Кровь и пепел

Hit the road Jack — Ray Charles

За окнами машины мелькают люди, возвращающиеся домой, уличные музыканты, исполняющие душевные, но легко забывающиеся песни и шикарно одетые аристократы. Бурбон-стрит, как обычно, оживает ночью. Множество баров и ресторанов распахивают свои двери для посетителей, а из них на улицу просачивается чарующий джаз. Машина останавливается у элитного ресторана Galatoire’s и из неё неспешно выходит молодой мужчина. Дорогой костюм, идеально сидящий на нём, и уверенная походка сразу же приковывают к себе взгляды. Он входит в ресторан и направляется к столику. — Здравствуйте, давно не виделись, мистер Рюноске. Оказалось, что девушка приехала заранее и десять минут ожидала его. Акутагава присел напротив и открыл меню, лежащее на столике. — Добрый вечер, мисс Харрис. К сожалению, Вы правы. В последнее время столько дел навалилось, так что встретиться было затруднительно. — Вы разобрались с проблемой, которую я подробно описала в своём письме? — В процессе. Не то чтобы это было легко. Розыск охотников занимает уйму времени, а их обезвреживание требует множество ресурсов и сил. Так что просто доверьтесь мне и немного подождите. — Хорошо, Рюноске. Но только благодаря нашему с Вами давнему знакомству. Обычно я не люблю ждать. В глазах Акутагавы блеснул предвещающий беду блеск, но девушка не заметила его. В целом Рюноске относился к ней безразлично, однако такие высказывания по отношению к себе терпеть пришлось с трудом. Двери ресторана снова распахнулись и в зал вошли несколько человек в дорогих чёрных костюмах. Они направились прямиком к Акутагаве и мисс Харрис. — Добрый вечер. Извините, что заставили вас ждать. Пришлось уладить некоторые непредвиденные обстоятельства, — сказал более крупный мужчина и сел рядом с Рюноске. — Весьма прискорбно, что эти обстоятельства образовались именно в день нашей встречи, — проявив всё своё высокомерие, ответила мисс Харрис. Музыка очаровывала, приятный голос разливался по ресторану словно виски по стаканам. Акутагава на миг отвлёкся от окружающих его людей, увязнув в чарующей мелодии. Голос был такой же приятный как шум дождя в тёмный осенний вечер. Рюноске чувствовал, как он просачивается в кровь и заражает мысли расслабленным туманом. — К сожалению, мистер Рюноске больше увлечён музыкой, чем нашей дискуссией, — громко и будто бы обращаясь совсем не к нему, произнесла Харрис. — Видимо, придётся обсудить насущные проблемы позже. — Лилли, если бы Вы говорили по существу, я бы слушал Вас более, чем внимательно. Но к сожалению, Вы имеете свойство уходить от темы в самый неподходящий момент. Так что не сердитесь на меня. Харрис покраснела от возмущение и хотела было возразить, как её перебил заискивающий голос Эла Харпера. — Раз уж мистер Рюноске в данный момент не настроен на наше обсуждение, мы могли бы пригласить сюда артистов, которые так его заинтересовали, чтобы разбавить обстановку. Эл отчаянно пытался угодить Акутагаве, потому что его расположение было необходимо для налаживания связей. Мисс Харпер не представляла подобной ценности, по той причине, что не являлась представителем зачищающего клана. Так что никакой роли в их делах не играла. Рюноске же напротив, являлся главой одного из подобных кланов, причём обладал он довольно высокой репутацией. Акутагава кивнул, размешивая в бокале кроваво-красное вино, пару минут назад принесённое официантом. Через десять минут к ним подошли несколько музыкантов и солист. Они сели на свободные места и принялись отвечать на вопросы. — Как долго вы здесь поёте? — Уже пол года. Вообще, всё это благодаря нашему вокалисту. Ацуши пел в дешёвых барах, а когда его заметили, он предложил нам выступать с ним в более престижных заведениях. Мы, конечно же, согласились. Уилл лучезарно улыбнулся и взглянул на Накаджиму. Тот ответил ему кивком и поднятием уголков губ в подобии слабой улыбки. Ацуши ловил на себе взгляды присутствующих и чувствовал, что его вот-вот порвут на части. Он в красках представил, как эти люди будут упиваться его плотью, измазываясь в багровой крови. Накаджима сам не знал, почему его посещают подобные мысли, но их глаза говорили ему именно это. — Ацуши значит, — пристальный взгляд мужчины, сидящего напротив него, настораживал. — У тебя красивый голос. — Спасибо. Рад, что Вам понравилось. Ацуши заглянул в его глаза и на миг остолбенел. Слишком завораживающее зрелище. Серые глаза были похожи на прохладный утренний туман, который устилает собой дикий лес. Накаджима ощутил это приятное чувство свободы, но вовремя успел прийти в себя. В следующую секунду ему задали вопрос: — Вы выглядите очень молодо, Ацуши, сколько Вам? — хищно блеснув глазами, поинтересовалась Харрис. — Двадцать два. Накаджима всеми клетками тела ощущал, что здесь что-то не так. Эти люди явно представляют для него опасность. Сердце участило удары, а изящные пальцы стали быстро перебирать завязку на рукаве. — Действительно, молод. И, к тому же, невероятно красив. Просто объ... загляденье. Лилли странно хихикнула и нервно облизнула губы. У Ацуши от напряжения запульсировало в виске. Акутагава перевёл взгляд на своих знакомых и заметил, как у Эла нервно дёргаются ноздри, учуявшие запах свежей крови. Как бы эти люди не старались унять свою жажду у них выходило из рук вон плохо. Поэтому они заманивали к себе людей, которые добровольно шли в лапы своей смерти. У таких высокопоставленных персон, как они, имелось множество привелегий, так что отвести от себя подозрения не составляло им труда. Рюноске был из таких же сливок общества, однако отличался тем, что выбрался он из низов, в которых находились бедные люди, побирающиеся на улицах. Когда-то давно он был простым человеком, единственным оставшимся в семье. Его родственники один за другим умирали от болезней и только Акутагава оставался на ногах. Ему пришлось хоронить каждого под палящим солнцем. Смрад от гниющих, испещрённых язвами тел до сих пор преследовал его в кошмарах. Знойное лето стало самым ненавистным временем года, в которое Рюноске теперь предпочитал оставаться дома, не высовываясь наружу. Сейчас же была осень и холодные дожди остужали улицы и мысли. Он подумал, что этот парень с чарующим голосом и приятной внешностью не заслужил судьбы, уготовленной ему этими людьми. — Не хотите ли Вы сменить обстановку на более спокойную? — ненавязчиво поинтересовался Рюноске, заглянув в большие глаза Ацуши. — Да, было бы весьма неплохо, — Накаджима не мог отвести глаз от серебрянных омутов перед ним. Слишком отчаянно нырнул в них и вязко погряз, настолько, что стало холодно. Акутагава пригласил его к себе, но Ацуши, немного подумав, отказался. Что-то в этих людях настораживало, а прощаться с жизнью в столь юном возрасте ему не хотелось. Он встал из-за стола и, попрощавшись, поспешно оставил их. Укутавшись в кремовое пальто, Ацуши поспешил к машине, стоявшей недалеко от входа в ресторан. Только когда Накаджима захлопнул дверь и тронулся в сторону дома, он смог почувствовать, что опасность минула. Квартира встретила мрачной темнотой. Дождь приятно стучал по окнам, нагоняя сонливость. Ацуши подошёл к плите и зажёг спичку. Он смотрел, как огонь пожирает деревяшку, заставляя её тяжело согнуться. Затем Накаджима поднёс спичку к конфороке, голубоватое пламя вспыхнуло, озаряя своим светом тесную кухню. Чайник, поставленный на плиту, тихо шипел пока Ацуши, поджав под себя ноги, расположился на неудобном стуле и прокручивал в голове события минувшего вечера. Он не сразу отреагировал на пронзительный свист, но как только понял, что вода закипела, поднялся и навёл себе кружку чёрного чая. Отпивая горячий напиток Ацуши чувствовал, как тепло разливается по телу, согревая замёрзшие внутренности. За окном слышалась музыка, доносившаяся из баров, людской смех и лай собак.

***

Голос Накаджимы разносился по заполненному ресторану, укутывая собой посетителей. Акутагава снова сидел на том же месте, что и вчера, слушая мягкую мелодию. — Добрый вечер, Вы снова попали на моё выступление. Польщён, — ослепительно улыбнувшись, произнёс Ацуши, подойдя к мужчине после исполнения последней песни. — Хочу выпить вместе с Вами, если, конечно, Вы не против. Накаджима не смог отказаться от предложения. Принесённое официантом белое вино оказалось невообразимо вкусным. Ацуши ни разу не доводилось пить нечто настолько дорогое и утончённое. Накаджима весьма эмоционально рассказывал разные истории, пытаясь заинтересовать собеседника. Особыми манерами парень не обладал, так что его громкий певучий голос было слышно всем вокруг. Активно жестикулируя, он пересказывал статью, прочитанную в газете сегодня утром. Там говорилось о появлении в городе вампиров и активной охоте на них. Ацуши упомянул, что не верит в эти бредни и не понимает, как настолько глупые вещи можно печатать в столь серьёзной газете. Заметив взгляды, обращённые на них Акутагава понял, что слова Накаджимы о вампирах заинтересовали окружающих их людей. Взглянув на паря, Рюноске приложил палец к губам, призывая вести себя тише. Ацуши, заметив этот жест, страшно смутился. Опустив покрасневшее лицо, он тихо промямлил "извините" и совсем замолчал. Мама много раз говорила ему о том, что ей достался очень глупый и невежественный сын. Накаджиме каждый раз было ужасно больно слышать подобное, но сейчас он, как никогда раньше, понимал суть этих слов. Акутагава же, взглянув на смущённого и потерявшего свою искренность Ацуши, неожиданно для себя испугался, что расстроил его. — Ты не договорил. Так что тебя заинтересовало больше всего? — аккуратно, чтобы не спугнуть его навязчивостью, поинтересовался Рюноске. — То, что вампиры на самом деле не боятся света и могут быть среди нас, — тихо ответил Ацуши. — Это идёт в разрез со всеми мифами, что я слышал, поэтому мне стало интересно. — Ах, вот как. На самом деле, это глупость. Они боятся света, просто сумели найти выход из ситуации. Всё в этом мире меняется. Так же, как происходит технический прогресс для простых людей, эти древние существа улучшают качество своей жизни. Ищут лазейки в своей природе и создают нечто, помогающее выжить намного проще. Запотевшее окно превращало тусклый свет, исходящий из улицы, в цветные пятна на стекле. Выглядело невероятно завораживающе. Накаджима почувствовал, что готов вшить этот вид в свои глаза. — Я смотрю, Вы очень осведомлены в этой теме. — Конечно. Я много лет изучал историю. Помимо этого, увлекался мифами и культурой разных стран. В глазах Ацуши блеснуло восхищение. Ему нравились образованные люди, тем более те, которые с радостью готовы поделиться своими знаниями.

***

Спустя час двое мужчин стояли на улице, наблюдая за проезжающими машинами. Небольшой навес перед входом в Galatoire’s укрывал их от дождя. Лужи, похожие на пролитую ртуть, отражали свет фар. Ацуши стоял, укутавшись в пальто и накинув шарф. Кожаные перчатки на руках приятно согревали пальцы. Накаджима только сейчас стал понимать, что согласился поехать с едва знакомым человеком неизвестно куда. Мурашки пробежали по позвоночнику от чувства тревоги. Через пол часа они оказались в квартире человека, которого Ацуши ни разу в глаза не видел и, как ему показалось, полностью отсутствовал на мероприятии, проводимом здесь. Небольшое количество богато одетых людей собралось в гостинной. Они что-то живо обсуждали, не обращая абсолютно никакого внимания на новоприбывших. — Нет, ты не прав! Эту писанину никоим образом нельзя считать реализмом. Как вообще такое могло прийти в твою голову? — выкрикнул довольно миловидный парень. Он вступил в спор с высоким темноволосым мужчиной, который расположился в кресле, и оказался заваленным различными книгами. Ацуши наблюдал за ними, постепенно осознавая, куда привёл его Акутагава. Это было собрание людей искусства. Несколько художников сидело у окна. Накаджима заметил недосмытую краску на пальцах у одного из них, что позволило сделать подобный вывод. Акутагава отошёл, позвав за собой мужчину с белыми как пепел волосами. Они ушли в другую комнату, оставив Ацуши в одиночестве среди незнакомых ему людей. — Как продвигаются поиски Чистых? — прямо в лоб задал вопрос Рюноске. Чистыми называли вампиров, которые пили исключительно свежую человеческую кровь. Они чинили беспорядки, открывали на всеобщее обозрение ночную жизнь Нового Орлеана, где люди являлись лишь сочным мясом и вкусной кровью. Самый влиятельный клан "Суторипинг" боролся с подобными проблемными группировками. Таких было несколько и все носили одно название, так что отыскать их главу было крайне тяжело. Не сумев справиться в одиночку, главенствующий клан "Отречённые" скинул эти проблемы на кланы поменьше. В их число попал и "Суторипинг", которым управлял Рюноске. — Мы уже вышли на одного. Я распорядился установить слежку, так что день другой и найдём их гнездо. — Постарайтесь не облажаться. Харрис мечется словно бешеная по всем кланам. Не хватало ещё её постоянных упрёков в сторону нашей компитентности. — Честно признаться, эта мадам сидит у меня в печёнках, — нахмурив такие же белые как волосы брови, ответил Николас. Лилли, с которой на днях встречался Акутагава, являлась управляющей главенствующего клана Отречённых. Порой она бывает слишком нетерпелива, что вызывает раздражение у подавляющего большинства других кланов. — У меня тоже, Хилл. Но к сожалению, на данный момент мы не можем сделать абсолютно ничего. — Просто немыслимо! Она же сама ничем не отличается от Чистых, а строит из себя не пойми кого. У каждого клана есть свои секреты, какие-то всплывают наружу, а какие-то навеки остаются блуждать между их представителями, не покидая свою обитель. У клана Отречённых тоже есть секрет. Лилли каждый вечер собирает в своей резиденции множество вампиров из различных кланов и группировок, входящих в число элиты и всячески развлекается вместе с ними. Кровь на подобных мероприятиях льётся рекой, но самый влиятельный клан в городе успешно заметает все свои следы, не давая повода усомниться в их праведности. — По окончании этих дел, я лично займусь ею. Нужно будет раскопать всю информацию, которую можно найти и нащупать бреши в её безупречной репутации, чтобы в конце концов показать всю сущность Лилли. Николас насколько секунд молча смотрел на него, а за тем кивнул и уже собирался уходить, как Акутагава окликнул его: — Ещё кое-что! К парнишке, которого я привёл, Ацуши, нужно приставить человека, чтобы следил за его сохранностью. Кажется, Харрис положила на него глаз. — А что насчёт тебя? — приподняв бровь, спросил Хилл. Рюноске лишь неопределённо хмыкнул, оставляя Николаса стоять в одиночестве посреди пустующей комнаты. Он действительно заинтересовался Накаджимой, но только потому что тот напомнил ему себя из далёкого прошлого.

***

Ацуши увлечённо болтал с молодым поэтом, когда Акутагава подошёл к ним. Шагов мужчины было абсолютно не слышно, от того Накаджима ужасно напугался, услышав голос за спиной. — Можешь в любое время приходить сюда, если что-то будет необходимо. Кто-нибудь да попадётся на глаза, кваритира никогда не пустует. — Спасибо, — смущённо пробормотал Ацуши. — Но, очень надеюсь, что в трудных ситуациях я оказываться не буду. "Глупый. Совсем не понял, смысла сказанного" — подумал Акутагава. Он чувствовал бесконечное одиночество, исходящее от парня. Ему не с кем было поговорить по душам. С остальными участниками группы отношения складывались сугубо рабочие, это видно даже невооружённым глазом. Что касается других людей, Рюноске более, чем уверен, что с ними парень предпочитает лишний раз не пересекаться. Все присутствующие являлись вампирами, но отличались от прочих тем, что были отобраны лично Акутагавой, как маложаждующее и с высоко развитым самоконтролем. Некая элита его клана. Остальные так же не отличались дикостью и жестокостью по отношению к людям, в отличие от Чистых. Но вампиры, входящие в клуб элиты, были так же одними из самых преданных и ответственных людей. Рюноске доверял им, поэтому нахождение среди них Ацуши ни капли не напрягало его. Акутагава пригласил парня к себе домой. Войдя в картиру, Ацуши восхитился красотой, окружившей его. Дорогая мебель, проигрыватель на столике, множество картин с изображением морей, лесов и гор — всё это безумно впечатлило его. — Чай или кофе? — нарушил тишину хрипловатый голос Акутагавы. — Чай, желательно черный. Вязаный свитер согревал худое тело. Ацуши слышал тихое тиканье часов, откуда-то из глубин квартиры. Оно эхом отдавалось в туманном сознании. Когда Агутагава поставил перед ним ароматный чай, Накаджима вдохнул пар, запуская его в своё тело. — У меня есть немного конфет, — задумчиво произнёс Рюноске и через несколько секунд пиала с шоколадными зайцами стояла перед Ацуши. — Спасибо, — нервно натянув на ладони свитер, отозвался парень. Ему было крайне неловко сидеть у едва знакомого человека и спокойно распивать чай. Какое-то время они просидели в гнетущей тишине. Однако гнетущей она казалась лишь Накаджиме. Акутагава в свою очередь был занят анализом его действий, пытаясь уловить настроение парня. Раздался телефонный звонок, нарушая приятную для Рюноске тишину и спасая Накаджиму от переполнившей его неловкости. Акутагава поднялся из-за стола и направился в неизвестную для Ацуши комнату, чтобы ответить. — Слушаю, — донеслось до гостя, сидящего в темноте. Лишь из расшторенного окна лился тусклый лунный свет. Ацуши смотрел на серебрянные полосы, расползшиеся по деревянному полу. У холодильника он заметил небольшое тёмное пятно, будто когда-то на паркет что-то разлили, а потом старательно пытались вымыть, но попытка не увенчалась успехом. Радио стояло на столе недалеко от него и манило прикоснуться у себе. Оно блестело в лунном свете, приковывая к себе медовые глаза. — Хорошо, завтра разберусь с этим. Спасибо, что предупредил, — щёлкнула положенная трубка телефона и послышались плавные шаги. Ацуши в это время искал подходящую волну. Ту, в которой он наконец отыщет джаз. Акутагава взял из рук Накаджимы радио и быстро нашёл нужную. Поставив приёмник на стол, он направился к холодильнику. Ацуши заметил в нём множество пакетов сока и удивился тому, насколько сильно мужчина любит этот напиток. — Можешь сегодня остаться здесь, — делая глоток за глотком, произнёс Рюноске. — Спальное место я организую. Уже поздно, а везти тебя в другой конец города желания нет. Ацуши оставалось лишь молча кивнуть, так как он знал о том, что бродить ночью по Новому Орлеану себе дороже. Акутагава же раздумывал над тем, что же ему делать с ним дальше. Вынудить остаться у себя дома определённо было разовой акцией, а дальнейшая, организованная им слежка может привлечь лишнее внимание. Но откажись он от этих мер предосторожности и паренька на следующий день найдут обескровленным в куче груды мусора. Ему было искренне жаль, что такая неземная красота может так быстро утечь из хрупокого человеческого тела.

***

Рано утром Рюноске отправился на своё рабочее место. Им являлось предприятие торгующее винами. В подвале, оборудованном под камеры, находился вчера пойманный Николасом представитель Чистых. Спускаясь по гудящей металлической лестнице, Акутагава хрустел костяшками пальцев, выдавая крайнее раздражение от того, что пришлось оставить гостя одного скучать в квартире. — Как успехи? Он уже сказал хоть что-нибудь? — обратился он к Хиллу, стоящему около пленника. Тот взглянул на него бесцветными, слегка красноватыми глазами, которые были похожи на самый изысканный хрусталь и слегка покачал головой. — Молчит, — обречённо развёл руками. — Хорошо, значит сразу перейдём к самому интересному. У Ника загорелись глаза. По своей природе этот человек являлся слегка двинутым, по причине чего приглянулся Акутагаве в роли его помощника. Он нуждался в человеке, который мог бы напугать весьма сильного вампира, что, к слову, сделать довольно трудно. А этот парень, которого Рюноске выкупил у владелицы притона, показал весь свой потенциал, на глазах вампира отрезав ухо мужику, который причинил ему боль. Ник подошёл к шкафу с различными инструментами и достал несколько весьма устрашающих, назначение которых не знал даже Акутагава. — Николас, — он заглянул прямо в стеклянные глаза парня. — только не увлекайся. Мне нужно, чтобы он был в состоянии говорить. Хилл энергично кивнул и взял в руки нечто похожее на гигантскую иглу. Но, как только он полнёс её к лицу мужчины, тот истошно завопил и стал тараторить, волной выплёскивая всю информацию. Он был наслышан о жестокости этого человека. — Скучно, — Хилл закатил глаза и уселся на табуретку, закинув ногу на другую. Он перебирал иглу между пальцами и обиженно смотрел на испуганного мужчину. — Почему ты не мог ещё немного потерпеть? Уверен, тебе бы понравилось то, что я для тебя приготовил. Губы Николаса растянулись в широкой улыбке, от которой кровь стыла в жилах. Она явно не предвещала ничего хорошего. Акутагава сам частенько напрягался при виде неё, а сидящий на стуле пленник совсем отчаялся, истошно вопя. — Если будешь так орать, я точно отдам тебя ему на растерзание, — вежливо улыбнувшись, произнёс Рюноске. Тишина вмиг наполнила пустую комнату. — Что ты там говорил насчёт Лилли? — Она сказала, когда вы должны были к нам наведаться, и рассказала о местах, где точно искать не будете, — дрожащим голосом проговорил Чистый — У главы нашего клана есть сила, которую невозможно усмирить, поэтому, боясь за собственную шкуру, она решила подмазаться к нему. — Вот сука! — воскликнул Хилл, приподняв свои снежные брови. — А она мне никогда не нравилась... Водит всех за нос и заставляет плясать под свою дудку. Даже тебя облапошила, — хихикнув, он бросил взгляд на своего босса. — Заткнись, а. Я уже говорил, что не доверяю ей и собираюсь разворотить гадюшник, которым она управляет. Ты вообще хоть изредка слушаешь меня? Николас закатил глаза и снова вперил взгляд в сидящего посреди комнаты Чистого. Сейчас он походил на голодного волка, поджидающего момент, чтобы разорвать добычу на куски. — Как она собиралась подмазаться к главе вашего клана, если вы сами не можете сказать есть ли он на самом деле? — резко став серьёзным, задумчиво произнёс он. С самого их зарождения, Чистых нельзя было назвать полноценным кланом. Они были полностью разобщены и, обособившись друг от друга, жили в разных уголках мира. Их легче было назвать последователями определённой идеологии, лицом которой,по легенде, стал некий могущественный вампир, усмиривший жажду и достигший пика своей силы. Для этого ему пришлось вырезать десятки тысяч людей и из их костей создать амулет, в последствии окроплённый собственной кровью вперемешку с людской. Артефакт усмирил его голод и подарил небывалую силу, но цена за это была исчислена в литрах крови и тоннах костей. — Совсем недавно глава впервые за это столетие вышел в свет. На званном вечере собралась знать из главенствующих кланов и каждый из них пытался надёжнее подлизаться к нему, — презрительно выплюнул мужчина, вспоминая заискивающие лица глав приближённых кланов. — И кто же этот легендарный вампир? — Никто не знает, — пожал плечами Чистый. — Он не называл имени и не показывал лица. Маска, покрытая древними рунами, была надёжно прикреплена к нему, так что как ни старайся, разглядеть не выйдет. — Вам не кажется, что это может быть любой бродяга, которому подвернулась удача нацепить на себя красиво разрисованную маску и кучу цацек? Акутагава злился на наивность этих людей. Как можно безоговорочно верить человеку, скрывающему лицо, который к тому же появился перед ними впервые за последние сто лет. Некоторые из них даже не прожили столько и первый раз увидели могущественного вампира из сказки. Но все как один безоговорочно ему верили. — Вы что? Как же такое может быть? Старейшины не допустили бы подобного и не стали бы представлять всем ряженую куклу. Рюноске на это лишь махнул рукой и направился к выходу. Всё, что ему было нужно, он услышал. Все эти бредни о безоговорочном поклонении чуть ли не божеству его не интересовали. — Делай с ним, что хочешь, — перед тем, как закрыть дверь, обратился он к Хиллу. Акутагава не видел глаз Чистого, в которых за секунду вспыхнул лютый ужас так же, как не видел растянувшуюся по красивому лицу Ника безумную улыбку, требующую крови. Рюноске примерно представлял, что парень сделает с вампиром, но ему он ни капли не сочувствовал. Николас был жестоким — это факт, но вся его сущность проявлялась лишь в процессе работы, когда нужно было пытать или избавляться от врагов. Акутагава часто удивлялся его способности контролировать себя в остальное время, конечно, искра сумасшествия в глазах выдавала его суть, но не более. Однако и её он умел профессионально скрывать, если появлялась острая необходимость. Сейчас Рюноске хотел отдохнуть и насладиться обществом гостя, который должно быть уже проснулся и ждёт возвращения хозяина квартиры.

***

Замок щёлкнул и Акутагава вошёл в комнату, заметив сидящего за письменным столом Накаджиму. Тот читал какую-то найденную им на стеллаже книгу. Она выглядела потрёпанной и совсем иссохшей. Страницы пожелтели и были на грани того, чтобы начать рассыпаться, но парень с интересом рассматривал содержимое, даже не заметив возвращения Рюноске. — И давно ты проснулся? Ацуши вздрогнул всем телом и испуганно захлопнул книгу, подняв со страниц пыль. Она принялась плясать в лучах солнца, наровя попасть в лицо парню. — Совсем недавно. Вас не было, но в записке написано, что скоро вернётесь, поэтому я решил скоротать время за чтением, — он громко чихнул, потерпев поражение от юркой пыли. — Извините, что без вашего ведома. — Ничего страшного, — Рюноске подошёл к столу и открыл книгу. — Понравилась? Ацуши безумно понравилось, это было написано на лице, но Рюноске всё равно решил спросить, чтобы убедиться. — Да, никогда раньше не видел настолько древних вещей. Более того, текст весьма занятный. Я, конечно, едва понимаю, что здесь написано, но того, что понял, вполне хватило, чтобы заинтересовать. — Если у тебя появится желание, могу перевести всё до последней буквы. Я неплохо владею древним написанием иероглифов, так что это не составит труда. Накаджима от такого предложения впал в ступор, чем позабавил мужчину. Лицо Ацуши тронул едва заметный румянец, и Акутогава услышал, как серце его зашлось в бешеном ритме. Рюноске усмехнулся и направился в сторону кухни, оставляя парня обдумывать свои слова. Акутагаву умилило то, что Накаджиму так легко смутить. Всего-то стоило озвучить предложение, которое такой тонкой натуре может показаться весьма интимным и просто наслаждаться видом покрасневших ушей и щёк. — Чем бы тебя покормить? — сам себе говорит Рюноске. У него в квартире из съестного нет абсолютно ничего кроме целого холодильника крови. Этим Акутагава кормить парнишку точно не собирается. Придётся идти в магазин за продуктами, которые он не покупал, должно быть, лет сто. — Вы что, не нужно никуда идти, — поспешил заверить его Ацуши, заметив, как тот вновь надевает пальто. — Я совсем не голоден! После его слов наступила оглушительная тишина, в которой они утонули, глядя друг другу в глаза и среди неё послышалось громкое урчание, доносившееся из живота Накаджимы. Акутагава смерил его пристальным взглядом и вышел за дверь, бросив через плечо, что скоро вернётся. Ацуши так и остался стоять и смотреть на закрытую дверь, не понимая, как вообще он выпрыгнул из колеи повседневности, очутившись в незнакомой квартире у едва знакомого человека. Всё произошло слишком спонтанно и осознание снизошло только сейчас.

***

Акутагава вошёл в небольшой магазинчик, оставляя после себя звон дверных колокольчиков. Они источали тревожную мелодию будто бы всем своим естеством пытались обозначить надвигающуюся опасность. Из двери за прилавком показалась темнокожая женщина и, взглянув на посетителя, облегчённо выдохнула. — Я уж думала снова кто-то из шайки Лилли. Хотела гнать к чёртовой матери, видишь, даже кол деревянный захватила, — она несколько раз подбросила небольшого размера деревяшку, которая могла послужить орудием убийства какого-нибудь назойливого вампира. Мишель Лавуан — ведьма, занимающая главенствующую роль в местном ковене. Она находится в тесных связях с кланом "Суторипинг", стараясь поддерживать с ним дружеские отношения. Это выгодно обоим сторонам, так как ведьмы являются лучшими поставщиками различных артефактов, облегчающих вампирам жизнь. Правда, с главенствующим кланом Мишель так и не поладила (впрочем, и не старалась), потому что Лилли однажды натравила на её лавку своих подчинённых, а те в свою очередь перевернули вверх дном все её труды. — Буду очень признателен, Мишель, если ты уберёшь эту штуку подальше от меня. Женщина забросила кол в ящик и снова посмотрела на гостя пронизывающим взглядом. Он не был здесь частым гостем, поэтому Мишель была искренне удивлена видеть его. — Я по делу. — Конечно, иначе и быть не может! Все вы ходите ко мне по делу, а как только я становлюсь ненужной, сразу же забываете о моём существовании. Хоть бы кто пришёл посплетничать по старой дружбе, — запричитала она. Чёрная кошка грациозно запрыгнула на прилавок, широко зевнув и развалившись на нём. Как только рука Акутагавы зависла над ней, чтобы погладить, кошка ударила его лапой, грозно зашипев. — Она вас, упырей, терпеть не может, — закатила глаза Мишель, записывая что-то в толстенную тетрадь. — Впрочем, как и я её. Ближе к делу, мне нужно что-нибудь съестное. Несколько секунд Мишель смотрела на него, как на умалишённого, а затем сказала: — Ты смеёшься что ли? Крови не хватает, решил ещё и на еду позарится? — Я не себе, — отмахнулся Рюноске, рассматривая выпечку за спиной женщины. Этот магазин выглядел как обычный продуктовый, но со своим секретом. Те кто знал, что искать, могли найти здесь множество лечебных трав, книг с заклинаниями, ингредиенты для зелий и заговоров, множество магических вещей и реликвий. — Благодетелем решил заделаться? — ехидно усмехнулась ведьма. — Нет, всего лишь приютил парнишку на время. Лавуан заинтерисованно следила за тем, как Акутагава ищет подходящую еду, словно ожидая продолжения фразы. — Ну и чёрт с тобой, не хочешь говорить, не надо! Но больше моей доброты ты не дождёшься. — Ладно, хорошо, расскажу! — нервно отмахнулся от неё Акутагава, начиная рассказывать с самого начала их знакомства в ресторание. — Значит, он тебе приглянулся, — задумалась Мишель, поглаживая кошку, которая принялась громко мурчать. — Интересно. Только вот, то, что на него положила глаз Харрис, действительно опасно. Акутагава ничего ей не отвитил, продолжая разглядывать выпечку. Он ещё помнил вкус из поистине далёкого детства, когда ему удавалось стащить у какого-нибудь нерадивого продавца пирожок. В тот момент он был для мальчика лучшим деликатесом. — Дружеский совет: не привязывайся к человеку. В любом случае это принесёт тебе боль. — Спасибо, Мишель, но я как-нибудь сам разберусь к кому мне приявязываться, а к кому нет, — на прилавке оказались всевозможные вкусности, среди которых Рюноске не знал, что можно выбрать, чтобы точно понравилось Ацуши. Лавуан закатила глаза и принялась считать цену. На самом деле, пересчёт денег поднимал ей настроение, так что женщина быстро забыла обо всех обидах.

***

Спустя месяц город потрясли новые слухи о вампирах. Это привлекло множество семей охотников, что значительно усложняло жизнь малым кланам. Лилли нескольно раз вызывала Акутагаву и гневно отчитывала за невыполненную работу. Только вот Рюноске сделал всё, что от него требовалось. Все охотники, находящиеся на территории Нового Орлеана, до начала последних событий были полностью истреблены. Он выполнил свою работу на совесть. После каждой гневной тирады, Акутогава уходил в гримёрку к артистам. Он встречался с медовыми глазами взглядом и мгновенно отпускал всю ярость, что накапливалась при разговоре с Харрис. Ацуши стал для него успокоением. Рядом с ним было тепло и мягко. А голос его заставлял теряться в своих мыслях как в тумане. Рюноске часто приглашал парня к себе в гости, на что тот с радостью соглашался. Ацуши нравились их разговоры в просторной квартире с чашкой горячего чая в руках и тонкими лучами заходящего солнца, которые просачивались сквозь тёмные занавески. Акутагава рассказывал ему интересные истории, привлекая всё больше и больше. Со временем Накаджима стал надолго засматриваться на мужчину, особенно, когда тот говорит. Парень очень высоко оценил внешность Рюноске и его манеру речи. Настолько высоко, что другие и рядом не стояли. Через неделю после новости о прибытии охотников, Акутагава отыскал в своих рядах добровольца, готового передавать информацию из главенствующего клана. Им оказался самый молодой из них по имени Оливер Майлз. Его обратили пятьдесят лет назад. С Отречёнными у него были свои счёты, поэтому ради мести парень был согласен даже на такие риски. Внедрили его под предлогом новой рабочей силы, требующей минимальной оплаты. Харрис любила водить молодое поколение вокруг пальца, заливая им о том, что это самые выгодные условия, которые им кто-либо может предложить. Естественно Оливер даже бровью не повёл в ответ на эту очевидную ложь, а просто принялся подчиняться всевозможным приказам. Ведь для него плата, по итогу, окажется самой желанной — гибель клана Отречённых. Майлз с первого же рабочьего дня передал множество информации, касающейся торговли людьми и прочей незаконной деятельности. Пойманных на улицах поздних прохожих ждало два пути: либо они окажутся порванными кучей голодных вампиров на куски, либо будут проданы работорговцам за бешеные деньги, а те будут вправе делать с ними всё, что взбредёт им в голову.

***

Ацуши неспеша шёл домой, наступая на лужи, похожие на раслывающуюся по асфальту ртуть. Он проходил мимо танцующих на улице людей, бедных музыкантов, собирающих деньги в футляры из-под их инструментов. Накаджиму привлёк саксафонист, исполняющий завораживающую песню. Он играл невероятно красиво, вкладывая в мелодию всю свою душу. Но, к сожалению, был вынужден мёрзнуть в такую сырую погоду, чтобы заработать хотя бы на приличный ужин. Ацуши неожиданно почувствовал подозрительное движение за своей спиной, а в следующую секунду потерял сознание. Он очнулся в холодном и сыром помещении. Металлические решётки создали для него клетку, словно для канарейки. Накаджима не понимал, где он находится и что происходит. Напротив него, в такой же камере, сидел невероятно красивый парень. Он выглядел измученным и взгляд его зиял пустотой. Ацуши подошёл ближе к решётке, чтобы разглядеть другие камеры. — Чего высматриваешь? — послышался безжизненный голос. — Даже если очень захочешь, убежать не получится. Твоя судьба теперь ублажать богатых дяденек или в лучшем случае быть съеденным теми, кто тебя сюда притащил. Парень истерично засмеялся, чем жутко напугал Ацуши. Тот отшатнулся от решётки, сев обратно на кровать с застывшим на лице потерянным выражением. Он подумал о том, насколько же унизительная его ждёт судьба, если даже смерть считается лучшим исходом. Просидев так около получаса, он услышал, как в коридоре хлопнула массивная дверь. Мужчина больше Накаджимы в два раза, войдя в камеру, схватил его за шкирку и потащил в сторону выхода. Ацуши смотрел по сторонам, стараясь понять, где он находится, но все попытки были тщетны. Окружающие его холодные серые стены абсолютно ни о чём не говорили. — Вот мы и встретились, — широко улыбнулась мисс Харрис, заметив на входе парня. — Я по тебе скучала, а Акутагава, мразь такая, спрятал от меня своё сокровище. Она расхохоталась и голос её эхом разнёсся по помещению. Такой громкий и беспорядочный звук заставил голову Ацуши раскалываться ещё сильнее. Бугай швырнул пленника в угол, словно щенка, а сам подошёл и низко поклонился Лилли. Её хищные глаза заискрились предвкушением. — "Чёрная вишня" согласна выкупить у нас десять человек за приличную цену. За этого мальчишку готовы заплатить и того больше, — он кивнул в сторону Ацуши, забившегося в углу. — Чудесно! Мало того, что получу немалую сумму от "Вишни", так ещё и Акутагаве насолю. Он, бедолага, так пёкся за парнишку, но по итогу, я украла его прямо из подноса. Лилли снова расхохоталась, запрокинув глолову. Как только она успокоилась, стала обсуждать с мужчиной план их дальнейших действий. Он заключался в том, чтобы часть суммы, полученной от борделей, отдать главе города. Пусть Харрис и являлась боссом главенствующего вампирского клана, но была вынуждена искать общий язык с элитной частью человеческого общества. Каждый месяц она давала им взятки, пытаясь отвернуть головы от происходящего на улицах Нового Орлеана. — Тех, кого не отберут на проституцию, подайте на сегодняшний стол. Свободен! — Лилли поднялась с кресла и направилась в сторону выхода из зала. Перед тем, как распахнуть дверь, она взглянула на Ацуши. — А из этого сделать красивую куклу, чтобы каждый, кто посмотрит, терял голову. Больше всего Накаджиму шокировало то, что статьи в газетах оказались более, чем правдивыми. Вампиры существуют, причём живут среди них. Это до жути пугало. Парню не хотелось быть съеденным заживо одичавшими от голода вампирами. Дверь с грохотом закрылась. С таким же грохотом обвалились и внутренности Накаджимы. Страх сковал тело, обнажив накалённые нервы.

***

Ацуши, сидя в одежде, едва скрывающей тело, дрожал от холода. На него надели множество украшений, привели в надлежащий вид и действительно сделали живую куклу. Пока что живую. Дверь в коридоре хлопнула и к камере приблизился уже другой человек. Кудрявый парень приятной внешности вёл за собой человека в капюшоне, полностью скрывающим лицо. — Поднимай свой красивый зад и иди за мной. Единственное, что он сказал, перед тем, как войти в камеру с таинственным человеком и схватить Ацуши за руку. Незнакомец вывел его из помещения, оставив за решёткой человека в капюшоне. Как только замок щёлкнул, накидка упала на пол, растворившись словно дым, а Накаджима обомлел от увиденного. На него смотрел он сам. Одно лицо. — Как такое возможно? — едва оправившись от шока, задал вопрос Ацуши. — Когда дружишь с ведьмами и не такое сможешь провернуть, — парень пожал плечами и потащил Накаджиму в сторону выхода. — Меня зовут Оливер Майлз. Работаю на мистера Рюноске. По идее, эта фраза должна была тебя успокоить, но, судя по твоему лицу, Акутагава слишком самонадеян. Ацуши до сих пор находился с неприятным ощущением обмана. Он не понимал, кто из его знакомых может оказаться тем, кто завтра вдоволь напьётся его кровью и просит окоченевший труп в мусорку. Оливер хихикнул и продолжил шагать по направлению к выходу. Они миновали несколько коридоров и залов, осторожно обходя охрану. Майлз превосходно знал каждый угол особняка, чем поражал идущего за ним парня. Тот с немым восторгом озирался по сторонам, рассматривая дорогое убранство комнат, великолепные картины и изящные люстры. Вышли они через дверь в кухне, на которой по счастливому стечению обстоятельств не было ни одной живой души. На самом же деле, полное отсутствие персонала было делом рук Оливера, который поднял тревогу, рассказав о том, что приглашённые мясники не знают, как правильно обрабатывать человеческое мясо и только в пустую переведут продукт. У ворот особняка их встретил Николас, в темноте поблёскивая своими голубо-красными глазами. Он сразу же принялся осматривать Ацуши с ног до головы, спрашивая не ранен ли он. — Ты точно в порядке? Они ничего с тобой не делали? Где-нибудь болит? Тебе не холодно? Продолжая заваливать всевозможными впросами он накинул на него своё пальто и повёл к машине. Попрощавшись с Майлзом, они поехали по ночной дороге, сопровождаемые взглядом холодной луны.

***

— Я просил тебя присмотреть за ним, только и всего. А ты даже с этим не справился! — сочась злобой, проговорил Акутагава. Эти слова налетели на вошедших с порога. Хилл, не ожидая подобной встречи, ошеломлённо замер. Его лицо с осознанием услышанного постепенно менялось, принимая всё более раздражённое выражение. — Хочешь сказать я совсем ничего не делаю? Итак с кожи вон лезу, чтобы тебе угодить. Всего один раз стоило мне оступиться, так я теперь совсем никчёмной тварью стал? Спасибо, господин Рюноске. Николас разочарованно взирал на собеседника, показывая насколько обидно слышать подобный упрёк. Акутагава же, в свою очередь, направился прямиком к Ацуши, осматривая его с головы до ног. — Что там произошло? Полумрак кабинета не нагнетал, а напротив успокаивал Накаджиму. Открытое окно впускало вечернюю прохладу, которая не освежала а просто замораживала полураздетого парня. Тряпки, что на него нацепили, едва прикрывали тело, не говоря уже о том, что абсолютно не согревали. Так что, заметив это, Акутагава сначала закрыл окно, а затем принёс плед и накинул его на плечи Ацуши. Накаджима несколько минут молча осматривал помещение, не представляя с чего начать свой рассказ. А пересказав всё, произошедшее с ним, до мельчайших подробностей, он наткнулся на пару заинтересованных взглядов. — С момента торговли и взяток поподробнее, пожалуйста, — попросил Рюноске, принеся кружку ароматного красного чая. — Всё, что я услышал, я и так вам рассказал. Больше ничего не знаю, простите. — Ничего страшного! Нам и этого хватит. Хорошо, что всё обошлось и мы тебя вытащили, — затараторил Хилл, пытаясь успокоить, явно расстроившегося юношу. Спустя час непрерывных разговоров, Николас оставил их наедине, сказав, что ему срочно нужно выпить. В тишине кабинета было слышно только дыхание. Акутагава подошёл к дивану, на котором расположился Ацуши, и, приподняв его ноги, сел рядом, чтобы потом опустить их на свои колени. Уши Накаджимы покраснели и стали напоминать Рюноске рябину, которую он когда-то давно увидел в Европе. Тогда ягоды показались ему невероятно красивыми, а сейчас, смотря на Ацуши, он понял, что есть нечто более прекрасное, чем они. — Я обещал тебе перевести ту книгу. Приятный голос Акутагавы завораживал, заставляя внимать каждому его слову. Накаджима уже и забыл, что сегодня у него выдался тяжёлый и опасный день. Рядом с Рюноске спокойно. Ацуши медленно кивнул, наблюдая за тем, как мужчина берёт лежащую на столике книгу и начинает читать вслух. Парень слушал историю о появлении вампиров и зарождении первых кланов. Внимал сказаниям об охотниках, которые доблестно сражались с проклятыми упырями, как со смехом переводил эти фразы Акутагава. Этот звук ублажал до сих пор алые уши, заставляя Накаджиму разнежиться, по подбородок кутаясь в плед. — Ты тоже вампир? — едва слышно произнёс Ацуши, устремив взгляд медовых глаз в никуда. Акутагава запнулся на полуслове, непривычно для себя растерявшись. Он не знал, что произойдёт, когда ответит. Ему не хотелось терять чудо, дарованное ему судьбой. — Да, — так же тихо ответил Рюноске, пытаясь рассматреть реакцию Ацуши в темноте. — Надеюсь, ты не планируешь сделать из меня завтрашний обед. Накаджима вырос в ужасной обстановке. Его родители предоставили мальчика на воспитание улице. Там ребёнок видел такое, что до сих пор хочется забыть. Он видел людей, которые ведут себя хуже самых настоящих чудовищ, так что вампир, относившийся к нему как человек, был всяко лучше, чем человек, который ведёт себя как монстр. А Ацуши, на самом деле, многих в этом городе считал таковыми. Акутагава в недоумении уставился на него, никак не ожидая подобной реакции. Он совсем растерялся, зависнув на ямочках-озёрах, украшающих щёки напротив. Тяжело сглотнув, мужчина сумел перевести взгляд на глаза, понимая, что это его конец. Вся его давно стлевшая жизнь теперь находится в ямочках похожих на глубокие тёплые озёра и глазах вязких как карамель. — Пожалуй, оставлю такое лакомство на чёрный день. Всё-таки желание съесть тебя, присутствует. Ацуши поперхнулся воздухом и окончательно залился краской. Над ним определённо издевались.

***

На следующее утро Накаджима услышал разговор, доносившийся из гостинной. Вчера вечером Акутагава привёз его к себе и освободил для него спальню. Сейчас же парень слышал голоса Хилла и Майлза. — Чистые снова сходят с ума. Вчера устроили жертвоприношение с огромным количеством людей, не смотря на то, что город битком набит охотниками, — вполголоса возмущался Оливер. — А охотники, кстати, собираются массово отлавливать нас. Представляете, выдрали где-то побрякушку и теперь кичатся ею, мол она может отличить вампира от человека, — голос Николаса сочился явным презрением. — А ещё они сотрудничают с главами города. Это же вообще дурдом! Те екшаются с подобными нам, а охотники с ними дружбу водят. — А ты откуда это всё знаешь? — неожиданно спросил Акутагава. В комнате наступила тишина. Было слышно, как на улице играет саксофон, перебиваемый шумом толпы. Даже Ацуши, сидящего в другой комнате, напрягло подобное молчание. — Есть свои каналы связи, — отмахнулся Ник. — И что же это за каналы? — А тебе какая разница? Я о своих связях долаживать не обязан. Информацию предоставил, а об остальном будь добр не выпытывать, — деловито пояснил он. — На таких никчёмных, как я, Вам, уважаемому главе, даже внимания обращать не стоит. Он всё ещё обижался за вчерашнее, а Акутагаву больно кольнула совесть. Рюноске не стал больше допытываться и молча стал обдумывать план дальнейших действий. — Нам нужно узнать, чем можно шантажировать охотников. Они до смерти боятся верховных жрецов, а чтобы это использовать в свою пользу, нужно найти компроматы, — спустя несколько минут молчания, произнёс он. Ацуши тихо подошёл к двери и замер в проёме, наблюдая за собравшимися. Он хотел обозначить своё присутствие, чтобы это не выглядело так, будто он подслушивает, но понял, что в этом нет необходимости. Все уже давно слышали его. — Я постараюсь узнать, но ничего не обещаю, — произнёс Оливер, надевая пальто. — Ты проснулся, — констатировал факт Акутагава, поворачиваясь к Накаджиме. Ацуши кивнул, поправляя взъерошенные волосы. Он выглядел невероятно уютно в чужой пижаме и с припухшим ото сна лицом. — Мы пойдём, нужно обсудить детали дальнейших действий, — Майлз потянул Хилла за рукав, выводя его из квартиры. Когда дверь за ними захлопнулась, Акутагава принялся готовить завтрак из продуктов, которые теперь всегда были в холодильнике на случай неожиданного визита. Ацуши молча наблюдал за действиями мужчины, засматриваясь на его спину. Он будто бы совсем не чувствовал опасности, находясь в одном помещении с вампиром. Рюноске поставил перед Накаджимой тарелку, а сам взял из холодильника пакетик "сока" и перелил в стакан густую кровь. — Ты не пьёшь свежую? — спросил Ацуши, жуя омлет. — Не пью. По крайней мере, в большинстве случаев. Такую беру у знакомых ведьм, они знают, где достать качественную. Иногда, конечно, приходится охотиться, но это бывает крайне редко и в исключительных случаях. — Например? — Акутагава поражался невозмутимости парня, который спокойно взирал на него своими большими глазами, с неподдельным интересом задавая каждый вопрос. — Если в городе говорят о каком-нибудь громком деле, по типу убийства или изнасилования, и преступник скрывается от полиции, я стараюсь найти его. Таких отбросов не жалко. Не думай, что я тут из себя строю праведника. Бывало, что и невинных людей убивал, но просто со временем осознал, что лучше перестать быть зависимым от свежей крови, иначе это приведёт к необратимому хаосу. Накаджима кивнул, обозначая своё понимание ситуации, но комментаровать это никак не стал. Попросту не знал, что сказать.

***

Николас шёл по улице, рассматривая в лужах отблески фанарей. Он был рад, что сейчас займётся своим самым любимым делом и наконец выпустит пар. Чистый, выходящий из забегаловки, завидев его бросился убегать. Было поздно, голубо-красные глаза блеснули безумием и поймали жертву в считанные секунды. Ник затащил мужчину в уже готовое оборудованное помещение. — А теперь ты мне расскажешь, какого хера вы все творите, — привязывая к стулу перепуганного старейшину, широко улыбаясь, задал вопрос Хилл. — Чёртов Краузе, распиздел всё не пойми кому. Николас раскладывал на металлическом столике инструменты, слушая возмущения отчаявшегося Чистого. В своих кругах он был уважаемым старейшиной, к которому не имели права даже близко подойти, а сейчас он оказался настолько унижен и беспомощен, что это вызывало у Хилла смех. — А ты на него всё не вешай. Думал, что с охотниками вам по пути? Какие же вы наивные души! Йохан тебя просто наебал, — с наслаждением выговорил последнее слово Ник. — А сам то? Ты так же, как и я веришь ему, — оскалившись, противно засмеялся мужчина. В следующую секунду в лицо ему прилетел кулак, почти что сбивая стул. Парень в последнюю секунду успел поймать его. Пока что он хотел насладиться пытками поизящнее, чем лупить валяющуюся на полу мразь. — Итак, первый вопрос: кем является ваш глава? Время на ответ: три секунды. Раз.. Старейшина молча смотрел в глаза, готовому искромсать его на куски, Нику, всем своим видом показывая, что не намерен с ним говорить. — Два... Лицо парня исказилось от злобы, он взял скальпель и приставил его к глазу молчащего мужчины. Тот напрягся, но так и не сказал ни слова. — Один, — прозвучало настолько жутко, что Чистый хотел было начать говорить, но было уже поздно. Николас с наслаждением выковыривал его глаз, а взгляд парня заполнил кровавый туман. Через пару часов Хилл узнал всю поднаготную о клане Чистых. Когда-то давно один из первых вампиров решил, что если он обретёт небывалую силу, то сможет создать мир, подчиняющийся одному идеалу, мир, который будет спокоен как озёрная гладь в ясную погоду. Поэтому, идя по головам, жертвуя невинными людьми и обливаясь морем крови, он отыскал артефакт, дарующий подобную силу. Спустя сотню лет вампир обнаружил, что сделка с древними силами обернулась ему боком. Князь Тьмы стал гнить заживо. Мужчина стал носить маску, скрывая своё обретённое уродство, надевал одежды полностью покрывающие тело. Только самые ближайшие подчинённые знали о его недуге, остальным же было велено сказать, мол князь желает скрывать свой благородный лик от недостойных. Спустя ещё одно столетие он умер второй раз. Последние дни правитель провёл, разлагаясь на своей постели и отдавая последние приказы еле двигающимся опухшим языком: "Никто не должен знать о моей смерти, найдите того, кто сможет заменить меня. Вампира с такими же нравами и принципами. Только подобный мне будет достоин вести за собой людей. И под его началом мир обретёт вечный покой". Его самые ближайшие подчинённые стали называть себя старейшинами. Они отыскали достойную, по их мнению, замену Князю Тьмы и обрядили того в одежды правителя. Спустя пол века, тот скончался по неизвестным причинам. Старейшины же, почувствовав власть, стали менять князей на угодных им вампиров, а как только те, становились не удобными, сразу же убивали, подмешивая, специально созданный ими яд. Так и существовал до этих самых пор клан Чистых. Созданный на крови и костях, он утонул в карательной гнили и ненасытном яде.

***

Акутагава разработал план по свержению старейшин Чистых прямо на церемонии поклонения Князю Тьмы. Так как, по сути, Чистые были мало похожи на обычный клан, войти на церемонию незамеченным было довольно просто, если уметь сливаться с толпой. На это задание Рюноске послал проверенного человека, который уже имел дело с подобными поручениями. Сейя Морель всегда качественно выполняла все задачи, благодаря своей юркости и решительности. На входе девушку проверили является ли она вампиром или нет. Не хотели наткнуться на забредших охотников. Войдя в помещение, Сейя принялась искать обслуживающий персонал. Найдя женщину, которая должена была поднести к князю чарку вина, Морель по тихому избавилась от неё, переоделась и направилась в зал. Толпа вампиров гомонила, спорила, вещала о чём-то своём. Джаз лился, проникая в душу. Строгие костюмы украшали пришедших на церемонию, заставляя вампиров оценивать наряды друг друга. В момент, когда все были заняты разговорами, девушка подошла и к главе и выплеснула на маску содержимое флакона, одолженного у ведьм. Безжизненное лицо начало плавиться, стекая у ногам Сейи. А в следующую секунду осиновый кол оказывается вогнатым прямо в сердце фальшивки. — Надеюсь, вы все осведомлены о том, что согласно древним писаниям, Князь Тьмы не может быть убит как любой другой вампир. Следовательно, всё это время вас безжалостно водили вокруг носа, заставляя верить в вымышленного правителя. Проще говоря, вы были использованы в чужих целях, — огласила она, наблюдая за ошеломлённой толпой. В следующую секунду Морель скрылась, утонув в шумной толпе.

***

Спустя неделю среди вампиров разнёсся слух о том, что главенствующий клан на самом деле так же использует их, как старейшины Чистых своих последователей. Возмущение накатывало волнами, у особняка Лилли переодически собирались представители малых кланов, требуя объяснений. Всё шло так, как того хотел Рюноске. — Осталось только разобраться с охотниками и можно идти к жрецам, — объяснял план Акутагава, выбирая новые артефакты у Мишель. — С этим разберусь я. Есть у меня пара вариантов, как вывести этих мнимых праведников на чистую воду, — послышался в ответ голос Николаса из другого конца магазина. — Хорошо. Только не увлекайся сильно. Не поотрывай им головы, по возможности. Хилл кивнул, осматривая прилавок с магическими украшениями. Он вперил свой взгляд в кольцо, переливающееся серебром. Ацуши тихо подошёл к нему, заглядывая через плечо. Парень долго рассматривал украшение вместе с ним, придя к выводу, что оно совершенно не подойдёт Нику по размеру и внешнему виду. За его спиной Акутагава о чём-то разговаривал с Мишель. Недавно они с Рюноске ходили в кино, это был первый раз, когда парень сумел попасть туда. Ему невероятно понравилось смотреть на чью-то историю, оставаясь сторонним наблюдателем. Акутагава организовал их поход так, что они оказались в зали одни. Это было сделано для комфорта нелюдимого Накаджимы, который просто не смог бы расслабиться и наслаждаться зрелищем среди множества людей. — Эй, мальчик, подойди, — позвала его Мишель. Он подошёл к женщине и та протянула ему флакончик с жидкостью. Он выглядел очень изящно. Узоры на нём были похожи на стеклянных змей, а содержимое мутно блестело, переливаясь в тусклом свете лампы. — Эту вещь можно будет использовать только в экстренном случае. Хорошо всё обдумай прежде, чем принять решение. Женщина намекала на то, что в скором времени его могут втянуть в такие события, которых он точно не ожидает. Конечно, никто не будет заставлять его учавствовать в чём-то опасном, но, связывачсь с вампиром, человек должен понимать, что вся его жизнь теперь может быть под угрозой. Мишель наклонилась и шёпотом перечислила ему все последствия приёма зелья, от чего медовые глаза округлились, становясь похожими на море, заполненное рассветом.

***

На следующий день Акутагава, по наводке Николаса отправился в бордель, в котором, судя по информации, что получил Хилл, часто замечают представителей охотничьих семей. У чёрного входа, расположенного в маленьком проулке, двое охотников встретили Акутагаву и Ника, поджидающих их здесь. — Значит вот, чем занимаются святоши в свободное время, — с презрением выплюнул Рюноске. Охотники молча взирали на них, один ошеломлённо, другой равнодушно. Николас встретился взглядами с тем, что помоложе, и будто бы попытался что-то ему сказать. — Вы же знаете, к чему могут привести слухи о вашем посещении подобных заведений? — Жрецам давно было об этом доложено. Не к чему ворошить прошлые конфликты. Мы в отличие от вампиров не убиваем толпы людей. — Но вы пользуются тем, что они вам предоставляют. А именно сломанные человеческие судьбы! Николас, переполняемый гневом, смотрел на старшего охотника. Он знал, как всё бывает в подобных местах. Знал, каким образом людям ломают судьбы и всем сердцем ненавидел таких лицимеров. Акутагава прошёл мимо стоящих на пороге мужчин и вошёл в металлическую дверь. На ресепшне его встретил молодой мужчина, которого Николас, на пару секунд задержавшийся на пороге, вежливо попросил показать к кому наведовался уважаемый клиент. Этим человеком оказалась девушка такого же возраста, что и Ацуши. Она сидела на огромной постели, покрытая ссадинами и синяками. Уже не плакала. Смирилась. Девушка нужна была им для того, чтобы показать жрецам, какие поступки совершают охотники без их ведома. Человеку они должны поверить. Спускаясь по лестнице со второго этажа, Акутагава обратился к Николасу, идущему чуть позади него. — Я, конечно, не имею права вмешиваться в твою личную жизнь, но можно дать тебе совет? Ник замер, понимая о чём он пытается сказать и молча кивнул в ответ. — Охотники не те, кому стоит доверять. Если ты решишь это сделать, то, пожалуйста, будь уверен даже больше, чем на сто процентов. — Как ты понял? — Укус. Несильный у основания шеи. Я видел, как ты кусаешь людей. Аккуратно. Другие бы распотрошили ему шею. В ответ молчание, но ответ Рюноске и не был нужен. Он знал, что его услышали.

***

Спустя месяц произошли слушания. Младшие вампиры лезли из кожи вон, чтобы доказать свою правоту. Ацуши сидел с кланом Суторипинг и абсолютно не понимал происходящего. Для него была чужда эта сторона жизни Нового Орлеана, в которой под покровом ночи вампиры ищут себе пропитание или вершат друг на другом суд. Жрецы сидели на возвышении, смотря на собравшихся с верху вниз. Они не воспринимали говоривших всерьёз, пропуская обвинения в сторону главенствующего клана мимо ушей. — Они столько лет, пользуясь своей властью, творят бесчинства, а вы закрываете на это глаза! — Как можно спускать им это с рук?! — Они мало того, что людьми торгуют, подставляя остальных вампиров, так ещё и обвиняют других, в том, чего они не делают. Гул волнами накатывал, наровя смыть всю репутацию справедливых жрецов. Даже девушка, подтвердившая обвинения в сторону охотников, не смогла убедить их. Среди этого шума со своего места поднялся Ацуши и вышел в самый центр зала. Рюноске хотел было остановить его, но Мишель поймала мужчину за руку, намекая на то, что Накаджима способен справиться со всем и без его помощи. Ацуши вынул из кармана флакон и осушил его одним глотком. В следующую секунду парень повалился на землю. Здесь Акутагава ждать не стал. Он вскочил со своего места и помчался к Накаджиме. Его испуганные серые глаза метались по лицу Ацуши, пытаясь понять, что произошло. Через минуту парень очнулся, окольцованный холодными руками, нежно поглаживающими его по спине. То, что тогда сказала ему Мишель, сейчас могло иметь огромный вес в решении жрецов. Женщина почувствовала в нём древнюю силу, которой поклонялись эти судьи. — Я, потомок первых ведьм, могу поручиться за слова клана Суторипинг, которые говорят об ужасных поступках главенствующего клана и охотничьих семей. — Подойди, — раздался наконец старческий хриплый голос. Ацуши хотел подняться, но Акутагава на несколько секунд задержал его в своих объятиях, не отпуская к жрецам. Затем он всё-таки разжал руки, давая Накаджиме возможность подняться и подойти ним. Рюноске был готов сорваться в любую секунду, если вдруг Ацуши будет угрожать опасность. Он действительно боялся за него. Старик протянул руку к сердцу юноши, стараясь ощутить давно забытое чувство древней силы. Он почувствовал её и согласно кивнул будто бы сам себе. Затем обернулся к коллегам и принялся обсуждать, только что замеченное. Отрицать влияние силы первых ведьм было бы глупо, поэтому старцы безоговорочно поверили словам юноши. По итогу, жрецы приняли решение распустить клан Отречённых и несколько больших охотничьих семей. Репутация Ацуши и клана Суторипинг за пару минут быстро выросла среди всех присутствующих на суде.

***

Как только дверь в квартиру захлопнулась, Акутагава впился своими губами в губы Ацуши, припечатывая того к стене. Накаджима, не успев ничего понять, вначале потерялся, а после сам не заметил, как начинал отвечать. — Я так испугался за тебя, — шёпотом между поцелуями произнёс Рюноске. — Думал, что потеряю. Пожалуйста, больше никогда так не делай. — Теперь я останусь с тобой навсегда. Можешь не сомневаться, — целуя лоб мужчины, ответил Ацуши. Он действительно остался навсегда, сопровождая Акутагаву в изнурительной вечности, которая уже и не казалась таковой.