растопить лёд

       — Ты должен был выследить этого человека, Томаш! — Не крик, а скорее, яростный ор Би-Хана слышен, кажется, всему Китаю, — Это твоя обязанность как члена Лин Куэй! Ну как, как еще я должен объяснять тебе, чтобы ты, наконец, понял, что неудачи — непозволительны?! Может, ты снова хочешь ощутить, как ласкает мой кнут? Может, если я сделаю это при всех, в твоей никчемной голове что-то щелкнет?        Смоук стоит перед своим мастером, как провинившийся ребенок, склонив голову. Его руки сложены в замок, плечи прижаты к туловищу, он безропотно принимает все, что кричит ему Би-Хан. Он виноват, он жестоко оплошал, отвлекся и упустил из виду нужного им человека. Теперь заказчик не заплатит оставшуюся половину, и все из-за него. Сколько раз он обещал себе, что уж в этот раз точно не подведет, выложится на максимум, но все опять пошло наперекосяк. Он опозорил свой клан, и он должен понести наказание. Он знает, насколько тяжела рука (и нога) у Би-Хана: в последнее время брат будто с цепи сорвался, ведь раньше он никогда не позволял себе бить членов своего клана. Даже Томаша. Но, видимо, из-за того, что в последнее время дела у Лин Куэй не то чтобы шли хорошо, нервы Би-Хана начали сдавать. И теперь он грозится высечь Томаша прилюдно. Раньше он хотя бы делал это, когда их никто не видит: вероятно, банально стеснялся, ведь такие методы наказания появились в клане только с его приходом. Их отец, скорее, отгрыз бы себе руку, чем поднял её на кого-то. Но Би-Хан как-будто нарочно выжимал из себя последние капли сострадания, и в такие моменты, как сейчас, он напоминает скорее разъярённого льва в клетке, чем мудрого и справедливого мастера. Краем глаза Томаш следит, как мечется перед ним Би-Хан, заламывает себе руки, и у него разве что пар из ушей не идет. Смоук ловит каждый его выкрик и старается не пропустить ни слова: он знает, что в данный момент брат прав насчет него.        Куай Лян стоит рядом и ему жалко младшего. Но он не смеет перечить старшему, он лишь следит, чтобы в порыве гнева Би-Хан не наподдал Томашу как следует. Жалеет Скорпион и Би-Хана. Он прекрасно видит, что медленно, но верно брат перестает справляться с тем грузом, который упал на его плечи. Вся его жестокость не взялась из ниоткуда: сначала смерть матери, затем отца, и вот перед ним старейший клан, который вновь ждет мудрого командира и не простит ошибок. Иногда соклановцы не слушаются Би-Хана, позволяют себе расслабляться на тренировках, а однажды Скорпион услышал, как, думая, что никто их не замечает, обсуждают своего мастера Сектор и Сайракс. Причем, не в лестной форме. Они говорили о том, что новый руководитель не достаточно опытен, много чего не понимает, и что его отцу нужно было бы прожить чуть больше и еще подучить сына уму-разуму.        Скорпион видел, как старается его брат. Не зная, где использовать кнут, а где пряник, Би-Хан, в основном, выбирал первый вариант. И, конечно, он перегибал палку. За любую, даже самую малую, провинность наказывал, как за серьезный проступок. Он думал, что таким образом заставит себя уважать. И, черт возьми, он ведь сам страдал от этого, Скорпион знает брата, как облупленного. Би-Хану никогда не была свойственна жестокость. Он перебарывал себя каждый раз. Каждый раз он испытывал не меньший стресс, чем тот, кто стоял или лежал перед ним. Брат ломал себя до хруста, пытался переделать свою суть, но, в конце концов, это ведь погубит его.        Би-Хан постоянно ходил, как на иголках. До поздней ночи сидел, зарывшись в бесконечные бумаги, спал по три часа в сутки, совсем перестал ходить в баню, ел один раз в день. Всего себя он отдал клану...        На своей личной жизни Би-Хан тоже поставил крест. Никаких новых привязанностей, никаких женщин и исходящих от них опасностей. Он словно заперся ото всех. И единственный человек, который до сих пор мог входить к нему без стука — это Куай Лян.        — Я достаточно провозился с тобой, Томаш! — Кричит Би-Хан, расхаживая вокруг Смоука — Пора переходить к следующему шагу!        — Би-Хан, думаю, Томаш уже осознал свою ошибку и никогда больше не допустит такого, — Мягко вмешивается Куай, осторожно касаясь плеча брата, — Ты дал ему понять, что так делать не стоит. Правда, Томаш?        Смоук изо всех сил кивает. Куай Лян, его ангел-хранитель, накрыл своим крылом разгоряченного Би-Хана в очередной раз. Если бы не не он...        — Прочь с глаз моих! Оба! — Би-Хан резко отворачивается и, скрестив руки на груди, смотрит в небо. Это кажется Куай Ляну даже забавным. Стоит, такой важный, гордый, а сам наверняка готов расплакаться. Ведь он же знает Би-Хана: в детстве тот постоянно приходил к Скорпиону в комнату и плакал, плакал...Отец скажет ему грубое слово — и Би-Хан в слезы. Разумеется, не при отце. Только Куай Лян знает, что на самом-то деле Би-Хан не такой жестокий, каким пытается казаться. Он своими глазами видел, как его старший брат кормит лебедей на пруду, как однажды он изрезал все руки в кровь, пытаясь помочь заблудившейся, жалобно лающей лисе выбраться из капкана. Би-Хан добрый в душе. И ни один человек не убедит Скорпиона в обратном...        — Пошли, Томаш, — Парень дружески похлопывает грустного Смоука по плечу и отводит его в сторону, подальше от брата, который продолжает стоять к ним спиной.        — Скорпион, он меня ненавидит? — Томаш подавлен и расстроен.        — Нет, он самый хороший и самый лучший человек. Просто он порой сам не свой..., — Куай Лян улыбается, — Представь, как бы ты повел себя на его месте? Он ведь совсем недавно стал грандмастером. Наберется опыта, смягчится...        — Надеюсь...        Несмотря на то, что на дворе уже глубокая ночь, Би-Хан сидит за столом, опять по уши в бумажках. Он нервно стучит карандашом по столу, у него буквально все валится из рук. Мало того, что Томаш натворил делов, так еще и другой заказ сорвался. Что он делает не так? Почему отцу стоило лишь щелкнуть пальцами — и деньги будто сами шли к нему? Он мудро распоряжался ресурсами: ничего себе — все клану. И его уважали, почитали и слушались. Би-Хана же никто не слушается. По крайней мере, так кажется ему самому. Перед глазами уже все плывет, но он не ляжет спать, пока не доделает все свои дела. И плевать, что спать ему осталось часа два. Он и встает самым первым и ложится самым последним...        Робкий шелест дверей. У него гость...        — Можно войти, Би-Хан?        — Входи.        Скорпион подходит сзади и видит, как по столу и вокруг него, на полу, валяются смятые клочки бумаги. Похоже, Би-Хан даже не ел сегодня: под кипами документов видна нетронутая миска риса.        — Совсем ты себя не бережëшь, брат..., — Куай Лян касается пальцем напряжëнного плеча и Би-Хан вздрагивает, инстинктивно дëрнувшись вбок, будто его током ударили, — Ну что ты с собой делаешь? Тебе нужно расслабляться, а то бросаешься на всех, как собака...Томаш уже искренне думает, что ты его ненавидишь.        — Не могу сказать, что он ошибается..., — Би-Хан замялся.        — Не надо так. В конце концов, он наша семья.        Би-Хан оборачивается и смотрит вверх, на Куай Ляна. Его взгляд потухший, он весь бледный и замученный. В его глазах такая боль, что и Куай Ляну становится больно где-то в районе сердца.        — Куай, я так устал. Ты же видишь, что я изо всех сил стараюсь, чтобы клан процветал, а на деле выходит какая-то...чепуха. Меня не уважают, — Голос Би-Хана дрожит, — Они думают, что я не слышу их сплетен...Все я слышу.        Эти слова делают Скорпиону еще больнее. Оказывается, Би-Хан в курсе, что о нем думают в клане. Куай Лян чувствует, как сами собой сжимаются его кулаки. Ух, он бы сейчас объяснил этим идиотам, что да как. Попробовали бы сами управлять таким количеством людей, а потом бы рот свой разевали.        — Би-Хан, ты еще совсем юн. Не обращай на них внимание, все придет с опытом. Ты думаешь, у отца сразу все получалось?        — Не знаю. Порой мне кажется, что я недостоин титула грандмастера. Сегодня я так кричал на Томаша, что у самого уши заложило. — Би-Хан горестно усмехается, — Разве так себя вел отец? Он был строгим, но справедливым. А я...        — Вот видишь, ты осознаешь, что не прав. Это тоже важно. В следующий раз ты будешь спокойнее, правда? — Куай наклоняется к брату и обнимает его. — А если сорвешься, то я буду рядом и остановлю тебя.        — Обещаешь?        — Обещаю!        Объятия становятся крепче. Скорпион не хочет выпускать брата из рук. Ему нужна поддержка, нужно твердое плечо, на которое он мог бы опереться. И пока смерть не разлучит их, Куай будет рядом.        — Ты меня задушить пытаешься? Наверное, хочешь сам стать грандмастером! — Шутит Би-Хан.        — Да заткнись ты! — Скорпион смеется, — Уже и обнять тебя нельзя!        Би-Хан уже хотел было признаться, что ему на самом деле очень не хватает вот таких вот обнимашек, уже открыл рот, но...Промолчал. Не смог. Он сам не понимает, чего он боится. Что сложного в том, чтобы сказать, что он готов из штанов выпрыгнуть от радости, что Куай Лян сейчас обнимает его? Но нет... Он лишь поджимает плечи, чтобы Куай Ляну было удобнее обхватить его.        — Хочешь, я останусь с тобой и мы заснем вместе, как в детстве? — Скорпион поглаживает Би-Хана по груди. — Мы будем спать столько, сколько захотим. На завтра никаких заказов нет, а тренировку можно один раз пропустить...        — Хочу.        Одним этим словом Би-Хан заставляет сердце Куая сжаться. Скорпион знает, как непросто дается это Би-Хану. Он ожидал услышать что-то вроде "Нет, ни в коем случае, грандмастер обязан вставать раньше всех!", а тут брат вот так просто признался...Похоже, он слишком долго мучил себя одиночеством.        Скорпион, наконец, выпускает Би-Хана из объятий. Он видит, как брат медленно поднимается со стула, опираясь на его спинку. В ночи он выглядит так, будто ему лет пятьдесят. Нет, его лицо такое же молодое и красивое, как всегда, но его силуэт...Он будто весь сморщенный, скрученный под гнетом своих бесконечных обязанностей, переживаний...Как же Куай Лян позволил ему сотворить с собой такое? Почему не уследил, почему не помог вовремя? Думал, что Би-Хан справится со всем этим сам...        Парень прикусывает кулак, когда старший начинает медленно стягивать с себя форму. Он так давно не видел своего брата нагим. Похоже, в последний раз это было еще в детстве, когда они бегали купаться на речку. Скорпион никогда не смотрел на Би-Хана так, как смотрит сейчас... На нем только нижнее белье. Как возмужало его тело...Грудные мышцы подкачены, на прессе явно выделяются несколько кубиков, а когда он потягивается и запрокидывает голову вверх, оголяя шею...Скорпион чувствует внизу живота то, что чувствовать не должен. И побыстрее отворачивается, раздеваясь сам.        Би-Хан с таким стоном облегчения падает на кровать, что кажется, будто он не принимал горизонтальное положение уже несколько лет. Скорпион бы не удивился, если бы так оно и было. Даже порой сквозь сон он слышал, как мимо его двери проходил Би-Хан, видимо, убеждаясь, что все в клане спят и теперь он может и себе позволить заснуть. Куай Лян всегда завидовал белой завистью такой выносливости старшего брата. В этом он точно опережал отца. Работоспособности и трудолюбия ему не занимать.        — Так и будешь стоять? — Нотки любопытства в голосе старшего вернули Куая на землю.        Скорпион смеется и садится на кровать, накрывая ноги одеялом, а спиной облокачивается на подушку.        — Ложись на меня, — Куай Лян хлопает себя по плечу, и Би-Хан, чуть приподнимаясь, опускается спиной на его грудь.        — Такой ты теплый, Куай Лян! — Би-Хан дергает плечами, — Даже горячий!        — А ты холодный. Ну, тебе и по статусу положено, ты же у нас криомант.        Би-Хан елозит на месте, устраиваясь на Куае поудобнее. Образец самодисциплины перед кланом, сейчас юноша выглядит скорее маленьким запуганным щенком, который готов заскулить от одного ласкового поглаживания макушки. И Куай Лян готов гладить его столько, сколько потребуется. Ему горько от того, что Би-Хан сам загнал себя в эту ловушку. Горько, что отец так и не научил его удерживать уверенное равновесие между грубостью и лаской, между желанием все контролировать и умением отпустить поводок, когда нужно. И теперь Би-Хан долгим путем проб и ошибок вынужден сам прийти к этому. Только уж слишком он иногда перегибает.        — Брат, послушай, иногда я кричу на тебя, но ты ведь знаешь, я не со зла..., — Зачем-то начинает очередную исповедь Би-Хан, но Куай мотает головой.        — Мы же обсудили это. Я все понимаю.        — Нет, мне хочется выговориться. — Резко обрывает его парень, — Я и перед Томашем хотел извиниться, но гордость не позволила. Мне не стоило так сильно кричать на него, он, в общем-то, не сильно навредил нам, этот заказчик тот еще упырь, торговался со мной до последнего, и клану себе дороже связываться с ним.        — Ты можешь сказать это Томашу сам, Би-Хан, — Скорпион мягко улыбается, — он тебя не укусит.        — Нет! — Би-Хан хмурится, — Ему-то уж точно непозволительно знать то, что я тебе сказал! Поклянись, что он не узнает об этом!        Куай Лян смеется. Еще днем этот суровый грандмастер грозился высечь несчастного Томаша, а сейчас...Он выглядит, как маленький мальчик, который трясется от страха, что про его влюбленность к девочке кто-то узнает.        — Хорошо, хорошо, — Скорпион не может сдержать смешок.        Би-Хан удовлетворенно закрывает глаза. Он совсем расслабился в объятиях своего брата, позволяя себе, наконец-то, дышать полной грудью. Скорпион лишь немного придерживает его спину и плевать, что Би-Хан практически уже навалился на него всем весом и каждый вдох дается с трудом. Старший устал, и Куай Лян здесь за тем, чтобы он отдыхал.        Куай Лян продолжает поглаживать Би-Хана по голове, зарываясь носом в его черные пряди. Его брат так вкусно пахнет — ёлками и мятой. Скорпион невольно вспоминает момент из детства, когда они убежали в лес, а потом весь вечер не могли найти дорогу назад. Страшно тогда было. Им пришлось всю ночь провести среди диких зверей, и Скорпион улыбается, вспомнив, как брат успокаивал его тогда. Сам весь трясся от страха, но до последнего не показывал этого младшему. Хорошо бы ему и сейчас набраться веры в себя.        — О чем думаешь, Би-Хан?        — О тебе, — Би-Хан смотрит в потолок, — У нас с тобой полная опасностей жизнь, и если с тобой что-то случится...Я не знаю, как буду жить дальше. И буду ли...        — Ой, ну не начинай..., — Скорпион поник, — Но если уж на то пошло, то же самое я могу сказать и про тебя.        — Правда?        — А ты что, сомневаешься? Разве есть у меня кто-то роднее тебя? Мое первое воспоминание в жизни — это твои руки. Не матери, а твои. — Скорпион берет брата за руку и проводит пальцем по костяшкам.        — Ты мне никогда этого не рассказывал, — Уголки губ Би-Хана ползут вверх.        — Ну вот. Хочешь еще откровение? Ты для меня идеален.        — В каком смысле? — Би-Хан смеется.        — А во всех! Понимай это как хочешь, — Скорпион мило улыбается, — Я даю тебе возможность истолковать это как тебе угодно.        — Хм...        — Подумай об этом, когда завтра будешь засыпать в одиночестве, хорошо? — Куай Ляну не хочется, чтобы брат сейчас анализировал его слова. — И потом скажешь, к какому выводу пришел.        Би-Хан кивает.        Оба наслаждаются воцарившейся тишиной. Где-то вдалеке воют на луну волки, гудит за окном ветер. А в покоях Би-Хана, под его одеялом, так уютно и тепло, что мурашки идут по телу. Куай Лян грудью чувствует ровное дыхание брата, его холодная спина жмется к Скорпиону еще сильнее, когда его плечи внезапно начинают отрывисто подергиваться.        — Би-Хан, ты чего?        — Да так, соринка в глаз попала.        По голосу Би-Хана только дурак не поймет, что дело далеко не в соринке.        — Не смей плакать, слышишь меня? Что с тобой вообще происходит? — Скорпион растерялся. — Я что-то не то сказал?        Би-Хан не оборачивается. Так и продолжает смотреть то в потолок, то в пол.        — Наоборот, ты сказал то, что мне было нужно, Куай Лян. Иногда мне кажется, что я теряю себя. И одним своим словом, что я идеален...Ты заставляешь меня испытывать что-то такое, про что я давно забыл...        — На что это похоже?        — Я не могу понять. Я никогда не слышал подобного ни от кого. Ты же знаешь, отец постоянно был мной недоволен. А члены клана смотрят на меня то с испугом, то с ненавистью. Я знаю, я отчасти заслуживаю этого, не виню их. Я зол на себя, только на себя. И эта злость разрушает меня. — Опираясь подбородком на плечо брата, Скорпион внимательно слушает его, поглаживая по волосам — А сейчас ты лежишь со мной и говоришь мне, что я для тебя идеален...И я слышу искренность в твоем голосе. Куай, как могу я быть идеален, если я поднимаю руку на того, кто трясется от одного моего слова?        — И вновь мы возвращаемся к Томашу.., — вздыхает Скорпион, — часто думаешь о нем?        — Чаще, чем хотелось бы. Понимаешь, в меня словно кто-то вселяется в такие моменты. Я ведь не собирался угрожать ему избиением на людях. Само вырвалось. И мне страшно от того, что, если бы ты не вмешался, я бы ударил его. Опять.        — Мне все-таки кажется, что ты должен рассказать ему об этом..., — Куай наматывает на палец выбившуюся из пучка прядь его волос, — Сколько раз ты бил его?        — Десятки...        — Ты вымещаешь на нем свои эмоции. А ты пробовал вместо этого сходить на природу? Я вот люблю медитировать на свежем воздухе. Как давно ты занимался медитацией?        Би-Хан хмурится, пытаясь вспомнить.        — Кажется, это было в прошлой жизни.        — Решено. Завтра мы с тобой пойдем в горы и там будем медитировать. Ничего ведь не случится за время твоего отсутствия?        — В том-то и дело, что этого никто не может знать. А вдруг на нас нападут?        Скорпион качает головой. Брат стал такой зашуганный, он не может позволить себе ни на час покинуть обитель Лин Куэй.        — Никто не нападет. В конце концов, у нас есть охрана. За час ничего страшного не случится.        — Я подумаю об этом.        Куай Лян покрепче обхватывает Би-Хана, а то он уже потихоньку сползает вниз. Касается его влажных щек, вытирая следы слез и чувствует, как дыхание брата постепенно становится все более ровным. Его голова запрокинулась, губы чуть приоткрыты. Его шея такая нежная, как лепесток самого прекрасного на свете цветка, а четкая линия подбородка остра, как лезвие бритвы...К слову, раздражение на его коже такое милое — Би-Хан еще не умеет нормально бриться: кое где на подбородке пробиваются одинокие жесткие волоски, а красные точки, словно маки, расцветают вокруг них. Интересно, кто-то в клане замечал, что у их грандмастера только-только начинает появляться щетина?        Не смея нарушить тишину, Куай Лян тихонько поднимает голову и видит, как Би-Хан то медленно закрывает, то резко открывает глаза. Борется со сном. Легонько чмокнув полусонного брата в подбородок, Куай Лян осторожно, придерживая за плечи, опускает его на подушку.        — Куай..., — бормочет в полудреме Би-Хан, — Я тебя люблю...        — И я тебя, Би-Хан.        Куай Лян укладывается рядом на, наблюдая, как Би-Хан уже сопит, чуть приоткрыв рот. Хочется провести рукой по его груди, вновь прижать к себе и погладить по волосам, но Скорпион не смеет его будить. Он удивляется в душе: Би-Хану хватило секунд десяти, чтобы заснуть. Куай так никогда не умел.        — Спи, мой милый, спи..., — Шепчет он, поправляя чуть съехавшее одеяло. Сам он в довольно неудобной позе сворачивается рядом калачиком: Би-Хан занял всю подушку и большую часть кровати. Скорпион, конечно, же потерпит, пускай утром и проснется с затекшей шеей.        Спать ему совсем не хотелось. Хотелось так и пролежать рядом всю ночь, охраняя сон брата. Кто знает, много ли ночей осталось им? Би-Хан был прав: у них полная опасностей жизнь...