Feuerräder

𝓣𝓱𝓮 𝓱𝓸𝓾𝓷𝓭𝓼 𝓸𝓯 𝓵𝓸𝓿𝓮 𝓪𝓻𝓮 𝓱𝓾𝓷𝓽𝓲𝓷𝓰 𝓶𝓮

      Зизи — прекрасный байк. Роскошная машина. Но Хаябуса быстрее. Его скорость ограничена электронным блоком управления, и Хёнджин давным-давно вырвал его. Он знал, что при прочих равных является самым быстрым на треке. Без ограничителя он мог разогнаться до четырёхсот километров в час. Но очень скоро понял, что это ему не поможет обойти на поворотах больного на всю голову парня в чёрном с наклейкой двенадцать на спине…       Минхо не входил в поворот, он влетал в него на бешеной скорости. Не выжимал сцепление, а прибавлял газу, будто специально. Там, где все осторожно тормозили, Минхо резко наклонял свой байк и по инерции поворачивал, почти касаясь ногами земли. Подобный стиль вождения страшно даже наблюдать. Казалось, ещё секунда, и гонщика просто размажет по трассе, или он элементарно останется без ноги, задев асфальт. Обойдя всех, Минхо очень быстро вырвался вперед. Хёнджин сел ему на хвост и практически дышал в спину. На прямом длинном участке городской трассы они шли почти на одном уровне. Казалось, красный Сузуки вот-вот вырвется вперёд.       На стадионе толпа бесновалась, наблюдая гонку на огромных экранах. Джисон на нервной почве кусал ногти и не мог спокойно смотреть, как алая комета преследует чёрный призрак. Он много раз видел, как Хёнджин побеждал в заезде. Никто и близко не мог с ним сравниться. И тут вдруг он шёл вторым. Немыслимо. Никто не верил собственным глазам. Даже Хан. Хотя он лично всё поставил на Минхо. Огромную сумму денег. И в случае выигрыша он заберёт банк один. А это бешеные деньги. В толпе творилось что-то невообразимое. Люди кричали с досады, отчаянно желая своему кумиру победы. Но когда Хан увидел, как Минхо водит, то осознал, что его друга невозможно обогнать. Минхо скорее умрёт, чем проиграет. Он абсолютно точно невменяемый. Ни грамма здравого смысла. Отбитый. Совсем без мозгов. Фанаты называли его Безумцем? Точно подмечено.       Впервые за последний год Минхо отдавался дороге. Летел прямиком к горизонту. Никого впереди, только чистая линия границы неба и земли. Всё так привычно, понятно, легко. И в то же время что-то не так. Яркой вспышкой за спиной, словно ядерный гриб, рос и ширился безумный сгусток ярости. Минхо его чувствовал кожей. Хёнджин не отставал и рвался вперёд — методично, слаженно, настырно. Обычно Минхо уже в середине гонки оставался один на один с убегающей вдаль дорожной летной. Но сейчас у него появился навязчивый прекрасный спутник.       Хёнджин гнал его, как натасканный хаунд, почуявший кровь. Разрыв в десять секунд вполне может дать ему шанс обыграть Минхо на финише по времени. Если они придут вместе, Хёнджин будет первым. Он не собирается сдаваться.       Последний разворот, заезд на холм и резкий спуск. Это сложное место Минхо заметил сразу. В тот день, когда они с Ханом сидели на траве и наблюдали гонку. На холм все как один въезжали аккуратно, опасаясь потерять сцепление с дорогой. Вот уж этого Минхо совершенно не боялся. Пригнувшись, он сгруппировался, обнимая Зизи, прижимаясь к байку всем телом. На последнем рывке они будут вместе, как единое целое — гонщик и его мотоцикл.       Хёнджин буквально за секунду «до» понял, что Минхо собрался сделать. Сцепив зубы, он резко выжал сцепление, теряя скорость в угоду безопасности. Влететь на холм и прыгнуть, оттолкнувшись от дороги, не входило в его планы. Он остался позади, наблюдая, как спятивший двенадцатый въезжает на полной скорости на холм, взлетает над ним и жёстко приземляется, пролетев с десяток метров. А после, не замедляясь ни на секунду, почти ложится на бок, входит в поворот и исчезает на финишной прямой, от которой Хёнджина теперь отделяет не меньше двадцати секунд. В тот миг, когда Минхо взлетел над холмом, Хёнджин понял, что проиграл.       Минхо приехал первым с огромным отрывом от остальных. Следом, спустя почти тридцать секунд, финишировал Хёнджин. Третьим был веснушчатый парень с кукольным лицом, а сразу за ним их с Хёнджином малолетний дружок.       Новая расстановка на финише стала сенсацией. Люди вокруг кричали так громко, что Джисон боялся оглохнуть. Хотя он и сам орал, как потерпевший, и сорвал голос. Толпа хлынула на трек, стихийно затапливая арену стадиона. Кумиры и поклонники здесь были едины и близки настолько, насколько это было возможно.       — Минхо!!! — Хан продирался сквозь толпу, расталкивая напирающую молодежь.       Все хотели посмотреть, кто умудрился уделать признанного фаворита гонки. Королём сеульских улиц Хёнджин был последние два года. И вот теперь, похоже, с пьедестала его если не скинут, то подвинут уж точно.       Минхо снял шлем. Воздуха в лёгкие, ветра в лицо, сейчас бы воды… Его мутило от почти эротического напряжения в мышцах. Скорость — чистый кайф. Победа — наркотик. Он с трудом фокусировал взгляд. Сотни лиц вокруг, люди смотрят, улыбаются, что-то говорят.       Минхо обернулся, влекомый каким-то шестым чувством, и сразу увидел в толпе бледное красивое лицо Хёнджина. Парень сидел на байке в окружении поклонников, также, как Минхо, сняв шлем.       Их взгляды встретились. Минхо показалось, что всё резко стихло. Что мир вокруг застыл. Все люди провалились в бездну преисподней, оставив их вдвоём. Так странно. Что случилось? Почему в груди взрываются одномоментно тысячи солнц?       Прекрасные тигриные глаза были влажными от слёз. Минхо это увидел, и его пронзило столь сильное чувство, что он на миг выпал из реальности. Может, ему показалось? Хёнджин проиграл и не может сдержать слёз?       — Минхо!!! — Хан, наконец, прорвался к другу и кинулся ему на шею, разрывая ткань прекрасного видения, завладевшего всем существом Минхо. — Ты первый! Я не верю! Чёрт возьми! Я так и знал!       Минхо обнял Хана, похлопал по спине, успокаивая. Тот был на взводе, весь дрожал. Его трусило так, что когда он говорил, то щёлкал зубами.       — Определись, Джисон, — рассмеялся Минхо. — Ты так и знал или не веришь?       — Я знал! — выпалил Хан. — Я в тебя верил!       Его голос сбивался. Несмотря на тёплую летнюю ночь, его прошибал холодный пот. Обнимаясь, они так и стояли посреди взволнованного моря толпы. Все вокруг смотрели на них, но им было всё равно.       — Поздравляю, мальчики. — Глубокий низкий голос, как ни странно, принадлежал синеволосому милашке. — Что, теперь домой, в мягкую постельку? Жарить друг дружку?       Хан закатил глаза и перестал обнимать Минхо. Возможно, всё-таки он иногда перебарщивает с объятиями.       — Завались, Ликс, — прошипел он беззлобно. — Мы остаёмся. Нам ещё надо получить свои бабки.       Минхо поднял взгляд. Его внимательно разглядывали все, кто стояли вокруг плотным кольцом.       — Может, познакомишь нас с другом? — кивнул Джисону тот, кого назвали Ликс. — Он победитель. А его даже не знают.       — Это вы не знаете, а так он знаменитость! — усмехнулся Хан. — Минхо, познакомься, это Феликс. Он милый только снаружи. Внутри мразь. — При этих словах все рассмеялись, а Феликс даже не обиделся. Шутливо раскланялся, после чего протянул Минхо руку. Они обменялись рукопожатием. — Вон тот малолетний отброс — Чонин. Ему всего шестнадцать, а он уже гоняет со шпаной по городу. Уроки сделал, малыш? Тебе мама не говорила не связываться, с кем попало?       — Иди на хуй. — Чонин показал Хану средний палец. Шагнул к Минхо и протянул открытую ладонь. — Минхо, ты отлично гоняешь.       — Спасибо. — Пока Чонин тряс его руку, Минхо украдкой разглядывал стоявшего чуть позади Хёнджина.       Тот улыбался и, казалось, уже взял себя в руки. Никакого намёка на слёзы. Его чистый светло-карий взгляд лучился. Он слушал, что ему интимно нашёптывал Феликс, и, смеясь, качал головой.       — Ты останешься на тусовку? — Чонин заглядывал в лицо Минхо. — Сегодня тут будет горячая ночка. Крис платит.       — Точно! — встрял Джисон. — Идём к Крису. Заберём бабки и валим отсюда.       Минхо непонимающе взглянул на друга. Крис? Бабки? Тусовка? У него складывалось впечатление, что Хан ему чего-то не рассказывал. Хотя, если быть до конца честным, Минхо и не интересовался тем, как тут всё устроено. Как выплачивают выигрыш, и кто это делает. Он узнал о том, что тут присутствуют люди, имеющие отношение к криминалу, только перед самым заездом. Он даже не спросил Джисона о том, что это вообще за гонка, и на каких таких добровольных началах она организуется.       — Ты не новичок на треке, Минхо. — В холодном голосе Хёнджина неуловимо сквозили сладкие, даже приторные нотки. Он не спрашивал, а утверждал, спокойно глядя Минхо прямо в глаза. — Ты раньше участвовал в гонках. Где, если не секрет?       Когда говорил Хёнджин, все невольно замолкали. Минхо наблюдал, как гипнотически этот красивый человек действует на толпу. Хёнджину все смотрели в рот, ловя каждое его слово.       — Много где. — Минхо улыбнулся, стараясь не выдавать своей восторженной дрожи от того, что Хёнджин смотрит на него, говорит с ним. — Год назад я был лидером юниоров в команде Honda Racing. А моей последней трассой стала дорога острова Мэн.       Каждый мотогонщик слышал об этой дороге. И каждый по-своему благоговел перед ней, втайне мечтая покорить. Хёнджин смотрел на Минхо, и его янтарные глаза теплели. Такая явная перемена. У Минхо захватывало дух от того, насколько прекрасна мягкость этих идеальных черт красивого лица. Губы Хёнджина дрогнули. Он был удивлен и даже шокирован, не смог скрыть свои реакции. Минхо уловил всё. Впитал и жаждал ещё. Его чёрный внимательный взгляд проникал и захватывал. Он хотел бы поглотить объект своего интереса. Чёрной гудроновой жижей облепить его целиком и слиться с ним, стать единым целым. (Ну чисто Веном).       — Ты участвовал в Isle of Man??? — Хёнджин хмурил бледный лоб, напряжённо сводя брови.       Он с трудом удерживал себя от того, чтобы начать кусать губы с досады, и Минхо жалел о том, что Хёнджин этого не делает. Хотелось бы увидеть, как его острые зубки вонзаются в упругую нежную плоть.       — Не очень удачно, — Минхо хмыкнул. — Я попал в аварию и больше не участвую в профессиональных заездах. Это в прошлом.       — Трасса острова Мэн — это веха в карьере любого гонщика, — серьёзно произнёс Хёнджин. — Я бы не рискнул проехаться по ней. Говорю как есть. Там катают только отмороженные ублюдки.       Минхо рассмеялся, и все вокруг подхватили его смех. Обстановка разрядилась. Люди вновь галдели, шумно суетясь вокруг. Ночь только начиналась. Вдалеке, в самом центре стадиона, уже вновь звучала музыка, отбивая глухие жесткие биты.       — Ладно, идём. — Джисон легонько пихнул Минхо в плечо. — Я хочу получить свой выигрыш.       — Я правильно понял, — Минхо наклонился к Хану и понизил голос до шёпота, — тут платит мафия? — Он кивнул в сторону горящего неоновыми огнями скайбокса, возвышающегося над стадионом.       — Деньги не пахнут, Минхо, — дёрнул плечами Джисон. — Очень скоро ты поймёшь, что деление на преступников и законопослушных граждан весьма условно. Особенно у нас на районе.       — Чего телитесь, любовнички. — Перешёптывания Минхо с Джисоном не остались незамеченными. Феликс подмигнул им, толкая мимо свой байк. — Крис — приличный человек. Какая нахуй мафия? Не ссыте.       Он двигал в сторону стоянки у входа в скайбокс на нижнем уровне стадиона. Вслед за ним толкали свои мотоциклы и Хёнджин с Чонином.       — Я могу пойти с вами? — вопрошал Чонин, глядя на Хёнджина умоляющим взглядом.       — Инни, ты не вошел в тройку. — Разговаривая с другом, Хёнджин был совсем другим. Минхо, услышав, как нежно он обращается к этому юному мальчику, невольно стиснул зубы. — Перестань мозолить Крису глаза. Он вдвое старше тебя…       Хёнджин осекся и замолчал, словно сказал что-то лишнее. Минхо это запомнил. Они с Ханом медленно двинулись следом и нагло грели уши.       — Ну и что с того? — шипел Чонин, наклоняясь к Хёнджину. — Я хочу потусить наверху! Возьми меня с собой? Джинни, обещаю, я не буду к нему лезть. Просто оторвусь, напьюсь с девчонками. Да и не будет он тут сидеть. Ты же знаешь, Крис после гонки сразу сваливает.       Видимо, слова Чонина были правдой. Хёнджин колебался всего минуту, после чего утвердительно кивнул.       — Ладно, идём, конечно, только не пей много. — Он улыбнулся и похлопал Чонина по плечу. Тот радостно улыбался так, что его красивые лисьи глаза превращались в две узкие чёрные щёлочки.

***

      Оставив байки внизу на стоянке, они вошли в просторный холл двухэтажного скайбокса. Изнутри это огромное стеклянное строение напоминало не совсем обычный зал ожидания в аэропорту. Стекло, бетон, почти нет стен и перегородок. Тишина, полумрак и мерцающий неоновый свет. Внизу понемногу собирались люди. Минхо с удивлением увидел в дальнем углу диджейский стол и длинную барную стойку. Для всех желающих там на блестящую чёрную поверхность выставлялись маленькие зеленые бутылочки крепкого соджу, бывшего самым популярным в местных магазинах. Минхо такое не пил, предпочитая варианты послабее. С такого пойла можно быстро улететь. И тут оно, видимо, было доступно даже малолеткам типа Чонина. В приличной семье парень давно бы уже спал в своей кровати и видел десятый сон, чтобы с утра пораньше, выспавшимся и свежим, как майская роза, двинуть на учёбу. Минхо не знал, какая ситуация у этого подростка в жизни, и почему он тут, среди них, собирается отрываться всю ночь, напиваясь так, что Хёнджин даже просит его не перебарщивать с алкоголем.       Странная компашка. Минхо разглядывал троицу уличных гонщиков и думал о том, как они вообще спелись. Такие разные, но, похоже, очень близкие друг другу. Феликс явно катил яйца к Хёнджину и даже не скрывал своей заинтересованности. Заглядывал в глаза, прижимался, трогал, всем своим видом демонстрируя невербальные сигналы окружающим: этот человек мой. Все нахуй с пляжа. Нечего глазеть.       Хёнджин снисходительно смеялся на все шутки своего юркого веснушчатого поклонника и держал дистанцию, явно давая понять, что Феликсу не светит. Минхо это было очевидно. И он гадал, отчего Феликс сам не видит этого. Скорее всего, Феликс видел и даже знал совершенно точно, что Хёнджин ему не ровня. Но ничего не мог с собой поделать. Слишком сильно хотел. Минхо понимал его отчасти. Хёнджин умопомрачительно красив. Влюбиться в такого означает пропасть. Феликс пропал. И Минхо это увидел почти сразу. Возможно, Хёнджин просто не гей, и внимание друга ему в хуй не впёрлось, но обижать его он не будет. Нет повести печальнее на свете, чем история влечения гея к натуралу. Минхо уже хотел было пожалеть Ликса, но решил пока не делать поспешных выводов. Быть может, отношения этих двоих куда запутанней, чем кажется. С первого взгляда всё просто. Но копни поглубже, и неизвестно, какие недра дерьма откроются тебе.       Чонин держался чуть особняком и не вмешивался в тесное общение Хёнджина и Ликса. Они оба постоянно тискали младшего и сами тянули к себе третьим. Феликс, казалось, даже не ревновал, когда Хёнджин обнимал Чонина за шею и нежничал с ним. Чонин брыкался и отпихивал от себя обоих товарищей. Он явно не любил тактильных, навязчивых людей и пытался ускользнуть от цепких рук друзей.       Все пятеро поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Здесь, в большой, пустой и гулкой ложе, было тихо и темно. Внизу, на стадионе, уже вовсю шел движ. Музыка долбила с улицы так, что дребезжали стёкла. На первом этаже скайбокса скоро будет то же самое: выпивка, наркотики и танцы до утра.       На широких мягких сиденьях в вип-ложе расположилась компания из нескольких молодых мужчин. Они что-то обсуждали, смеясь, и замолкли сразу, как к ним вошли.       Высокий красивый мужчина в строгом костюме повернулся, и по его глубокому влажному взгляду Минхо сразу понял, кто тут главный. Кристофер Бан Чан был приличным человеком, как утверждал Ликс. И по сути, это было правдой. Официально он был владельцем строительной компании и все свои грязные дела проворачивал тайно. Добытые незаконным путем деньги он отмывал на весьма прибыльных стройках жилья эконом-класса на левом берегу Хангана. Поймать его за руку ещё никому не удалось. Хотя многие пытались. Только глухой не слышал о том, кем является Крис. Но слухи слухами, а доказательств нет, и, стало быть, он человек честный. Презумпцию невиновности никто не отменял.       — Привет, Крис. — Джисон нарушил звенящую тишину. Как ни странно, его голос был спокоен и твёрд. — Гони бабки, я выиграл. Как ты мог заметить.       — Привет, Джисон. — Крис поднялся и направился к ним.       Голос этого человека был мягким, но глубоким. Он медленно шёл из темноты, внимательно глядя только на Минхо. Отчего-то под этим взглядом тёмных глаз становилось неуютно. Крис выглядел шикарно, двигался как большое животное семейства кошачьих. Плавно и мягко, но тяжело.       На вид ему было не больше тридцати, хотя по факту — тридцать два. Матовая бледная кожа, чёрные волосы, чувственный рот, блестящие влажные глаза. Взгляд томный, с поволокой, из-под тяжёлых век. Крис улыбался сладко, и это ему шло. Всё в нем буквально кричало о достатке и силе. О том, что он тут папочка без вариантов.       Чонин стоял по правую руку от Минхо, совсем рядом. Минхо чётко слышал, как мальчик рвано дышит, не в силах скрыть свои эмоции. Он нервничал и либо боялся этого взрослого красивого мужчину, либо…       — Поздравляю с победой. — Крис протянул руку Минхо. Тот вздрогнул и словно очнулся, прервав внутренний монолог в голове. Рукопожатие Криса было крепким, горячим и долгим. Он приблизился вплотную, так, что жар его тела был ощутим. — Моё имя Кристофер Бан Чан. Но можешь звать меня Крис.       — Ли Минхо. — Хотелось высвободить руку из обжигающей ладони Криса, но Минхо терпел. Мужчина явно заинтересовался им. Но с какой целью, пока не ясно.       — Ты не местный, Минхо? Какими судьбами в нашем районе? — Крис склонил голову набок и сузил глаза. Изучающий сканирующий взгляд проникал под кожу, пускал стаю мурашек по спине.       — Местный. — Минхо нервно дернул плечом. — Жил в Японии. Вернулся меньше месяца назад.       — Он мой сосед, — встрял Джисон, — живём в одном доме. Внук старика Ли.       — Ааа, вот оно как. — Крис широко улыбнулся. Выпустил ладонь Минхо и отступил на шаг. — Что ж, значит ты один из нас. Я видел тебя на треке и просто в восторге. Джисон на днях всех всполошил, поставив кучу денег на неизвестного гонщика. И не прогадал. Мы все тут думали, кто же ты и как прокатишь. Тебе выигрыш выдать наличными или перекинуть на счет?       Деловой подход Криса импонировал Минхо. Сразу и без соплей.       — Наличными. — Минхо слегка поклонился.       Крис кивнул, и ему тут же принесли пачку тугих банкнот в бандерольной ленте. Словно только что из банка.       — Десять миллионов. — Крис протянул деньги Минхо. — Пересчитывать будешь?       Минхо усмехнулся.       — Я вам верю.       Деньги никогда не были для Минхо самоцелью. Вчера он мог всех тут купить и продать с потрохами, а сегодня был весь в долгах. Но в нём самом ничего не изменилось. Только ноющая боль в ноге напоминала о том, что его жизнь уже никогда не будет прежней.       — А мне, пожалуйста, всю сумму на счёт, — Джисон сверлил Криса взглядом, — и прямо сейчас. Мне некогда тут с вами. Деньги на бочку, и я сваливаю.       — Что, даже не останешься на ночь? — Крис достал из кармана телефон. Открыл банковское приложение. Быстро набрал что-то и взглянул на Хана. — Сегодня будет весело. Джинни, как всегда, всех споит.       Крис широко улыбнулся и подмигнул Хёнджину. Тот улыбнулся в ответ. Ликс сдавленно хихикнул, а Чонин переминался с ноги на ногу и словно не знал, куда деть себя. Его нервозность была такой явной, что Минхо хотелось понаблюдать за ним подольше. Между этим мальчиком и Крисом воздух был заряжен. Крис почти не смотрел в его сторону. А вот Чонин палил мужчину в открытую.       — Ну, может, чуток потусим. — Джисон сразу подобрел, когда увидел на экране своего смартфона уведомление о поступлении денег на счёт. — Минхо, ты как? Останемся?       — Можно. — Минхо бросил долгий взгляд на Хёнджина.       Ни он, ни Ликс даже не спросили о своих выигрышах. Минхо показалось это странным. Зачем они вообще поднимались сюда? Чтобы просто показаться Крису на глаза? Или понаблюдать за тем, как и что будет говорить Минхо? Или Хан? Всё это было нелогичным, неправильным. Минхо чувствовал, что его внимательно изучают. Но на предмет чего, он не мог понять. Слишком мало вводных. Он решил для себя, что завтра же поговорит с Ханом о том, что тут вообще происходит. Судя по всему, Джисон всё и всех тут знал и был в курсе.       — Сегодня пьём за победителя. — Хёнджин треснуто улыбнулся, и Минхо вмиг уловил грусть в его голосе.       Быть может, те непрошенные слёзы в янтарных глазах ему не привиделись? Хёнджин впервые проиграл. Естественно, он расстроен. Возможно, даже морально разбит. Но ведёт себя и держится просто идеально. Не позволяет эмоциям взять верх. Тот миг сразу после гонки был мимолётным. Хёнджин в запале не смог скрыть своих чувств, но быстро закрылся в защитном панцире своей красоты, и никто не заметил влажного блеска прекрасных глаз. Никто, кроме Минхо.       Та ночь была весёлой, Крис не обманул. На нижнем уровне скайбокса соджу текло рекой, и музыка не замолкала. Как только они все спустились вниз, толпа молодёжи обступила их, желая прикоснуться к своим кумирам. Троица Хёнджина тут была местными знаменитостями. Минхо уже это понял. Их обожали, с ними хотели находиться рядом. Смотрели снизу вверх.       Минхо ушёл в уголок с бутылочкой соджу и наблюдал, как Хёнджин собирает вокруг себя всех желающих погреться в лучах его славы. Хёнджин был не только красив, но и щедр. «Джинни всех споит, как обычно». Так сказал Крис? Минхо понял, что это значит, когда увидел, сколько денег тот спускает, оплачивая выпивку всем подряд. Всем, кто тянулся к нему, он дарил частичку тепла, и это было прекрасно и отвратительно одновременно. Почти как выражение тело Христово. Причаститься к нему шли толпы страждущих. Минхо ощутил дикое желание взять его за руку и увести отсюда от этих фальшивых друзей, которых Хёнджин покупал слишком явно. Как будто нуждаясь в любви.       — Минхо, ты не устал? — Хан вылетел с танцпола взмыленый, в обнимку с какой-то хихикающей девицей. Та нагло лапала его ягодицы и уже была готова на всё. — Детка, иди в бар, закажи, что хочешь. Я сейчас.       Хан пихнул в потную ладошку девушки деньги. Та, радостно кивая, слилась в ту же секунду, переключив всё своё внимание на хрустящие банкноты. Местные девицы неприхотливы. Пара тысяч вон — и она твоя.       — Пойдём домой? — Минхо откинулся на стену и сделал последний глоток соджу, опустошая бутылку.       Хёнджин пропал из виду. Куда-то вышел и не возвращался уже минут пятнадцать. Феликс пил одну за одной и болтал с Чонином. Тот оглядывался, ища глазами кого-то. Но не находил. В какой-то момент парень встал и быстро пошел сквозь толпу через зал. Крис не спускался к простым смертным. Либо был наверху, либо вообще уже уехал. Чонин ведь, помнится, сказал, что после гонки тот не задерживается. Все разбрелись. Минхо устал и ужасно хотел спать.       — Хочешь домой? Идём, — Джисон схватил друга за руку, притянул к себе. Обнял локтевым захватом за шею.       Вдвоём они двинулись к выходу сквозь толпу. Люди улыбались, узнавая Минхо, и заговаривали с ним. Но он почти ничего не слышал из-за громкой музыки. Он высматривал Хёнджина в толпе, но того нигде не было.       Ночь подходила к концу. Минхо ощущал себя странно. Он победил в заезде, заработал денег, познакомился с новыми людьми. Узнал немного о том, что творится у них на районе. Хан, радостный до жопы, вис на нём и мурлыкал себе под нос, подпевая в такт музыке. Всё отлично. Но что-то не так. Минхо никак не мог понять, что. Сегодняшняя ночь взбудоражила его, задела за живое. Впервые в жизни ему очень сильно понравился человек. Физически. Минхо анализировал свои чувства и совершенно точно определил, что хотел бы сблизиться с Хёнджином. Узнать его получше. На треке они будут соперничать, но Хёнджин, похоже, адекватный. Нормально переносит поражение. Быть номером два не так уж и плохо. Особенно, если проигрываешь реально сильному сопернику.

***

𝓟𝓻𝓮𝓽𝓽𝔂 𝓦𝓱𝓮𝓷 𝓨𝓸𝓾 𝓒𝓻𝔂

      Выйдя в летнюю ночь, Минхо с удовольствием вдохнул полной грудью свежий воздух с реки. На стадионе шла стихийная дискотека. Люди отрывались как в последний раз. Хана разморило. Он походу серьёзно напился и с трудом стоял на ногах. Минхо осторожно усадил его на широкую скамью у трибун.       — Побудь тут, я метнусь на стоянку, подгоню байк и поедем, — Минхо наклонился, убрал волосы со лба друга, коснулся его щеки. Джисон тянул к нему руки и улыбался. Пьяный и смешной. — Никуда не уходи.       Минхо оставил Хана сидеть на скамейке, а сам быстро пошёл на стоянку скайбокса. Он бросил зизи недалеко. Почти у самого входа, в тени нависающего стеклянного строения. Свернув за трибуны, Минхо оказался в темноте и относительной тишине и сразу почувствовал, что он тут не один. Где-то вдалеке гремела музыка. Минхо шёл тихо, осторожно ступая, крался, сам не зная почему. Впереди, в неясном полумраке маячила высокая фигура. Рассеянный тусклый свет неоновых огней вспышками освещал ее, и Минхо, приблизившись, узнал Хёнджина. Ему вдруг показалось, что он не должен быть здесь. Он словно пришёл незваным гостем в чужой дом, нарушил чужое пространство, увидел нечто запретное.       Хёнджин стоял один, опираясь на свой байк, и плакал. В тишине. В одиночестве. Так просто и легко. Минхо отчётливо слышал, как парень всхлипывает, срывается на рыдания и не сдерживает себя. Совершенно. Плачет, как ребенок, от обиды и злости. На себя, на других, на весь мир. Никого не напрягая, не вымещая свою злобу на близких, просто давая выход слезам вдали от чужих глаз, чтобы после снова сиять, как ни в чём не бывало.       Минхо застыл, как вкопанный. Он боялся нарушить интимный момент. Это почти то же самое, что застать человека голым или за мастурбацией. Хотя для Минхо последнее как раз ничего не значило, а вот искренние слёзы, проявление чувств намного интимнее, нежели нагота или откровенный разврат. Надо было просто тихо развернуться и уйти, не выдавая себя. Но Минхо не смог. Он стоял и стоял. Смотрел, не в силах отвести взор. Пожирал это прекрасное зрелище глазами и не мог насытится, отчётливо понимая, что, как у настоящего извращенца, у него встаёт на слёзы того, кто ему нравится. Хёнджин не видел Минхо и не чувствовал, что за ним наблюдают. Он поднимал заплаканное лицо к свету и смахивал сияющие капли с ресниц. Но слёзы потоком текли по его щекам без остановки. Он не мог успокоиться, буквально заходясь надрывным плачем. У Минхо скрутило живот и помутилось в голове. Он нервно облизывал губы и весь дрожал. Еще немного, и он кинулся бы к Хёнджину, чтобы утешить его. Обнять, прижать к себе, поцеловать. Выпить его сладкие слёзы. Позволить ему отпустить себя. Забрать его боль.       — Хёнджин! Ты тут? — Низкий голос Феликса раздался в тишине.       Минхо вздрогнул. Скользнул в сторону трибун и прижался к стене. Быть пойманным тут, как какой-то маньяк, со стояком и горящими глазами, ему не хотелось.       Хёнджин быстро вытер лицо ладонью. Глубоко вздохнул и громко произнёс:       — Да, всё в порядке. Я сейчас.       Феликс медленно шел из темноты, слегка покачиваясь. Он так много пил, странно, что он вообще стоит на ногах. Этот малыш с милым личиком далеко не так прост, как кажется на первый взгляд. Минхо подумал, что сейчас, под воздействием алкоголя, то, что сидит глубоко внутри, рвётся из Феликса наружу и обнажает его истинное «я».       — Вечно ты кидаешь нас. — Ликс остановился прямо напротив Хёнджина. Его холодные глаза мерцали в темноте.       — Извини, — Хёнджин вздохнул. — Мне нужно было выйти. Я уже в норме. Пойдём назад.       Он развернулся и хотел было идти, но Феликс подался к нему и заглянул в глаза.       — Опять разнылся как девчонка? — Пытливый взор рыскал по красивому лицу Хёнджина, влажному от слёз. И без того низкий голос парня резонировал на какой-то рычащей хриплой ноте. — Расстроился из-за проигрыша? Забей. Оно того не стоит. Это всё чушь, Хёнджин.       — Ты прав. — Хёнджин откинул голову. Слёзы вновь чертили дорожки по бледной коже. Так трудно перестать плакать, когда ты уже расклеился. — Я знаю. Я просто не могу…       Он задохнулся и умолк. Слёзы душили его, а слова застревали в горле.       — Успокойся. — Феликс стиснул плечо Хёнджина. — Ты некрасивый, когда плачешь. Ты знаешь об этом?       Как на духу Феликс лгал, пытаясь таким образом прекратить поток слёз, но делал только хуже. Хёнджин затрясся, его плечи поникли. Он был таким слабым, что Минхо от одного взгляда на него сходил с ума. Это ужасно — хотеть того, кто разбит и раздавлен. Минхо ощущал себя моральным уродом, но не мог унять свое возбуждение.       — Хочешь, я в следующий раз подрежу ему тормоза? — Феликс ухмыльнулся, сдавливая плечо друга до боли. На красивом кукольном лице проступал жуткий оскал жестокости. А Джисон неплохо разбирается в людях. Минхо в один миг понял, что Ликс и правда милашка лишь снаружи. — Он нахуй вылетит с трассы, и ты вновь будешь первым. Я ради тебя убью, Джинни. Только скажи.       — Перестань, — Хёнджин поморщился. Оттолкнул Феликса от себя и вытер слёзы рукавом куртки. — Не смей так говорить. Минхо-то тут при чем? Я просто ненавижу быть вторым. И вообще…       Феликс жался к Хёнджину, несмотря на то, что тот настойчиво отпихивал его.       — Первый, второй — какая разница? — почти интимно шептал Феликс, — Ты единственный. Ты это знаешь…       — Хватит! — Хёнджин оттолкнул Ликса так, что тот едва не упал. Они замерли друг напротив друга, глаза в глаза. — Мы уже говорили об этом. Мы друзья. И не более того. Я говорил прямо, и ты согласился с этим. Но каждый раз продолжаешь гнуть свое.       — Прости, — Феликс резко поднял руки, словно сдаваясь. — Прости. Я забылся. Это не повторится. Извини меня. Да, ты говорил, и я принял твою позицию. Тебе не нравятся парни. Всё окей, я понимаю. Извини ещё раз. Я был неправ.       Минхо не верил ни единому слову. В ледяном голосе милашки Ликса было столько фальши, что его раскусил бы и ребенок. Но Хёнджин только вздохнул, провёл рукой по волосам и кивнул.       — Да. Хорошо. Ничего страшного. Я всё понимаю. Пойдём назад. Там Чонин один. Как бы не встрял куда.       — Да уж, — надсадно рассмеялся Феликс. — Его лучше не оставлять без присмотра. Особенно, если рядом Крис. — Он протянул руку, заглядывая Хёнджину в глаза. — Ты простишь меня? Мир? Я пьян и так сильно хочу трахаться, что уже ничего не соображаю. Сделай скидку на то, что твой друг ебанутый пидор.       Хёнджин, тихо смеясь, покачал головой. Он схватил Ликса за руку, притянул к себе. Приобнял за плечи, и они вдвоём пошли со стоянки прочь.       — Я всегда тебя прощу. Мы друзья. И будем ими до конца.       Минхо стоял один у стены трибуны, напрочь забыв о том, что на скамейке у входа его ждёт Хан. Тот, к слову, давно уснул сном праведника, вытянувшись на жёсткой деревянной скамье. Пьяным море по колено, а уж спать жаркой летней ночью на открытом воздухе — вообще ерунда.       Так много информации за одну ночь. Минхо прижался к стене, расслабился и медленно сполз вниз. Ноги не держали его. Сексуальные взаимодействия — его больная тема. Захотеть кого-то — целая история. Минхо за всю жизнь встретил первого человека, которого возжелал физически так сильно, что ему было плохо от этого. Дело в красоте? Возможно. В том, что Хёнджин такой? Щедрый, простой, жаждущий побед, не выносящий поражений, ненавидящий быть вторым — так же, как и сам Минхо. Теперь это всё не имеет никакого смысла. Что бы там себе Минхо ни думал, Хёнджину не нравятся парни. Феликс ясно сказал, и Минхо это услышал. Сколько таких бегает за ним и предлагает себя, как Ликс? Унижаясь, опускаясь до лжи и манипуляций? Наверняка, не один и не двое. Хёнджин действительно освещает всё вокруг, притягивает на свет мотыльков, заворожённых призрачным сиянием прекрасных тигриных глаз. Минхо вздохнул и поднялся. Как бы то ни было, он не сможет быть ни вторым, ни третьим, ни каким-то ещё. Только первым и единственным. Так же, как на трассе, Минхо никогда не согласится на вторые роли в чьей-то третьесортной драме. Нахуй это всё. Пора домой. В постель. И забыть обо всём.

***

      Крис не удивился, увидев в зеркале уборной за своей спиной мерцающие в темноте лисьи глаза. Навязчивый наглый мальчишка бегает за ним уже полгода. С тех пор, как подвязался в группу к Хёнджину и Ликсу. Зачем только Крис согласился допустить до дела этого малолетку? Хотя претензий в плане их совместных грязных дел у него не было. А вот в личном плане Крис многое имел сказать Чонину. И не только сказать. Каждый раз, когда они пересекались, солидный, взрослый, состоявшийся мужчина не мог контролировать себя, так сильно ему хотелось вставить этому милому ребёнку вдвое младше себя. У Криса становилось тесно в брюках, мозги отключались, а сердце замирало. Желудок крутило, словно от тошноты. Хотя Чонин, как любой невинный дурачок, утверждал, будто это бабочки в животе, и Крис просто влюблён…       Мерный шум воды и ее приятная прохлада немного успокаивали. Крис мыл руки спокойно, не торопясь. Чонин проскользнул в уборную на втором этаже тихо и незаметно. Обошёл охрану, словно тень. И теперь стоял, вжимаясь в стену напротив зеркала, и прожигал взглядом широкую спину мужчины. Он напился, но всё же не настолько, чтобы ничего не соображать. Чонин, хоть и глупый, совсем ещё юный, но в своих чувствах был абсолютно уверен. С тех пор, как Крис появился в его жизни, дал ему работу, денег, купил байк и позволил делать, что вздумается, мальчик, выросший без отца, запал на него и сходил с ума от самого первого большого чувства, которое считал любовью.       — Ну что стоишь, иди сюда. — Крис выключил воду и развернулся.       Привалился бедром к широкой стойке раковины в намеренно расслабленной позе. Если бы Чонин знал, с каким трудом Крису даётся эта непринужденная легкость с оттенком пренебрежения. Словно ему нет дела до возбуждённого подростка, горячего как ад и сладкого, как сахарная пудра… и вызывающего мгновенную зависимость, как ангельская пыль.       Чонин не умел управлять собой, как Крис. Возрастная пропасть между ними делала их полярными, далёкими друг от друга, как ночь и день. Но не отменяла взаимного дикого притяжения, с которым ни один из них не мог совладать. Парень кинулся на мужчину голодным одичавшим зверем. Вцепился мертвой хваткой и практически запрыгнул в объятия, пойманный на лету, схваченный в плен сильных рук. Крис подхватил его, подкинул на себе и стиснул до хруста. Чонин весь дрожал, был лёгким, ласковым, желанным. Сразу нашёл губы Криса и поцеловал неумело, сладко, едва касаясь. Они занимались сексом уже довольно много раз за последние полгода. Всегда урывками, всегда втайне. То в машине, то в подворотне, то в уборных клубов, как случайные партнёры на одну ночь. Но никогда в постели, как любовники. Крис лгал себе, что это ничего не значащая интрижка. Чонин считал, у них запретная любовь, и не понимал, что с любимыми так не поступают. Их не используют, им не лгут. Их просто любят.       — Я так скучал, — шептал Чонин, целуясь мокро, с языком, фактически облизывая Криса. — А ты? Ты скучаешь по мне? Не молчи.       Глупый мальчик. Крис заткнул его поцелуем, глубоким и грубым, почти насильственным, удушливым, немым. У него не было сил даже ответить на эти сопливые признания. Разводить демагогию, щебетать нежности. Крис так жёстко хотел, что ему было больно. Его каменный стояк упирался Чонину в пах, а тот ещё спрашивает, скучал ли он. В последний раз они трахались две недели назад, и с тех пор Крис только и думал, как заловить мелкого где-нибудь подальше от чужих глаз и выебать как суку. Раньше он не парился, меняя партнёров как перчатки, содержал нескольких любовников сразу, чтобы драть в любое время дня и ночи по своему усмотрению. Но сейчас у него не было никого, и он сходил с ума. Не мог ни на кого смотреть, заворожённый хитрым лисьим взглядом. Крис грезил наяву, был одержим этим юным телом и не желал останавливать их лживую, красивую и горькую игру в любовь/равнодушие. Он знал, что в один прекрасный день Чонин прозреет и поймёт, как сильно Крис запал на него. И волшебство рассеется. Ведь стоит лишь достичь недостижимого, как оно тебе тут же становится не нужно.       Чонин задыхался, упиваясь собственной беспомощностью в руках мужчины. Крис всегда был горячим. Не сдерживал себя. Даже целовался так, словно хотел сожрать. Такую страсть мальчик считал силой чувства. Для него влечение и эмоции были неразделимы. Он сам пребывал в эйфории влюблённости и розовых соплях от иллюзий. И искренне считал, что Крис чувствует то же самое. Юноша отдавался целиком так легко, будто в последний раз, на разрыв, по краю, безоглядно.       — Отсоси мне, детка, — Крис хрипел, не в силах контролировать собственный голос. — Сил нет терпеть, малыш… Давай… Как я тебя учил…       Чонин, как послушный ласковый щенок, кивал, облизывая распухшие от поцелуев губы. Его щёки раскраснелись, глаза были мутными, ноздри раздувались. Он быстро сполз на пол, встал на колени перед мужчиной и протянул руки к ширинке. Крис смотрел на него сверху вниз, и его так конкретно вело, будто он был под кайфом. Вдох, выдох. Крис с трудом взял себя в руки, расслабился.       — Подожди. — Он выдохнул, отпихивая от себя мальчишку. Чонин уже выдирал ремень из его брюк и касался напряжённого члена под тонкой тканью. Одежды слишком много, и она абсолютно лишняя. — Посмотри на меня, — позвал Крис тихо. Чонин поднял глаза и убил одним взглядом. Крис коснулся дрожащей ладонью щеки парня, провёл подушечкой большого пальца по губам. Чонин на коленях, с таким сладким лицом, безумно красивый. Можно легко умереть от желания, если позволить этому сахарному малолетке пробраться в сердце. — Раздевайся. Целиком.       Криса клинило, когда он был полностью одет, а его малыш абсолютно голый, на холодном полу, в неудобной позе или в неположенном месте. Чонин давно просёк, что это нравится мужчине. Ощущать своё превосходство даже в мелочах. Быть одетым перед обнажённым бесправным рабом.       Чонин не медлил даже секунды, не раздумывал и не сомневался. Не отводя взгляда, стал сдирать с себя одежду торопливо, безжалостно. Отбрасывал тут же на пол, так безрассудно и легко.       Крис кусал губы, наблюдая, как Чонин подчиняется беспрекословно. Не жалеет себя, встаёт голыми коленками на холодный кафель пола, садится в позу, как Крис его учил. Сложив руки, запрокинув голову… Смотрит выжидательно и жадно. Крис расстегнул ширинку и приспустил брюки вместе с бельём. У него дрожали руки, губы кривились в болезненном изломе вожделения, а голос предательски хрипел.       — Открой ротик и высунь язык, малыш…       Чонин открыл рот и сразу же расслабил горло, уже зная, что Крис засадит с ходу, глубоко, болезненно. И заставит давиться членом до самого конца. Не позволит играться или проявить инициативу. Просто трахнет, как бездушную куклу, пока не насытится сам. Мужчина не сдерживал свою страсть. Как Чонин и думал, Крис дёрнул его к себе, схватив за волосы, и пропихнул член мальчику в глотку, сразу на всю длину. Чонин задохнулся, задрожал всем телом и тут же заплакал, просто потому, что слёзы сами непроизвольно брызнули из глаз. Он усердно заглатывал член и старался, как мог. Крис стонал в голос и уже спустя несколько глубоких толчков сменил гнев на милость. Стал гладить парня по волосам, успокаивая. Слегка сбавил темп, позволяя привыкнуть и расслабиться.       — Прости меня, — сбивчиво шептал Крис, засаживая Чонину в глотку без остановки. — Я схожу с ума… возьми поглубже и держи вот так… не двигайся… да…       Крис замер, вставив глубоко, ощущая, как узкое, скользкое, горячее горло сжимается вокруг члена, лаская его в своей упругой мокрой тесноте. Чонин едва дышал, не выдержал и сглотнул, пуская вибрацию по напряжённому члену. Крис снова взял его за волосы, стараясь не сжимать слишком сильно, и заскользил внутри, двигаясь всё быстрее. Чонин не сопротивлялся. Он льнул к ногам Криса и гладил его бёдра, пока тот пользовал его рот, как хотел. Им нравилось обоим. Чонин искренне желал быть для своего мужчины полезным. Он даже не задумывался о том, что Крис использует его. Но даже если это и так, Чонин согласен быть вещью того, кого он любит. Он совершал классическую ошибку всех влюблённых. Брал на себя слишком много. И был готов на всё, не считая это унижением.       Крис держался, сколько мог. Он хотел кончить почти сразу, как вставил, но не желал выдавать, насколько сильно он возбуждён и зависим. Поэтому мучил мальчишку долго и упорно. Заставлял брать глубоко, а когда был уже на грани, то резко вынимал и, слегка остыв, начинал сначала. Очень скоро Чонин весь перепачкался и стал невменяем. Заплаканный и грязный, он уже не пытался сдержать текущую по подбородку слюну. Смешанная со смазкой, она стекала, капая на грудь. Он был в полном беспорядке, но именно таким нравился Крису больше всего. Таким тот хотел его видеть.       — Детка, я почти всё, — простонал Крис. — Иди сюда. — Он дёрнул мальчика за волосы, оттаскивая от своего члена. Запрокинул ему голову и резко наклонился. Притянул к себе для поцелуя. Чонин был горячим, солёным от слёз и безумно мягким. Они целовались, как умалишённые, пожирая друг друга, задыхаясь в тугом жарком воздухе, пропитанном страстью. Крис оторвался от парня, резко плюнул ему в лицо, размазал членом слюну по опухшим губам. — Глотай… — хрипел он, вставляя глубоко, ощущая, как Чонин из последних сил старается заглатывать и не брыкаться.       Когда Крис выпускал его, Чонин падал без сил. Он был не в себе и мог легко растянуться на голом грязном полу или на земле. Но Крис редко позволял ему это сделать. Мальчик превращался в инертное похотливое тело намного раньше, чем его взрослый любовник в принципе насыщался. Крис мог много и долго. А хотел ещё больше.       Чонин вернулся в реальность, когда Крис поднял его и пихнул головой под холодную воду в раковине. Умыл его так, будто хотел, чтобы мальчик захлебнулся.       — Всё хорошо? — Крис выключил воду. Усадил Чонина на край тумбы спиной к зеркалу. Заглянул в глаза.       Чонин кивал, стуча зубами от холода. Тут всё было таким ледяным, что хотелось прижаться к горячему телу, раствориться в его спасительном тепле. Он тянулся к Крису, ища поддержки, и тот притянул его к себе, обнял, обдавая жаром. Теперь можно раздеться. Крис уже не мог ощущать на себе мокрые от пота тряпки. Он скинул пиджак и рубашку, снял брюки. Чонин жался к нему, кожа к коже, и пытался целовать. Шею, грудь, ключицы. Мальчик весь дрожал. Был ласковым, вымаливая нежности.       — У нас нет смазки, — шептал Крис, поглаживая спину дрожащего парня. — Придвинься к краю и упрись ногами. Я растяну тебя, а ты будь паинькой, не торопись.       — Вставь так, — хныкал Чонин. У него уже стоял, и ему так сильно хотелось кончить, что он был согласен терпеть боль.       Крис накрыл горячей ладонью мокрый от смазки член парня, заставляя того стонать, закатив глаза.       — Я не стану тебя трахать до крови, — прошептал мужчина, осторожно лаская Чонина и целуя в ушко. — Ты моя сладкая детка. Я и так слишком груб с тобой. Не капризничай. Раздвинь ножки и немного потерпи.       Крис становился нежен по мере того, как утолял свой первоначальный голод. Ему было мало, но он, как мог, старался не пересекать последнюю грань между жёстким сексом и насилием.       Чонин не перечил ему. Он откинулся спиной на холодное зеркало и придвинул бёдра ближе к краю тумбы. Широко раздвинул согнутые в коленях ноги, открываясь целиком, без стеснения, и упёрся пятками в край. Когда они занимались сексом впервые, Чонин не мог даже развести ноги пошире. Его трясло от стыда и страха. Сейчас же он свободно принимал любые позы, не задумываясь о том, как выглядит со стороны. Крис методично внушал ему, что он прекрасен любым. Даже грязным, заплаканным, затраханным и слабым. Особенно таким.       — Молодец, маленький… — задыхаясь, шептал Крис, целуя парня в шею, склонившись над ним, не в силах оторваться.       Чонин скулил и постанывал в нетерпении, подставляясь под ласки и прикосновения. Крис облизывал его не торопясь, сверху до низу, доводя до исступления. Немного терпения, и горячий сладкий мальчик будет рыдать на его члене, захлёбываясь слюной от удовольствия. Чонин отзывчивый, как все, кому в детстве недоставало любви. Крис это видел невооружённым глазом. Как парень весь дрожит от мокрых ласк и тянется всей душой, безоглядно раскрываясь, выворачиваясь нутром, не боясь быть раненым в самое сердце. Его кожа пахла слабым ароматом арбузного геля для душа, сладким попкорном и собственным молочно-сливочным запахом юности. Крис стонал, посасывая розовые нежные соски, с трудом сдерживаясь, чтобы не впиться зубами. Чонин всхлипывал и тёк, как сучка, от всех этих мокрых нежностей. Крис целовал и нализывал ему везде, постепенно спускаясь к паху.       — Мой сладкий мальчик… детка… Инни…       Крис шептал в темноте, заставляя своего юного любовника плавиться от чувств. Чонин, знавший в своей короткой жизни так мало нежности, готов был не то что отсосать или раздвинуть ноги, но убить и умереть за лишний градус душевного тепла. Горячие руки мужчины, его дыхание, слова, близость. Чонин заливался слезами от избытка эмоций, не зная, как выразить всё, что творится у него в душе. Много раз в процессе секса он шептал Крису, что любит его. Но эти слова казались ему такими плоскими и пустыми. Они совсем не передавали и десятой доли всего того калейдоскопа чувств, что распирали его изнутри.       Крис опустился на колени у края тумбы и слегка придвинул бёдра Чонина к себе. Мальчик был весь как на ладони. Его влажная розовая промежность, аккуратный член и тугая сжатая дырочка. Крис не миндальничал и не стеснялся. Целовал тонкую кожу у входа, облизывал, стараясь расслабить, толкнуться языком вовнутрь. Когда они делали это в первый раз, Чонин ревел белугой и скулил, что член Криса не войдёт. Это физически невозможно. Слишком большой, а внутри слишком тесно. Его лисьи глазки были в тот момент оленьими глазищами Бэмби, когда он воочию увидел, как член полностью входит до самого конца.       Теперь Чонин елозил на тумбе, двигая бёдрами навстречу горячему мокрому языку мужчины. Хотелось, чтобы Крис скорее заменил язык на пальцы, а пальцы на член. И трахал уже без этих слюней и нежностей. Но Крис на провокации не реагировал. Чонин сладко стонал, всхлипывал и дёргался, испытывая терпение своего нежного мучителя. Однако это не помогло ему ускорить процесс. Крис вылизывал и растягивал мальчика осторожно, настойчиво. Методично и долго. Чонин уже мог кончить несколько раз, но Крис не позволял. Зажимал головку пальцами, причиняя тупую ноющую боль внутри. От этой пытки Чонин почти всегда начинал просить и даже умолять.       — Вставь мне… Ну, пожалуйста… быстрее… Крис… прошу тебя…       Парень выгибал спину, напрашивался на член и скулил, не затыкаясь. Крис и сам уже был на грани. Когда Чонин стал легко принимать три пальца и был уже достаточно мокрым, Крис, наконец, исполнил его слёзные просьбы. Выпрямился, приставил влажную от смазки головку ко входу и скользнул внутрь, почти не встречая сопротивления. Чонин разрыдался, кусая тыльную сторону ладони, ощущая слабую сладкую боль, когда член, как поршень, таранил его внутренности.       — Иди ко мне, маленький…       Крис притянул парня к себе в объятия. Не отпускал ни на секунду. Трахал глубоко и шептал нежности. Чонин кончил сразу, как только член мужчины пару раз проехался по простате. Первая разрядка как первая кровь — только затравка для зверя, алкающего добычу.

***

      Джисон проснулся ранним воскресным утром в своей постели и ощутил, как ужасно болит голова. Солнечный свет почти не проникал в просторную тихую спальню. Кто-то предусмотрительно задёрнул шторы с вечера и приоткрыл балкон. Теперь в комнате царила приятная прохлада и полумрак. Джисон оторвал звонящую во все колокола башку от подушки, с трудом проморгался. На тумбочке у кровати стоял стакан холодной воды и шипучка от похмелья.       Дрожащей рукой Хан кинул таблетку в стакан и под мерное шипение лекарства подумал о том, как всё-таки хорошо иметь друга. Он не помнил толком, что было вчера ночью, после того, как они ушли с тусовки. Но в обрывках стёртых воспоминаний осталась поездка по ночному городу вдвоём с Минхо. Тот медленно ехал, опасаясь, что Джисон по пьяни свалится с байка. Но Хан крепко держался за друга, прижимаясь к его широкой надёжной спине. В тот миг ему казалось, они одни на пустынной дороге, и ничего с ними не может случится, потому что они вместе.       Выпив шипящий сладковатый напиток с ароматом апельсина, Хан поднял свое тяжёлое похмельное тело с постели и пошёл в душ. Там ему стало совсем хорошо. Он понемногу очухался и привел себя в порядок.       Ближе к обеду Джисон выбрался из хаты и спустился на этаж к Минхо. Возле двери в квартиру друга он столкнулся с ним нос к носу.       — Ну что, проспался? — Минхо поднимался по лестнице с пакетом продуктов. Он явно шёл из круглосуточного магазинчика на соседней улице.       — Ага, — Хан повёл плечами, размял шею и зевнул. — А ты куда бегал? В магаз?       Минхо открыл входную дверь и прошёл в квартиру.       — Заходи, не стой в дверях. — Он скинул кроссовки и пошлёпал босыми ногами на кухню.       Хан прикрыл дверь, снял обувь по примеру друга и пошёл вслед за ним. У Минхо в его маленькой уютной квартирке теперь пахло свежесваренным кофе и тёплыми булочками из пекарни на углу. Джисон остановился в дверях кухни и смотрел, как Минхо кружит у холодильника, выгружая в морозилку мясо и полуфабрикаты.       — Ты решил затариться на месяц вперёд? — усмехнулся Хан.       — Вообще на два, но как пойдёт, — Минхо распихивал продукты по полкам, сосредоточенно укладывая всё в определённом, ему одному понятном порядке.       — Это как? — Джисон, улыбаясь, прошёл в кухню, сел за невысокий маленький столик.       За открытым настежь окном вовсю пылало лето. Надо бы сгонять в мастерскую. Снять с зизи шины, махнуть на обычные, для езды по городу.       — Ну, если смогу, постараюсь растянуть их на как можно больший период времени, — Минхо захлопнул холодильник и развернулся.       — У тебя ведь есть деньги, Минхо, — Хан беззаботно качал ногой и ёрзал на стуле. Хотелось перекусить. Может, бросить всё, сгонять на пляж? Взять холодного лимонада и жареной картошки с беконом.       — Уже нет. — Минхо щёлкнул кнопку кофеварки. — Кофе?       — Да, спасибо, — кивнул Джисон. — В смысле нет? А куда ты их дел?       — Сходил утром в банк, оплатил проценты за два месяца, — Минхо прислонился к кухонной столешнице. — Я ведь говорил тебе, у меня долги.       — Постой, — Джисон нахмурился. — Проценты? Банк? Так ты брал деньги на лечение под проценты?       Хан похолодел. Одно дело выплачивать фиксируемую сумму, и совсем другое — брать деньги под проценты. Зачастую это вечная кабала. И долги в некоторых случаях выплатить просто нереально. Ситуации, в которых проценты превышают основную сумму долга, отнюдь не редкость. Закредитованность населения в Корее просто огромна и является проблемой государственного масштаба.       — Да, я рефинансировал кредит, но проценты всё равно капают каждый месяц, — вздохнул Минхо. — Я должен их погасить, чтобы хоть как-то приблизиться к выплатам основного долга. Иначе через год-два сумма задолженности вырастет в два раза.       — Минхо, это огромные деньги…       Хан сидел в задумчивости. Дела Минхо плохи от слова совсем. Судя по тому, что он, даже получив неплохие деньги, вынужден экономить на продуктах.       Кофеварка зашипела, сигнализируя о том, что кофе готов.       — Я разберусь с долгами, Хан. Не переживай. — Минхо достал кружки.       Одна из них, с котиком — подарок Джисона на новоселье. И другая, чисто белая, керамическая, из местного супермаркета. У Минхо в квартире нет лишних вещей. Даже кружек всего две. Себе и другу. Такой теперь будет его жизнь на много лет вперёд до тех пор, пока он не вылезет из долговой ямы. Возможно, до самой смерти.       — Послушай. — Джисон похлопал себя по карманам, ища телефон. Он оставил его дома на тумбочке. — Я вчера срубил пятнадцать косарей. В долларах, естественно. Это всё благодаря тебе. Ты победил, и я…       — Нет, Хан, — Минхо остановил его, уже понимая, что друг хочет сказать, — это твои деньги. Я их не возьму. Всё, что мне удастся заработать в ближайшие годы, уйдёт в банк. Ты и так много сделал для меня. Я ничего бы не выиграл без тебя и даже не выехал на трек. Это всё устроил ты. Деньги — лишь малая часть того, что тебе причитается.       — Очень интересно, — расплылся в улыбке Джисон, — что же мне причитается ещё?       — Моя верность, — Минхо улыбнулся. — И дружба навсегда.       — Аааа, — притворно расстроился Хан. — Ну, ты и так мой друг. Это не считается. Давай-ка знаешь что? Ты обязуешься возить меня после пьянки до конца твоих дней.       — Ладно, — Минхо рассмеялся. — Это входит в обязанности друга.       — Вот и договорились, — хитро подмигнул Джисон. — Возить мое бренное тело надо с комфортом, поэтому я дарю тебе Зизи. Вы подходите друг другу. Чёрный призрак и Безумный Ли.       — Джисон! — Минхо замахал руками. — Не смей. Это слишком. Я не приму такие дорогие подарки. Этот байк очень дорогой. Нет!       — Ты обещал меня возить, — дернул плечами Хан. — Ни на чём другом я ездить не согласен.       На залитой солнцем кухне они долго выясняли отношения и пили кофе. Смеялись, болтали, обсуждали вчерашний заезд и новые планы. Имея байк и кое-какие нелегальные доходы с гонок, Минхо вполне мог потихоньку рассчитываться с долгами. Вечный оптимист Джисон уже смотрел вперёд и думал о том, как бы ещё им заработать. Опускать руки не в его стиле. Будет день, будет пища. В их жарком солнечном городе детства они снова вместе, а это значит, им всё по плечу.

***

      Чонно-Гу — район большой. Тут мирно уживаются старинные здания, бедные кварталы и довольно дорогие таунхаусы для зажиточных семей. Относительно приличное жильё тут можно снять у подножья холма, недалеко от набережной. Здесь, на небольшом островке богатой жизни, тёмной башней, как центром этого мира, возвышается здание универмага Лотте. Тут же расположена станция метрополитена. А на противоположной стороне дороги берёт своё начало популярная как среди горожан, так и среди туристов улица Мёндон — самая дорогая улица Сеула, эпицентр модной индустрии.       Жить рядом с универмагом могли себе позволить немногие. Снять здесь комнату стоило две месячных зарплаты обычного работяги. Хёнджин снимал двухкомнатную студию с видом на Ханган.       Ленивое воскресенье — отличный повод понежиться в постельке, поспать до обеда. Тем более после субботних возлияний. Хёнджин поспать любил. Но в этот выходной встал рано. У него были дела на противоположном берегу реки. Крис дал им с Феликсом задание разнюхать кое-что. Сонные утренние часы — самое время незаметно прокатиться по маршруту и разведать обстановку.       Ликс скинул локацию, где они встретятся в районе девяти часов. Как обычно, ничего лишнего он не писал. Только место и время. Площадь у станции метро Сити Холл, съезд на Сэджон-Даэро в 9:00.       Для выездов в город Хёнджин одевался максимально неброско. Белая футболка с джинсами и короткая мотоциклетная куртка. Тяжёлые берцы, наколенники для защиты на всякий случай. И чёрные кожаные мотоперчатки без пальцев. На подземной стоянке его кондоминиума бок о бок стояли красная хаябуса и простенький нейкед Ducati Monster. Впрочем, ДМка простоватый только на первый взгляд. Достаточно мощный городской мотоцикл отнюдь не для новичков и любителей.       В обычной жизни Хёнджин использовал эти два байка. Их почти каждый знал на районе. Собственно, на то и был расчёт.       Тихие улочки выходного дня — лучший вариант для того, чтобы плавно катить под тихую музыку. Пару месяцев назад Феликс подарил другу новенький модульный мотоциклетный шлем Sena Outrush Bluetooth с системой внутренней связи. Почти такие же они использовали, когда выполняли особые поручения Криса, как тот их называл. Правда, этот шлем был официальной продукцией, хотя и запрещённой на дорогах Кореи по соображениям безопасности. Прослушивание музыки или телефонные разговоры в процессе езды по городским улицам в Сеуле запрещены. За это предусмотрены серьёзные штрафы. Те же шлемы, которыми снабжал их троицу Крис, были и вовсе запрещёнкой, сделанной на заказ в подпольных мастерских. Они были снабжены зашифрованными каналами связи, которые невозможно было вычислить и прослушать.       Хёнджин выехал на широкий проспект и ехал почти один на пустынной дороге, слушая томный голос Ланы: I'm stronger than all my men, Except for you…       Со вчерашнего вечера он был в раздрае. Неожиданный проигрыш на уличной трассе был Хёнджину поперёк горла, но это в общем и целом не так страшно, как тот факт, что у них на районе появился безумный гонщик, которого Крис непременно захочет в команду. Минхо — профи, и более того, он отмороженный. Человек без страха. Никогда не знаешь, что от таких ждать. А стало быть, это новые проблемы и перестройка их маленького, хрупкого, но уже привычного мирка, в котором Хёнджин нашёл свое место и очень им дорожил. В его жизни не было ни малейшего островка стабильности с самого детства. И едва лишь хоть тень определённости маячила на его горизонте, Хёнджин тут же хватался за неё, словно утопающий за каждую щепку.       Свернув с проспекта на выезд к улице Мёндон, Хёнджин сразу же поймал на хвост полицейский патруль. Патрульная легковушка выскочила из-за угла и рванула за дукати, бешено сигналя на всю улицу.       — Ну конечно, как же без тебя, — усмехнулся Хёнджин, сворачивая к обочине.       Он припарковался по всем правилам, наблюдая, как патруль тормозит позади, и со стороны водителя из машины выходит невысокий крепкий парень. Хёнджин вздохнул и снял шлем. В зеркало заднего вида он отлично видел сияющую улыбку на широком лице офицера.       — Доброе утро. — Качок в летней форме дорожной полиции — чёрные брюки, белая рубашка с коротким рукавом — брал под козырёк, радуясь, как ребёнок рождественским утром.       — Доброе утро, офицер Со, — Хёнджин одарил парня самым милым своим взглядом, неловко улыбнувшись в ответ.       — Ну, какой я тебе офицер, милый, — неожиданно выдал полицейский. Приблизившись вплотную, он слегка наклонился и говорил, понизив голос. — Я ведь просил называть меня по имени. У нас не такая большая разница в возрасте. Можешь звать меня Чанбин. А лучше Бинни.       В подтверждение своих слов Бинни хитро поигрывал бровями, чем вызвал взрыв хохота у Хёнджина.       — Нет уж, офицер, — Хёнджин смахивал слёзы смеха с уголков глаз. — Мы с вами не в таких близких отношениях.       — А это вот вообще ни разу не проблема, — интимно промурлыкал Чанбин, облизывая взглядом открытое лицо Хёнджина. Когда тот смеялся, откинув голову, беззащитно открывая горло, Чанбин ощущал, как в груди становится горячо, а в штанах тесно. — Пойдём в кино сегодня вечером? Сблизимся.       Чанбин — милашка. Ответственный и сильный. Он работает в управлении полиции района Чонно уже пять лет. Пришёл сразу после академии и благополучно остался. Разница в возрасте у них с Хёнджином — четыре года. Хёнджину девятнадцать, Бинни — двадцать три. Они познакомились случайно полтора года назад. Хёнджин нарушил, а Чанбин его остановил. Но не смог оштрафовать. Впервые пошёл наперекор уставу. Отпустил, всего лишь заглянув в права и узнав имя и адрес самого красивого парня, которого когда-либо видел. С тех пор их бесконечный флирт на дорогах района уже стал ритуальным. Чанбин напирал и не сдавался, Хёнджин уже к нему привык и разглядел за фасадом серьёзной внешности доброе мягкое сердце.       Чанбин выглядел как альфа. Невысокий, слегка перекачанный, широкоплечий. Рукава его летней рубашки трещали на бицепсах, а пуговицы из последних сил держались на мощной груди. Но глубоко внутри милый и по-настоящему искренне добрый Чанбин был сопливым омежкой. Ухаживал как лох и неуклюже подкатывал к объекту симпатии. Как большая шумная собака от чувств преданно слюнявит хозяина, которого безмерно любит. Отпихнуть ее жалко, но отстирывать липкие слюни с пиджака — то ещё удовольствие.       — В кино? — Хёнджин удивлённо поднял брови. В кино его в последний раз приглашали буквально никогда. — Пожалуй, откажусь. Спасибо.       — Я тебя оштрафую, Джинни, — шумно втягивая носом воздух, усмехнулся Чанбин.       — За шлем с блютуз? — нахмурился Хёнджин. Штраф небольшой. Но при повторном инциденте могут отобрать и гарнитуру, и права.       — За превышение красоты, — расплылся в улыбке Чанбин, радуясь своей баянистой шутке. — Хотя за это тебя вообще нужно арестовать.       — И наказать, — рассмеялся Хёнджин.       От этого сладкого смеха у Чанбина внутри всё переворачивалось. Он давно уже для себя уяснил, что Хёнджин ему действительно нравится. Щёки молодого офицера залились краской. В считанные секунды Бинни стал пунцовым от смущения. Его фантазия бежала вскачь, обгоняя бешено бьющееся сердце.       — Кстати, по поводу шлемов, — пытаясь успокоиться, резко сменил тему Чанбин. — Не знаешь, у нас на районе никто не занимался тюнингом таких вещиц?       — Тюнингом? — Хёнджин сделал вид, что не догоняет, о чём речь.       Чанбин, конечно, хорни, но соображает чётко. Хлопать глазками в попытках сбить со следа этого ищейку — дело бесполезное. Хёнджин имел возможность столкнуться с Бинни при других обстоятельствах и знал, что тот силён, умён и ловок. Вот только тачки у них в отделе неповоротливые. А так бы они не беседовали, весело смеясь, посреди улицы, а общались бы через решётку, за которую милашка-офицер бы его и посадил.       — Ага. — Пытливый взгляд чёрных глаз скользил по лицу Хёнджина. — Их перепаивают, чтобы закрыть канал связи. Замкнуть на внутреннюю цепь между несколькими пользователями. Например, между тремя.       Хёнджин закусил губу, отлично зная, как при этом выглядит. Чанбин пожирал его глазами и сглатывал слюну. Красота всё же страшная сила.       — У нас на районе самый крутой салон тюнинга у Хана. Это всем известно, — выдал очевидное-невероятное Хёнджин. — Может, спросить у него? Джисон — спец в таких вещах.       — Он чист, — махнул рукой Чанбин. — Я тряс его два месяца и ничего. В его мастерской всё легально. Он даже налоги платит по часам. Джисон — хороший мальчик. А я, знаешь ли, всё больше по плохим.       Хёнджин сладко улыбнулся, невзначай лизнув верхнюю губу. Зрачки Чанбина расширились, затапливая радужку. В их вечном флирте офицер Со всегда проигрывал всухую. Беда в том, что он не умел сдаваться. Он был из тех, кто падал и поднимался снова и снова, не боясь набить шишек или ранить сердце. Таково свойство истинно сильных людей.