Микки с высунувшимся наружу кончиком члена. Парень прикоснулся к нему, издав шипение, которое было слышно на заднем плане. Бледная рука опустила край боксеров, схватила этот идеальный, красивый, толстый член и начала медленно его поглаживать. Микки застонал и поднёс камеру к подтекающей головке, после чего видео остановилось. Йен был близок, чертовски близок к кульминации. Микки звучал пиздецки горячо. Эти несколько звуков, которые он издал, чуть не заставили Йена заплакать. Он просмотрел видео ещё дважды и кончил в середине третьего просмотра самым быстрым оргазмом, который когда-либо испытывал – прошло, блять, меньше минуты! Он быстро вытерся и ещё быстрее вышел из приложения. Дело было сделано и Йену незачем было просматривать оставшиеся фото. Для этого нет ни одной разумной причины. Тем не менее, часть его хотела переслать фотографии и видео на свой телефон. Но он очень быстро отогнал эту мысль. Йен продолжил работу, удивившись, что не волновался так сильно, как в прошлый раз, хотя и чувствовал некоторую вину. Когда в конце дня Микки пришёл за своим телефоном, Йен не мог не посмотреть на него немного дольше. Он смотрел на парня свежим взглядом, зная, как тот звучит, когда возбуждён и когда он близок к оргазму, с этой прядью волос, падающей ему на лоб, с этими подтянутыми бицепсами, которые напряжены сейчас, когда Микки скрестил руки на груди, и в мешковатых джинсах, под которыми было спрятано всё самое ценное, самое сладкое. Член Йена снова твердел. Но кто мог винить его в этом, верно? Йен держал телефон в руке почти как родной. Возможно, это был последний раз, когда он просматривал там изображения и видео и хотя он был счастлив вернуть устройство и, надеясь, навсегда вычеркнуть всё это из своей жизни, похоть в нём плакала от такой перспективы. — Это второй раз за неделю, когда мне приходится конфисковать твой телефон, Милкович. Давай не будем вводить это в привычку, а? — сказал Йен, но даже для его ушей это звучало неубедительно. Микки потянулся к телефону, разблокировав его, как только тот оказался в его руке и желудок Йена упал на кончики пальцев ног. Парень нажал на экран, улыбнулся тому, что там увидел, а затем заблокировал устройство. — Хорошо. В следующий раз постараюсь не спалиться, учитель, — протянул он. Микки повернулся, чтобы уйти, но когда достиг двери, снова посмотрел на своего учителя. —Хороших выходных, Галлагер, — сказал он с ухмылкой перед тем, как выйти за дверь.

**********

Йен пытался. Чёрт возьми, он старался больше не искушать себя Микки и его телефоном. На следующей неделе он даже дважды закрыл глаза на то, что Микки, не так уж незаметно, пользовался телефоном в классе. Но это привело к тому, что между студентами возник спор и Энджи обвинила Йена в фаворитизме. Итак, после этого у Йена каждый день лежал в столе потрёпанный iPhone Микки. Первые два раза он запирал его в ящике и вместо того, чтобы оставаться в классе во время обеда, уходил в учительскую. Но он ненавидел это место. Все учителя были старше и ничего не делали, кроме того, что жаловались на учеников и свою работу, и Йен обнаружил, что не может их понять. Находиться в одной комнате наедине с телефонной галереей Микки было не худшим из двух зол. Но Йену не хватало самообладания и совсем скоро он сдался и потянулся за устройством, обещающим облегчение, которого он так жаждал. Каждый раз, когда он заходил в галерею, Йена ждали новые фотографии или видео, показывающие Микки в разных позах и с новых ракурсов. Видео с каждым разом становились всё длиннее, но это не имело значения, поскольку Йен кончал до того, как отснятый материал был воспроизведён полностью. Ко второй неделе Галлагер даже не чувствовал себя виноватым. Он поднялся в школу перепрыгивая через ступеньки, зная, что позже он конфискует телефон Микки, а затем станет свидетелем своего любимого ученика во всей его обнаженной красе, пока молодой человек будет играть на видео сам с собой. — Телефон, Мик, — вздохнул Йен, пытаясь играть роль раздраженного учителя. Микки надулся, но протянул устройство с лёгким размахом, что не осталось незамеченным для Йена. Они удерживали зрительный контакт на секунду дольше, эти озорные синие глаза, сами того не ведая, обещали хорошее времяпрепровождение для Йена впереди. Тридцать минут спустя, когда дверь была заперта, а штаны были наполовину спущены на бёдрах, Йен энергично поглаживал свой твёрдый член, изучая свежий материал. Сегодня на его суд было представлено пять новых изображений и полутораминутное видео. Первые две фотографии запечатлели вид на член — на первом Микки сжимал головку, когда жемчужина предэякулята стекала в сторону, а на втором фото рука со словом FUCK ласкала яички. Остальные три изображения являли миру вид на задницу — на первом был вид на его сморщенную дырочку, блестящую от слюны или смазки, но та была плотно сжата, а на второй фотографии Микки ввёл два пальца глубоко внутрь неё. Глядя на третье изображение, Йен чуть не упал со стула, когда увидел длинный фиолетовый фаллоимитатор, наполовину похороненный в заднице Микки. — Господи, блять, Мик, — выругался Йен, закрыв глаза и закусив губу, не желая ничего больше, кроме как заменить этот грёбаный дилдо своим собственным ноющим сейчас членом. Великолепное видео в галерее заставило Йена предвкушать лучший оргазм из испытываемых ранее. Как обычно, клип начался с развратного лица Микки, когда он облизывал свои сочные губы, его глаза распахнуты и смотрят прямо в камеру. На этот раз он выглядел возбуждённее, чем обычно, на его лице была видна жажда. Он уже стонал. Рука за пределами экрана быстро дёргалась. Йену не терпелось увидеть, что так взволновало Микки. Он уже чувствовал, как его собственные яйца сжимаются, готовясь к освобождению, но он держался изо всех сил, не желая кончить раньше, чем увидит этот маленький сюрприз. Камера переместилась на обнаженную грудь Микки, его розовые соски возбуждённо торчали и выделялись пирсингом. Его бледная кожа покраснела и выглядела вспотевшей, будто он играл с собой уже какое-то время. Глаза Йена всматривались в каждый дюйм, не упуская ни одной детали. Затем появился член Микки, твёрдый и красный, предэякулят скользил по его животу. Ноги парня были полностью раздвинуты и, наконец, Йен смог увидеть, что так возбудило Микки. Он погружал фиолетовый дилдо в свою дырку. Когда камера сфокусировалась на его руке, Микки изменил ракурс, чтобы поразить сладкий комочек нервов, на что брюнет вскрикнул от удовольствия. Йен захныкал от этого звука. Он хотел... ему чертовски нужно было найти Микки и трахнуть его до потери сознания. Чем скорее, тем лучше. Йен крепче сжал член и начал дрочить быстрее, находясь почти на финише. Затем Микки что-то приглушённо сказал и уши Йена насторожились.  «Трахни меня. Мне нужно, чтобы ты меня трахнул», — голос Микки раздался из-за фона громким стоном. «Йен, пожалуйста». Глаза Йена вылезли из орбит, когда он услышал собственное имя. На экране член Микки кончал нетронутым, толстые полосы струились по всему его животу, а Йен выпускал собственные по всему столу и экрану, покрывая устройство собственной спермой. — Ох, блять, — задыхался Йен, когда его тело восхитительно содрогалось. Конечно он ослышался. Микки никак не мог произнести его имя, должно быть, это была галлюцинация. Он прибрался, убедившись, что на телефоне не осталось следов. Натянув джинсы, Йен посмотрел на телефон, размышляя. Обычно он не просматривает изображения снова, когда кончает, но ему хотелось быть уверенным и ему пришлось прислушаться к последнему отрывку видео, просто для того, чтобы усмирить своё любопытство. Он перешёл к последним двадцати секундам, сосредоточившись на голосе Микки, и поднёс телефон к уху. «Трахни меня. Мне нужно, чтобы ты меня трахнул». За этим последовал стон Микки, а потом: «Йен, пожалуйста». Значит, Микки точно назвал его имя. Могло ли быть так, что Микки думал о нём, когда трахал себя этим дилдо? Йен замер, осознавая это. Он думал о последних нескольких неделях, о том, как Микки намеренно игнорировал школьные правила во время урока и о том, как парень, казалось, без сопротивления отдавал свой телефон Йену. И каждый день, когда Йен возвращал телефон своему ученику, Микки включал его, что-то проверял и, с удовлетворенным видом и с высокомерной понимающей улыбкой, убирал устройство в карман. Микки добавлял все эти изображения обнаженного тела и видео для него! И когда Йен осознал это, вина, стыд и паника заставляли его чуть ли не задыхаться. Возможно, Микки не знал, что каждый день происходит во время обеда в этом классе, но он знал, что Йен просматривал его телефон. Позже в тот же день Йен ждал, когда Микки заберёт свой телефон. Звонок прозвенел минут десять назад, а молодой человек ещё не пришёл. Йен, затаив дыхание, ждал, когда откроется дверь, не зная, что он будет делать, когда Микки окажется в комнате. Должен ли он вести себя беспечно и не выдать себя? Или ему следует что-то сказать – например, насколько всё это неправильно и что все вышло из-под контроля? Йен слышал тишину в коридоре и как машины выезжают с парковки. Через несколько минут после того, как уехала последняя машина, дверь открылась. Йен поднял голову и увидел, что Микки впервые стоял на пороге класса с виноватым выражением лица. Он нервно закусил губу, глядя на Йена, но затем вошёл в класс и запер за собой дверь. Йен сглотнул и встал. Телефон Микки в его руке весил целую тонну. Он обошёл стол и сел на его край, а Микки подошёл ближе. Они стояли молча лицом друг к другу, взгляд Микки скользнул к телефону, а затем снова к лицу Йена, в то время как сам Йен не мог оторвать глаз от этого парня, к которому его тянуло с тех пор, как он впервые увидел его четыре месяца назад, начиная работать в Линкольн Гроув. — Вот твой телефон, — начал Йен, нарушая молчание и пытаясь взять ситуацию под контроль, будучи взрослым человеком. Микки протянул руку, его пальцы схватили устройство и коснулись пальцев Йена, что вызвало толчок в его животе.  — Микки, — продолжил он, впервые в жизни чувствуя себя косноязычным. — Я знаю, что ты знаешь, что я видел твою галерею. Глаза Микки расширились и он тяжело выдохнул. Неуверенность, с которой он вошёл, превратилась во что-то игривое. — Да, и? — протянул парень. — Каждый день добавляю что-то новое, надеясь, что со временем ты сломаешься. Йен усмехнулся, чувствуя себя пойманным в ловушку, зная, что Микки практически заманил его и он, как малолетний придурок, попался на крючок. — Ты знаешь, что это неправильно, Мик, — сказал Йен, его голос был чуть выше шёпота, он боялся, что в противном случае сломается. Микки сделал ещё один шаг ближе, явно уверенный в себе. — Так ты собираешься сказать мне, что тебе не понравились фотографии и видео, которые я тебе оставил? — спросил он с понимающей улыбкой.  — Я этого не говорил, — ответил Йен, покачав головой. — Да ладно, Йен. Я вижу, как ты смотришь на меня. Я знаю, что ты хочешь меня, — прошептал Микки, прижимаясь ближе, поражая исходящим от его тела теплом. И находясь так близко, Йен мог чувствовать его запах; намёк на травку и никотин, который всегда сопровождал парня, но также и что-то мускусное и мужественное, опьяняющее, от чего у Йена кружилась голова и ему хотелось вдыхать этот аромат вечность. — Микки, — выдохнул Йен, его решимость угасала быстрее скорости света. — Ты мой ученик. Я твой учитель. Из-за этого я могу потерять работу. — Тогда мы позаботимся о том, чтобы никто не узнал, — настаивал Микки. Он положил руку на предплечье Йена, потянув его руку, чтобы она высвободилась из скрещенного положения на его груди. — Я не буду рисковать своей работой, чтобы трахнуть тебя, Микки, — почти умолял Йен. Разве это справедливо? Как он мог бороться со своими побуждениями, когда Микки так чертовски мучил и умолял его? — Кто сказал, что я хочу тебя только ради секса, Галлагер? — усмехнулся Микки, почти оскорблённый этим предположением. — А ты нет? Разве всё дело не в этом? — Йен бросил вызов, схватив Микки за бедро, желая притянуть его ближе, но в то же время не давая ему прижаться к себе. — Бля, Йен. Ты чертовски тупой, чувак, — недоверчиво фыркнул Микки. — Я имею в виду, я не против того, чтобы самый сексуальный парень, которого я когда-либо видел, трахал меня. Но я хочу от тебя большего. Это первый раз в моей жизни, когда кому-то не наплевать на меня. Каждый день ты прилагаешь усилия, чтобы убедиться, что я всё понимаю и не провалю предмет снова. Это мой последний шанс выбраться из этого дерьмового района и ты помогаешь больше, чем ты думаешь. — Мик, — выдохнул Йен и это маленькое признание сделало для него больше, чем любая степень бакалавра. — Перестань так усердно думать, Йен, и, блять, поцелуй меня. И как мог Йен отказать в такой просьбе? Наконец он притянул Микки к себе, когда молодой человек устроился между его раздвинутыми ногами. Первое прикосновение их губ заставило Йена вздохнуть. Но Микки настоял на поцелуе и вскоре прижал губы ближе, уверенно прижимая их к губам Йена, которые слегка приоткрылись от давления. Когда кончики их языков коснулись друг друга, Микки тихо застонал, и этот звук сломал все барьеры, которые Йен пытался выстроить. Он погрузил язык в рот Микки, ощущая жар, пробуя его на вкус; никотин и виноградный сок – и, блять, Йену хотелось большего. Как это могло быть неправильно, если казалось, что это так чертовски правильно? Поцелуй Микки был как глоток свежего воздуха. Ощущение этих маленьких, татуированных рук на груди было похоже на ловлю солнечных лучей в холодный день, согревающих кожу при прикосновении. Возможно, им следовало остановиться и продолжить неизбежное за пределами школы, но как только они начали, их было уже не остановить. Их одежда была разбросана по всему классу и Микки оседлал Йена на его столе. — Ты такой чертовски горячий, — простонал Микки, упираясь бёдрами в пах Йена. Йен лизал и посасывал шею молодого человека, его вкус был таким же опьяняющим, как и весь он сам. — Чёрт, Микки, — простонал Йен в изгибе шеи парня. — Ты сводишь меня с ума. — Заткнись и трахни меня уже, рыжий лобок. Я слишком долго ждал этот член, — пошутил Микки. Он протянул руку позади себя и схватил член Йена, уже упакованный в презерватив, приставляя его к своему отверстию. — Нужно подготовить тебя, Мик. Не хочу сделать тебе больно, — поспешил сказать Йен, зная, насколько он большой. — Почему я сегодня опоздал по-твоему? — Микки ухмыльнулся и с шипением опустился на член Йена. — Я... блять... подготовил... себя, — закончил он, каждое слово произносилось медленно, пока он опускался и пока Йен полностью не погрузился в него.  — Бля, ты большой, — простонал он через несколько мгновений. Йен усмехнулся и это движение заставило Микки снова зашипеть, держась за плечи Йена. — Я же тебе говорил, — самодовольно сказал Йен. — Да, и пошёл ты на хер. Теперь найди этому монстру хорошее применение, учитель. Мне нужно научиться принимать такой огромный член, — захихикал парень. Йен находил этот грязный рот чертовски очаровательным. Он схватил Микки за бёдра и слегка приподнял его, а затем Микки снова опустился. Они нашли ритм, позу, не самую удобную, конечно, но Микки был полон решимости оседлать Йена, и кто такой Йен, чтобы помешать ему? Во всяком случае, в этой позе они были так близко, что Йен мог бы осыпать Микки поцелуями. Галлагер обнаружил, что ему особенно нравится целовать и кусать шею Микки и, когда он провёл языком за ухом ученика, Микки вздрогнул. Это было чувствительное место Микки — ещё одна вещь, которую Йен узнал в этот день в своём классе. Йен также узнал, что Микки любил, когда его соски лижут и кусают, пока Йен задевал комочки зубами, под мелодичное лязганье пирсинга, Микки стонал и грязно ругался. Когда Микки подпрыгивал на нём, это было самое жаркое, что Йен когда-либо видел за свои двадцать три года жизни. Он ни в коем случае не был девственником, но ни один мужчина, с которым он когда-либо спал, не привлекал его так, как Микки. Но вскоре Йену захотелось большего. Он схватил Микки за задницу, скользнул пальцами по месту их соединения, а затем оттолкнулся от стола, удерживая на руках вес Микки. Он быстро перевернул их, посадив парня на стол и опустив его так, чтобы Микки лежал спиной поверх всех записей и домашних заданий. — Я сейчас тебя трахну, — пообещал Йен разгорячëнному Микки. Единственным ответом, который он получил, был энергичный кивок головы Микки и: «Да, да, трахни меня, пожалуйста». И Йен так и сделал. Когда он встал на ноги, его толчки стали мощнее и быстрее. Он уже давно мечтал об этом моменте, а раньше, наблюдая, как Микки трахает себя фаллоимитатором, Йен почти завидовал бездушной игрушке. Но теперь он был погружён на девять дюймов в предмет своего обожания и реальность была намного лучше, слаще и чертовски горячее, чем любая фантазия. Руки Микки тянулись, пытаясь удержаться за что-нибудь, в то время как сильные толчки Йена толкала его через всю поверхности стола. Наконец он схватился за предплечья Йена, а руки Йена держались за талию Микки. Член парня подпрыгивал на его бледном животе и Йен смотрел вниз на всю смазку, которую он там оставлял. Микки сильно протекал и это ещё один полезный факт для Йена. — Ты можешь снова кончить нетронутым? — спросил Йен, слегка запыхавшись от напряжения. — Мммм, — ответ, который он получил, когда Микки метался под ним с закрытыми глазами и открытым ртом, чтобы издать ещё один громкий стон, когда Йен безжалостно вбивался в его простату. — Блядь, только посмотри на себя, — с благоговением сказал Йен, оглядывая Микки целиком, осознавая каждую часть, где соединялись их тела. Ноги Микки сжались вокруг талии Йена, втягивая его глубже внутрь. Галлагер совершал круговые движения бёдрами, его член снова и снова тёрся об этот сладкий комок нервов, помогая Микки достичь кульминации. — Йен, — крикнул любовник, когда всё его тело свело судорогами, а затем он кончил себе на живот, дрожь его тела отдавалась ударной волной по члену Йена. Это была единственная стимуляция, которая была нужна Галлагеру, чтобы достичь оргазма. Его бёдра замерли, когда он с дрожащим дыханием кончил в презерватив. Микки открыл глаза, переводя дыхание. Они смотрели друг на друга с любовью и удовлетворением, хотя и немного смущаясь тем, что только что сделали. Йен медленно вытащил презерватив, держась за основание, чтобы избежать протечек, в то время как Микки застонал от ощущения пустоты. Йен засмеялся, завязал презерватив и выбросил его в мусорное ведро. Они привели себя в порядок и натянули на себя одежду. Затем они неловко встали посреди класса, пока Йен с опаской рассматривал беспорядок на своём столе, Микки же был вполне удовлетворён результатом.  — Итак, я заслуживаю пятерку с плюсом только за это, учитель, — сказал Микки, играя бровями. — Нахуй тебя, — засмеялся Йен, игриво отталкивая Микки, но затем притянул его обратно. — Так это был не просто секс? — застенчиво спросил он, нуждаясь в подтверждении. Микки обвил руками шею Йена, а затем чмокнул в губы. — Я чертовски надеюсь, что нет, Йен, — ответил он и эти красивые голубые глаза не выражали ничего, кроме честности. — У тебя ещё есть пять месяцев, чтобы закончить учёбу, Милкович. Надеюсь, мы сможем держать это в секрете так долго. — Не перегружай волнениями слишком сильно свою красивую головку, Галлагер. Мы справимся, — пообещал Микки, наклоняясь для ещё одного поцелуя.

**********

Пять месяцев спустя

Йен видел, как его парень поднялся на сцену, чтобы получить диплом. Ему хотелось кричать и свистеть, потому что никто не был так горд, наблюдая в тот момент, как Микки получает свой документ об окончании средней школы. Вместо этого он сдержанно аплодировал, зная, что они уже далеко зашли, но пока не могут раскрыть свой маленький секрет. Им удалось сохранить свои отношения в тайне, о которой знала лишь горстка людей: братья и сëстры Йена и сестра Микки, которые, как ни странно, поддержали их. Но пока Микки учился в школе Линкольн Гроув, они не могли поставить под угрозу карьеру Йена. В ближайшие месяцы Микки исполнится двадцать и осенью он поступит в колледж. Его приняли в Чикагский университет, где он хотел изучать математику и надеялся в ближайшие годы стать учителем математики — это предмет, в котором он действительно хорошо разбирался. Когда церемония закончилась, Микки присоединился к Йену и их семьям, которые пришли посмотреть, как Микки заканчивает учёбу. Йен поймал взгляд своего парня, он означал, что его парень умирал от желания, чтобы его обнимали, целовали и любили. Но как бы Йен ни хотел всё это сделать и даже больше, он угрюмо покачал головой, показывая, что это не подходящее место и время. Микки понимающе кивнул, а затем обнял свою сестру и остальных членов семьи Галлагер, которых к тому времени тоже считал семьей. — Пошли домой. Мне надоело это место, — проворчал Микки, выбрасывая шляпу выпускника в мусорное ведро. — Ты просто хочешь обслюнявить своего парня подальше от директора Салливана, — захихикала Мэнди. Она была на несколько лет моложе Микки и осенью должна была пойти в выпускной класс, а это означало, что в классе у Йена снова будет Милкович. — Да, именно это я и сделаю, когда мы вернемся домой, сучка. Выкуси, — проворчал Микки, когда они подошли к машине. — Нет. Я уверена, что Йен сможет и сам вкусить тебя, — Мэнди заткнула рот. Она визжала, когда Микки пнул её под зад, и убежала, чтобы присоединиться к сёстрам Йена. Йен и Микки отстали от группы родственников, решив пройти остаток пути пешком, а не ехать с ними на машине. Пока они сохраняли между собой приличную дистанцию, никто не мог обвинить их в том, что они делают что-то не то. — Горжусь тобой, — сказал Йен через некоторое время, ударившись плечом о плечо Микки. Его парень ухмыльнулся, но затем его лицо расплылось в той красивой улыбке, которую он дарил только Йену. — Без тебя бы я не справился, учитель, — поддразнил Микки. — Ой, заткнись, — засмеялся Йен, наслаждаясь их игривым настроением. — Ты мог быть просто моим парнем и я бы убил ради тебя. Но я всегда оценивал тебя по труду, который ты вкладывал. Так что, в конце концов, это твоя заслуга, засранец. — Да, да. Ладно, крутой парень, — протянул Микки. Затем он оглянулся, осматривая улицу. Они находились в нескольких кварталах от средней школы и ближе к дому Галлагеров, куда направлялись. Дорога была пуста, за исключением пары пенсионеров, которые наслаждались утренним солнцем на своём крыльце и занимались своими делами. Микки потянулся вперёд и взял Йена за руку. — Мы достаточно далеко. Я больше не буду скрывать то, что я твой парень, — сказал он с мягкой улыбкой. — Придурок, — это всё, что сказал Йен, ответно улыбнувшись и сжав руку своего парня, пройдя остаток пути в дружеском молчании.