Feuerräder

𝓞𝓱, 𝓱𝓮'𝓼 𝓼𝔀𝓮𝓮𝓽 𝓫𝓾𝓽 𝓪 𝓹𝓼𝔂𝓬𝓱𝓸

      Глядя на сладко спящего Джисона, Минхо вдруг ощутил, что стоит на распутье, и ровно отсюда, с этой точки начинается совсем другая жизнь. Надо лишь выбрать. Направо пойдешь — себя потеряешь. Налево пойдешь — смерть свою сыщешь.       Минхо принес друга в его квартиру и, сняв с него обувь, уложил на кровать. Джисон сонно хмурился, но едва почувствовал под собой упругий мягкий матрас, сразу же обнял подушку, и теперь спал как младенец. Его безмятежное лицо разгладилось, дыхание стало ровным, глубоким.       Минхо смотрел, как друг спит, олицетворяя собой покой и невинность юности. Их беззаботного детства в солнечном городе больших надежд. Можно ли остаться тут навсегда? Жить тихо, честно и спать так же, как этот простой хороший человек… Минхо накрыл Хана тонким пледом. Приоткрыл балконную дверь и задернул шторы. Робкие лучи восходящего солнца еще только осторожно заглядывали в окна, но очень скоро свет безжалостно зальет всё помещение, прогоняя сон с дрожащих ресниц.       Создав в спальне прохладу и сумрак, Минхо тихо вышел из квартиры друга, словно из прошлой жизни в новую. Неизведанную, полную опасностей и риска. Дрожь предвкушения охватывала Минхо целиком. Как и всякий адреналиновый наркоман, он уже не мог свернуть с кривой дорожки смертельно-сладкого кайфа. Хёнджин велел ему прийти к вечеру. Им предстояло серьезно, на трезвую голову всё обсудить.       Спустившись к себе, Минхо сразу пошел прямиком в душ. Он не спал всю ночь, но теперь уже и не хотел. Его сердце бешено билось, руки дрожали, а в паху приятно ныло от свинцовой тяжести возбуждения. Стоило ему прикрыть глаза, как сладкое чувство близости Хёнджина возвращалось вновь. Минхо складывал в копилку воспоминаний каждую мелочь. Тепло бледной кожи плеч. Сила тонких цепких пальцев. Такая неочевидная, но реальная. Терпкий, свежий запах волос и жар дыхания. Нежная кожа на щеках почти без пор, такая гладкая. Маленькая родинка под правым глазом, практически незаметная под длинными ресницами. Хёнджин, как собранный из кусочков пазла образ идеала, был надежно спрятан у Минхо в сердце, лелеемый и хранимый с трепетным извращенным вниманием к любой незначительной безделице. Всё, что имеет отношение к Хёнджину, важно. Минхо не хотел бы упустить ни одной детали. Поэтому собирал обрывки и осколки, как сталкер-маньяк, изучающий свою желанную жертву.       Вода с шипением вырвалась из лейки душа, и Минхо нырнул под ее прохладный поток сразу. Встал, прикрыв глаза, позволяя воде обволакивать себя целиком, пуская мурашки по рукам и спине от резкого перепада температур. Разгоряченная пылающая кожа ныла от ледяных прикосновений хлестких струй. Но Минхо нуждался в этом отрезвляющем холоде. Он весь горел. Он не был пьян настолько, чтобы не контролировать себя. Но его вело и мутило так, что он почти не видел четких очертаний окружающих предметов. А причиной всему Хёнджин. Прекрасный, нежный, опасный и хитрый. По-дружески близкий, простой. И недосягаемый, закрытый, ускользающий.       Если бы Хёнджин разрешил коснуться себя чуть более откровенно, чем это позволяется при дружеских контактах… Если бы только намекнул. Минхо готов был сорваться в пропасть не глядя. Там где другие тормозят, Минхо выжимает по полной, и тут бы тоже не зассал. Ему так сильно хотелось поцеловать Хёнджина там, на террасе. Взять его в плен и сдаться самому. Опрокинуть навзничь, закрыть собой от мира и раствориться в мокрой нежности чужого рта…       Минхо не сдержался и застонал. Мысли о поцелуях с Хёнджином доводили его до исступления. Он уже изнывал от мучительной тянущей боли в члене. Болезненный стояк вызывал онемение в паху, и хотелось спустить уже хоть как-нибудь, лишь бы быстрее. Дрочить на светлый образ своего соперника на треке уже становилось для Минхо обыденностью. Необходимой мерой для снятия безумного напряжения, которое невозможно выносить. Минхо обхватил прохладной ладонью горячий член и, дурея от слабости в ногах, стал ласкать себя, думая о том, как сладкие губы Хёнджина складываются в его имя. В самых разнузданных грязных снах Минхо видел невинные вещи: Хёнджин звал его по имени, был доступен и ласков. Доверчиво смотрел полными слез глазами и нуждался в Минхо так же сильно, как он сам. От этих фантазий Минхо кончал так быстро и бурно, что с трудом мог стоять на ногах. Ему казалось, узнай Хёнджин о его мыслях и фантазиях, то засмеет Минхо.       Хёнджин узнает. Но им обоим будет не до смеха.

***

      — Проходи…       Хёнджин отступил от двери, приглашая войти. Минхо без колебаний шагнул в просторный холл и сам захлопнул дверь, отрезая себе все пути отхода. Одним движением, так просто и легко. Хёнджин внимательно смотрел на него пытливым желтым взглядом. Считывая невербальные сигналы, сканируя. Он был в белой свободной футболке и широких светлых джинсах. Такой домашний, простой. С растрепанными волосами, доходящими до скул. Отдельные пряди падали ему на лоб, но он не убирал их.       Щенячий восторг где-то глубоко внутри заставлял Минхо дрожать от одного взгляда на такого Хёнджина — мягкого, расслабленного.       Они молча, не сговариваясь, вместе прошли в гостиную. Там уже сидели Феликс и Чонин. Неразлучная троица ждала четвертого в своих рядах и собиралась тщательно рассматривать его кандидатуру.       — Садись, — Хёнджин кивнул на диван, и Минхо спокойно сел, устраиваясь поудобнее, ожидая долгого обстоятельного разговора. Хёнджин подсел к нему. — Перейдем к делу. — Он размял шею и слегка потянулся. — Надеюсь, Хан не в курсе? Ты ничего ему не рассказал?       — Нет, — Минхо отрицательно мотнул головой.       Чонин сидел напротив, как всегда перевернув стул спинкой вперёд и оседлав его. Такая пацанская манера сидеть так не вязалась с его нежным подростковым образом. Феликс откинулся в кресле и наблюдал за Минхо и Хёнджином. Его глаза сузились, словно он пытался разглядеть что-то скрытое, уловить реакцию, подметить едва заметные эмоции, мысли мелькнувшие на лице.       — Минхо, в общих чертах ты понял, чем мы занимаемся… — начал было Хёнджин.       — Занимаетесь вы разбоем, — спокойно прервал его Минхо. — Естественно, вооруженным. В группе по предварительному сговору. Светит вам за это от пятнадцати до тридцати лет. В случае даже непреднамеренного убийства при нападении на инкассаторов — пожизненное.       — Это если не пристрелят при задержании, — ухмыльнулся Ликс. — Страшно? У меня каждый раз кровь как магма. Мышцы не чувствую. Всё тело легкое, как пух. Член стоит, а голова холодная.       Хёнджин улыбнулся только сейчас, после этих слов. До этого он был серьезен и напряжен.       — Да, если ты боишься, что заденет шальная пуля, то лучше не соваться. Потому что стрелять по нам будут. И не только инкассаторы. Полиция сядет нам на хвост очень быстро. Наша задача от них уйти.       — С чего ты взял, что я боюсь? — Минхо поймал взгляд Хёнджина. — Не уверен, что у меня встанет на вой полицейских сирен, но деньги мне нужны. Я в деле. Я ведь уже сказал.       — Ты был пьян, — Хёнджин утопал в бездонной черноте взгляда Минхо. — Мы оба были. Мало ли что мы могли сказать или сделать.       Последние слова он произнес твердо. Будто специально выделяя. Сегодняшним утром на террасе он завелся, и это было заметно. А теперь Хёнджин явно давал заднюю, пытаясь скинуть Минхо, как лишний балласт неоправданных ожиданий. Тот лишь криво усмехнулся. Охота началась, и кто в ней хищник, а кто жертва еще не известно. Тигр или человек? Зубы и когти против хитрости и ума? Задрать человека дикому зверю ничего не стоит. Однако роскошные шкуры лежат у каминов в богатых домах.       — Хёнджин, я выпил за ночь пару бутылок пива и не думаю, что это сильно повлияло на мое восприятие реальности, — произнес Минхо. — Я хочу закрыть свой долг и уехать. Быть может, даже с другими документами. Начать всё сначала не здесь, не в этом городе. Я как следует всё обдумал и решил. Твое предложение мне подвернулось весьма кстати. Деньги сделают меня свободным. А это то, чего я хочу.       Красивое лицо Хёнджина на миг стало бледным, и на нем почти незаметно мелькнула тень. Он быстро взял себя в руки, но Минхо уловил его эмоции, понял их и прочувствовал. Как он и думал, Хёнджин отталкивает, боится быть пойманным, принадлежать. Но как только добыча начинает ускользать, он тут же кидается следом.       — Что ж, мое предложение в силе, — произнес он, растягивая губы в сладкой улыбке. — Закроешь долги и разбегаемся. У нас своя дорога, у тебя своя. Попробуешь нас сдать…       — Зачем мне это? — вновь прервал его Минхо. — Я что, похож на идиота? Да и кому мне вас сдавать? Полиции? Или Крису?       При этих словах все напряглись. Особенно Чонин. Минхо метнул на парня быстрый взгляд. Интересно, он в курсе, что Хёнджин хочет кинуть его взрослого любовника? Всё ли гладко в этом датском королевстве? Чем больше Минхо узнавал троицу друзей изнутри, тем больше понимал, насколько одинок и сломан каждый из них. Так явно нуждающийся в твердой руке и опеке Чонин. Агрессивный и порывистый хам Ликси с очевидными проблемами с гневом и перманентным стояком. И избегающий привязанности, но такой ранимый сладкий мальчик Джинни, как небезызвестный доктор Джекил имеющий свою вторую личность — смертельно опасного мистера Хайда.       — В любом случае, я тебе пока не доверяю, — честно признался Хёнджин. — Поэтому работать мы будем вместе, но по моим правилам. Согласен?       Минхо не отрываясь смотрел на мягкие губы парня. Хёнджин пользуется каким-то бальзамом? Увлажняет их? Вблизи они гладкие, упругие с тонкой нежно-розовой кожей. Идеальный цвет. Минхо почувствовал, как кровь приливает к низу живота, когда думал о том, что и в других, особо нежных местах, кожа Хёнджина такая же пудровая.       — Согласен, — Минхо кивнул.       — Поехали к Крису. — Феликс встал со своего места. Окинул собравшихся взглядом, слегка задержавшись на Минхо. — У нас не так много времени.       — Кстати, о времени, — Хёнджин поднялся вслед за Ликсом. — Его действительно мало. Мы берем гонконгский банк в эту пятницу. И ты с нами, Минхо.       — Гонконгский банк? — тот нахмурился.       — HSBC, — кивнул Хёнджин.       Эстакада… Так вот почему они там гоняли. Минхо закусил губу.

***

      В офисе Криса Минхо появился впервые и сразу же был взят в оборот. Воскресный вечер плавно перетек в ночь. Новичка планомерно посвящали в весьма интересную и хорошо организованную кампанию по отбору средств у банковской системы. Из офиса на 112м этаже они все спустились в подвал на самый нижний уровень, -5. Тут был огромный гараж, а также склад оружия и техники. Под самым носом у полиции практически в центре столицы Крис развил кипучую криминальную деятельность, прикрытую строительным бизнесом, и содержал целый штат различного техперсонала. Деньги выводились и отмывались разными путями. Наличку просто брали по старой схеме. Налет, грабеж, бегство. Проверенный способ, слегка дополненный достижениями современных технологий.       — Мы все гоняем на Сузуки. — Феликс кивнул на ряды одинаковых моделей мотоциклов в просторном помещении гаража. Черные матовые клоны алой кометы Хёнджина стояли в ряд.       — Хаябуса самый быстрый байк, — произнес Хёнджин. — Ездил когда-нибудь на нем?       Минхо кивнул. Когда-то давно, в прошлой жизни, он гонял на старенькой хаябусе в пригороде Токио. У одного парня из команды был такой, модели 2003 года. Не чета роскошным черным капсулам с зернистым, словно бархатным, покрытием пластиковой облицовки, на которых Хёнджин с дружками грабили инкассацию.       — Оружие есть только у меня и Ликса, — произнес Хёнджин. — Чонин старается не высовываться и в основном на подхвате.       — А моя роль лишь в том, чтобы отвлечь и увести погоню? — аккуратно спросил Минхо.       — Ага, — Ликс усмехнулся. — Тебе оружие тоже не положено.       — Пока что, — добавил Хёнджин. — Сработаемся — посмотрим.       Минхо не возражал. Некогда было. Ночь прошла в жарких обсуждениях предстоящего ограбления, точный и детальный план которого ему подробно изложили.

***

      Утренний воздух пьянил. Минхо после бессонной ночи катил в мастерскую Хана, где всё ещё работал. Как совместить свою новую деятельность и работу у друга, он пока не думал. Слишком много всего навалилось разом. Проведя ночь в ангаре Криса под зданием его компании, Минхо постарался вникнуть в суть дела досконально. Крис продумал всё до мелочей. Доказать, что он организатор, будет крайне сложно, даже если мужчину сдадут его юные налетчики. Если банду Хёнджина возьмут, Крис найдет других. Незаменимых нет. На бешеных скоростях только успевай уворачиваться и следи за дорогой. Яркие битые стекла в зеркалах калейдоскопа выстроились в новый узор. На этот раз рубиново-красных кровяных и страстных оттенков опасности. Обсуждая с Хёнджином детали предстоящего налета, Минхо заметил, что тот расслабляется, отвлекаясь на дела. Подходит ближе, наклоняется к лицу, смеется и смотрит открытым взглядом без тревоги. Это лишь первые шаги. Хёнджин привыкнет. Минхо млел еще с того момента, как заметил явное расстройство и даже шок на лице Хёнджина, когда говорил о том, что уедет и начнет всё заново. Тигр не собирался отпускать свою новую, такую интересную жертву. Он еще не наигрался и не осознал в полной мере, что играют и с ним.       Въехав на площадь, Минхо медленно проехал мимо салона Кима, мимо уютной маленькой кафешки, где они постоянно зависали в обед, и припарковался напротив закрытых окон мастерской. Работа не ждет. Надо умудриться везде успеть и не выдать себя. Что ж. Ему это по силам. Минхо спрыгнул с байка и пошел открывать ставни.

***

      Теперь они с Хёнджином виделись каждый день. Вечером после работы Минхо выходил и сразу видел припаркованные байки неразлучной троицы, в которой он стал четвертым, бешеным гасконцем, еще не своим, но уже не чужим.       — Прокатим по маршруту? — кивнул Хёнджин вместо приветствия. И Минхо уже знал, куда ехать. Они отрабатывали этот маршрут по эстакаде уже пару раз.       — Погнали, — Ликс нетерпеливо ерзал на байке.       Его глаза наливались кровью, ноздри раздувались. В предвкушении пятничной ночи ограбления этот сладкий кукольный малыш сходил с ума. Так сильно ему хотелось окунуться в пучину риска. Минхо ловил себя на мысли, что Феликсу надо идти в армию, а не гонять по улицам, убегая от полиции. В четко структурированной иерархии насилия рядовой Ли Феликс очень быстро поднялся бы по карьерной лестнице. Есть люди, которым необходимо иметь возможность законно применять силу, убивать, пытать. Просто чтобы выпускать своих демонов.       Минхо молча сел на байк и дернул стартер. Не дожидаясь, пока раздупляются другие, рванул с площади к проспекту. Хёнджин говорил, что им требуется почти девять минут, чтобы достичь съезда с эстакады у здания мэрии. По факту выходило семь с половиной. Минхо гнал как бешеный, увлекая своих спутников за собой, заставляя рвать жилы и лететь вперед. Глядя в спину безумцу Ли, каждый собирался и выжимал что мог.       Уже среда. Сегодня нужно заехать в гараж и получить новую экипировку. Минхо заказали по его меркам защитный костюм и бронежилет.       Возле офиса банка HSBC они все четверо притормозили на другой стороне улицы в тени огромного небоскреба.       — Семь минут двадцать пять секунд, — Минхо поднял визор, когда Хёнджин притормозил рядом и тоже открыл лицо. — Я мог бы сократить время до семи, но не к пятнице.       — И так нормально, — Хёнджин внимательно наблюдал за входом и парадной лестницей банка. Машина инкассаторов уже прибыла.       — Их двое, — прошипел Феликс. — Самое лучшее время для нападения, когда они уже почти у подножья лестницы. Охрана шароёбится поблизости, но они всё равно не успеют, если быстро слинять.       — Лучше даже с байка не слезать, — задумчиво протянул Минхо. Он слегка наклонился к Хёнджину и почти коснулся своим шлемом его. — Смотри. Когда они открывают дверь тачки. Один грузит бабки, другой уже идет за руль. Несколько секунд оба мешка у него в руках. Я могу их вырвать, кинуть Ликсу и тебе поочередно, если вы…       — Отличная идея, но действовать будем по плану, — отрезал Хёнджин. — Твой выход на трассе. Ты должен мелькать, привлекать внимание. Будь заметным, шумным, развернись на полную, чтобы мы смогли уйти с эстакады влево к холму и не выцепить на хвост больше чем одну полицейскую тачку.       — На вас никто не обратит внимание, если на дороге буду я, — Минхо улыбнулся и поймал холодный янтарный взгляд Хёнджина.       Тот лишь секунду мешкал, но наконец вздохнул и расслабился. Улыбнулся в ответ тихо, примирительно.       — Поехали к Крису. Надо забрать шмотки и шлемы.       Хёнджин не сказал Минхо, что его шлем единственный не будет подключен к их замкнутой линии. Они трое будут переговариваться меж собой, как по рации, а Минхо нет. Крис настоял, чтобы новичка на первых порах не включали в сеть. Мало ли что может пойти не так.

***

      Неделя пронеслась как один день. Минхо открыл глаза очередным ранним утром и ощутил, как по венам растекается лава. Последняя пятница июня. Сегодня они идут на дело. Чуть больше месяца назад Минхо приехал без цели и средств, разбитый морально и физически, без гроша в кармане, с дырой в груди. Как быстро всё изменилось. Последний рубеж будет пройден сегодня. Назад пути нет. Он знал, зачем идет на смертельный риск. Ради чего всё это. Чтобы нежный мальчик Джинни открыл свое лицо и сердце, нужно сперва приручить тигра. Положить голову ему в пасть и не дрогнуть. Джекил идет в комплекте с Хайдом, и именно с последним придется договариваться. Страшно? Не то чтобы. Просто кровь действительно вязкая, горячая как лава, и напряжение почти сексуального характера. Феликс был прав, весь горишь, а голова холодная, ясная.       Минхо медленно встал с постели и потянулся до боли в мышцах. Весь день расписан по минутам. Лучше действовать на автомате, не вмешивать эмоции, иначе всё пойдет прахом. Жаль, нет рядом старого доброго тренера юниоров японца Такеши с его напутствием о том, что на этом пути стоит положиться на инстинкты, и самый безмозглый непременно победит.       Пятница короткий день. Работу в мастерской Минхо закончил к четырем часам.       — Что-то сегодня твоих мушкетеров не видно, — подначивал друга Хан. Вдвоем они закрывали витрины.       — Мы в центре встречаемся, — улыбнулся Минхо. — Я поеду к ним. Пересечемся на проспекте.       Ему на миг пришла в голову мысль, что Хёнджин со товарищи скорее гвардейцы серого кардинала Криса, чем преданные мушкетеры короля. Их милый маленький клубок змей, где у каждого свои тайные мотивы и страх предательства.       Они с Джисоном вышли на площадь. С другого конца улицы им махнул на прощание Сынмин. Тот тоже закончил работу и собирался домой.       — Осторожнее, — Хан на прощание обнял друга. Слегка погладил по плечу. — Не гоняй сильно.       Минхо приобнял Хана за плечи и не спешил разрывать контакт. Тепло чужого тела сейчас действовало как успокоительное. Он хотел бы сказать другу, что скорость не так опасна, как лживые сердца людей или собственные иррациональные чувства, толкающие тебя на преступление ради прекрасных глаз. Но не хотел сеять тревогу в его сердце. Поэтому просто кивал и обнимал Джисона чуть дольше, чем положено.       Они разошлись, и Минхо поехал в центр. По залитым солнцем улицам он катил не спеша, лавируя в потоке машин. Пробки на проспекте уже вырисовывались. К ночи тут всё встанет намертво, и неповоротливые полицейские автомобили не смогут проехать за юркими мотоциклистами на легких байках. В теории всё было складно и ладно, но как будет в реальности, Минхо догадывался. Выросшие в детдоме Хёнджин, Ликс и Инни — псы, почуявшие кровь. Их животная суть — нападать стаей. Друг за друга они глотки перегрызут. И вполне способны на убийство.       Минхо свернул на стоянку у здания компании Bang Industries Inc. Тут он бросил мотоцикл и пошел прямиком к черному входу, чтобы спуститься на пятый уровень в гараж. Внизу уже были все. Крис с Хёнджином сразу обернулись на вошедшего Минхо. Томный тяжелый взгляд мужчины ощущался кожей, был цепким, пронзительным.       Крис кивнул и поманил Минхо поближе.       — Готов? — Здороваться в этой конторе, похоже, не принято.       Минхо хмыкнул.       — Да.       — Я сваливаю в течение часа, — холодно бросил Крис. Минхо не удивился тому, что мужчина то и дело поглядывал на стоящего справа от него Чонина. При всех желать парню удачи или просить быть осторожным Крис, естественно, не мог. Лишь взгляды были их способом общения и ласки. — Минхо, я думаю, Хёнджин говорил тебе, но я напомню: если хоть один из вас попадется, он должен молчать и не выдавать подельников. Ты единственный чужак в нашей группе. Офицер Со складно поет и мягко стелет, но попади ему в лапы — и пожалеешь, что родился на свет. Однако с ним всегда можно договориться. В полиции умеют развязывать языки. Но учти. Сдашь нас — и сдохнешь сразу же. Не доживешь до суда. Свои люди у меня есть и в полиции района, и в прокуратуре столицы. Всё схвачено. Имей ввиду.       Минхо коротко кивнул. Крис стращал больше для вида. Ему проблемы не нужны. Это понятно.       — Выезд в десять, — подал голос Хёнджин. — У нас пять часов на подготовку. Более чем достаточно.       — По мне так даже слишком, — улыбнулся Чонин. Он увивался возле Криса, стараясь делать это незаметно, но всё равно был очевиден.       Крис мягко улыбнулся ему в ответ.       — Удачи.       Это всё, что мужчина смог себе позволить. Обезличенное слово поддержки, брошенное всем. Но Чонину этого хватило. Он весь сиял. Был воодушевлен и почти счастлив. Крис сухо попрощался и немедленно ушел, оставив парней выполнять свою грязную работу.       — Каждый раз он организует себе железное алиби, — глядя в спину Крису, протянул Хёнджин, словно отвечая на немой вопрос Минхо. Тот внимательно смотрел и слушал. — Появляется на светском мероприятии вроде премьеры фильма или благотворительного ужина как сегодня.       — Это вполне логично, — эхом отозвался Минхо. — Он откажется от нас, как только мы проколемся. Его адвокаты порвут в клочья любого, кто вздумает бросить тень на его доброе имя.       — Тут ты прав, — Хёнджин кивнул.       — Кто такой офицер Со? — спросил Минхо спустя пару минут, когда они все вместе двинулись к байкам. Пора было разбирать экипировку и готовиться.       — Ооо, а ты не в курсе? — хохотнул Феликс. — Он ведет наше дело, дружочек.       — Но если нас возьмут, есть вариант, что кое-кто нас всех отмажет, — Чонин, смеясь, пихнул Хёнджина в бок. — Не так ли, Джинни, детка?       — Завались, — огрызнулся на младшего Ликс. Ему явно была неприятна эта тема, и Минхо это заметил.       — Хватит, — Хёнджин улыбнулся. — Со Чанбин работает в управлении полиции нашего района.       — То есть полиция в курсе, что ваша банда из Чонно-гу? — усмехнулся Минхо.       — Еще бы, — кивнул Хёнджин. — Они давно пасут гонщиков, и то, что мы все тремся в общей массе, дает нам шанс. Если хочешь спрятать дерево…       — Спрячь его в лесу… — Минхо задумчиво хмурил лоб. Всё имеет смысл. Гонки и ограбления звенья одной цепи. Картинка складывается. Минхо уже почти сложил пазл целиком. Жаль, что из букв Ж О П и А не сложишь слово вечность.       — Верно, — Хёнджин слегка наклонился, заглядывая Минхо в глаза. — И кстати. Теперь это и твоя банда тоже. Мы в одной лодке. Но у тебя еще есть шанс соскочить. Еще целых пять часов…       — Нет, — Минхо смотрел в ответ прямым открытым взглядом. — Я буду с тобой до конца. И никуда не уйду.       Зрачки Хёнджина расширились. Он вспыхнул мгновенно и не смог скрыть эмоции. Сейчас не место и не время играть словами. Но Минхо так честен, так открыт. Такой соблазн поверить ему. Обрести желанный островок стабильности… Хёнджин тряхнул волосами. Чушь.       — Проверьте байки, — бросил Хёнджин, обращаясь к парням. — Бронежилеты крепите как следует. Не торопитесь и всё проверяйте. А тебе, — он кивнул Минхо, — я помогу одеться сам. Чтоб ничего не пропустил. И байк твой проверю. Идём.       Вдвоем они собирались рядом, помогая друг другу. Хёнджин всё досконально проверял и объяснял. Минхо и так уже всё знал, но не выпендривался, слушал внимательно. Хёнджин закрепил как полагается тонкий бронежилет IBA Перехватчик. Перетянул жесткие сцепки, заставляя Минхо выпрямить спину. Броник сидел как влитой. Вторая кожа. Плотный, но почти не ощутимый.       — Такой тонкий, — усмехнулся Минхо. — Неужели спасет от пули?       — От пистолетов, пулеметов, автоматических винтовок, АК, а также осколков ручной гранаты. Ну и от холодного оружия, само собой, — Хёнджин развернул Минхо к себе спиной и щупал его поясницу, проверяя, как прилегает внизу кожаный комбинезон. Он надевается сверху на бронежилет. — Я застегну тебя, а потом ты меня, хорошо?       Хёнджин скользнул ладонью по бедру Минхо. Отличный способ облапать человека. У Минхо чесались руки сделать то же самое с Хёнджином. Помочь ему затянутся в черную кожу… Вместе сорваться на дело. Гнать по городу на бешеной скорости. Напасть на инкассаторов, открыть пальбу, забрать бабки и свалить с полицией на хвосте. Петляя по городу, уйти в трущобы, а после остаться вдвоем. Тогда Минхо помог бы Хёнджину снять с себя всё. Абсолютно…       — Руки подними, — Хёнджин дернул змейку, затягивая комбинезон на теле Минхо.       Тот послушно выполнял все указания. Свои фантазии надо бы держать в узде. А то катить в ночи за бабками он будет со стояком, как Феликс.       Хёнджин придирчиво оглядывал его, крутил и лапал, проверяя, как сидит комбинезон и не мешает ли бронежилет двигаться, не натирает ли. Минхо вполне успешно держал себя в руках, позволяя Хёнджину управлять собой, как живой куклой. Даже такая рутинная близость была приятна до электрических покалываний в подушечках пальцев. Хёнджин ловкий и сильный. Он касается легко, но быстро может тебя скрутить, как ему нравится.       Всё спокойствие Минхо улетучилось в один миг, когда Хёнджин стал собираться сам. Убрал волосы в тугой высокий хвост. Затянул бронежилет так сильно, что казалось, будто он в корсете. У Хёнджина широкие плечи и очень тонкая талия. От этого перепада, от изящного прогиба в спине, головокружительного, словно горнолыжный трамплин, перехватывало дыхание.       — Застегни, — Хёнджин повернулся к Минхо спиной и опустил руки, покорно ожидая, пока его затянут в жесткую черную кожу.       Надо делать это быстро, чтобы не вызвать подозрений. Минхо почти на автомате шагнул к Хёнджину. Быстро проверил, как прилегает бронежилет.       — Не слишком туго? — Он положил руку Хёнджину на поясницу. Ни сантиметром ниже, как джентльмен.       — Нормально, — плечи Хёнджина расслабились. — Я должен чувствовать защиту на себе…       — Это сковывает, но дает ощущение безопасности. — Минхо его понимал.       Он застегнул комбинезон на спине Хёнджина быстро и осторожно. Не давая рукам волю, не пытаясь тянуть время или добавить лишних прикосновений. На задней части шеи парня у линии роста волос кожа влажно блестела от пота. Минхо хотел бы ткнуться носом в эту нежную теплую область и дышать ароматом чужого тела.       — Спасибо. — Хёнджин бросил на Минхо долгий взгляд из-за плеча.       Минхо кивнул, отступая. Ему нужно пространство. Рядом с Хёнджином он забывал дышать. Время замедлялось, а в голову лезли лишь нежность и пошлости. В этом чертовом комбинезоне не поссать, не подрочить. Член упирается в жесткую кожу и четко в шов. Этот гребаный костюм для чего вообще создан? Генитальные пытки в нем вполне себе мучительные. БДСМ-щикам зайдет.       — Хёнджин. — Низкий глухой голос Ликса вырвал Минхо из раздумий. — Пробки десять баллов. Я только что смотрел.       — Отлично. — Хёнджин кивнул и улыбнулся. — Инни, ты байк проверил?       Чонин уже застегивал шлем и был полностью готов.       — Я в отличие от вас всё проверяю быстро и четко. Я слишком молод, чтобы умирать. У меня еще всё впереди.       Феликс надел шлем и запрыгнул на байк. Рассмеялся заливисто и нервно.       — Малыш Инни уже нарисовал себе прекрасное будущее с мужиком вдвое старше себя и двумя усыновленными филиппинскими детишками. Прям так и вижу. Пухлощекие такие. Близняшки Чимин и Тэмин.       — Фу, — скривился Чонин. — Ну и фантазии у тебя. Извращенец.       — Ты трахаешься со старпером, а извращенец я? — хохотал Ликс. — Логика не твоя сильная сторона.       — Дебилы, — буркнул себе под нос Хёнджин.       Смеясь и подначивая друг друга, они собирались выезжать в неоновую ночь города, полную опасностей.

***

      Пятничный вечер в управлении полиции района Чонно — горячая пора. В преддверии выходных тут жарко в любое время года. Чанбин бегом бежал по лестнице в кабинет следователя на втором этаже, где уже собралась опергруппа по одному из самых громких дел последнего года. Дело гонщиков было у всех на устах, и им занимались вплотную больше десяти человек из управления.       Ликс слегка преувеличил, когда говорил, что офицер Со ведет их дело. Это не так. Точнее не совсем так. Дела ведут обычно следаки, это именно они собирают улики и составляют общую картину преступления. Со Чанбин был на передовой. Он преследовал и загонял, рвался непосредственно в гущу событий. Всегда под пули, без страха и сожалений. Кабинетная крыса из Чанбина не вышла бы. Не из того теста. Он верный пес, бойцовская порода. Ласковый со своими и опасный для чужих.       — Что я пропустил? — тяжело дыша, Чанбин ворвался в кабинет и хлопнул дверью так, что все вздрогнули.       — Нихуя. — Высокий красивый офицер спецназа Пак Сонхва уже в полной экипировке с военным бронежилетом и весь увешанный оружием нервно жевал губу, желая сплюнуть, но не на пол кабинета старшего следователя по особо важным делам господина Кима.       Все, кто был в кабинете, посмотрели на них. Чанбин умолк, Сонхва сглотнул и расслабился.       — Офицер Со, вас-то нам и не хватало. — Невысокий щуплый следак, совсем еще зеленый, но уже при должности, щурил свои узкие змеиные глаза, прожигая Чанбина взглядом. — Похоже, наши мальчики снова в деле. Только что поступил вызов из отделения банка HSBC прямо возле здания мэрии.       — Охуели в конец, — дернулся Сонхва.       — Какого хуя мы тогда тут лясы точим? — вырвалось у Чанбина. — По коням. Они сто пудов уйдут на эстакаду Сэджон-Даэро. Там их и возьмем.       — Захлопнись. — Хищное красивое лицо следователя кривила досадная ухмылка.       Ким Хонджун — потомственный полицейский в пятом поколении. В центральном управлении полиции Сеула работали едва ли не все его родственники по отцовской линии. А родной дядя был замом главного прокурора города. Ему всего двадцать пять, и, как честный человек, он начинал с низов. Работал обычным следователем в управлении бедного района в самой гуще событий. Его побаивались, но уважали. За то, что не был склонен к рвачеству и блату. Не пользовался протекцией высокопоставленной родни, а вместе с простыми ребятами с окраины разгребал авгиевы конюшни городских трущоб.       — Время теряем, господин Ким, — вступился за Чанбина Сонхва. Они с Кимом одногодки. Пак даже старше на полгода. Но отчего-то робел перед следователем как перед старшим.       — Ты, Сонхва, ни хуя не потеряешь, если потратишь пять секунд, чтобы подумать своей тупой башкой, — Хонджун говорил мягким текучим голоском, но не стеснялся в выражениях. — Я собрал вас тут не для болтовни, а чтобы вы внимательно послушали. Вертолет уже поднят. Группу гонщиков ведут. С эстакады они никуда не денутся. Там всё перекрыто, и вариантов у них только два. — Ким щелкнул пультом и включил монитор, на котором тут же высветилась карта улиц. — Свернуть под мост к железной дороге или съехать по недостроенной части и остановиться. Преследование начнем у съезда. Надо оттеснить хотя бы одного из них к недостроенному отрезку моста. Так сказать отбить детеныша от стада. Возьмем хотя бы одного, и он сдаст всех. Я лично вытрясу из него душу.       Ким обвел горящим взглядом присутствующих. Собравшиеся офицеры смотрели на следователя такими же полными огня глазами. Слишком долго они пытаются поймать троицу отчаянных парней на мотоциклах, и всем это уже порядком надоело. Пора было менять стратегию. Каждый раз полицейские кидались в погоню и застревали в пробках на дороге, где байкеры легко уходили от них. Нужно попробовать устроить им ловушку вместо того, чтобы тупо гнать и глотать пыль из-под колес более ловких мобильных преступников.       — И еще. — Хонджун нахмурился, несдержанно кусая губы, как всегда, когда нервничал. В такие моменты его лицо выглядело странно беспомощным, выдавало его еще совсем молодой возраст. — На этот раз их четверо. Но это наши парни. Работают по старой схеме.       — Надо вычислить новичка и загнать. — Чанбин размял шею.       — Вот и займитесь этим, офицер, — оскалился Ким. — Чего встали?! — рявкнул он. — Все по машинам! Быстро! На эстакаду не выезжать. Сразу к съездам. Там их и возьмем.       Двери кабинета едва не вынесли. Все как один ломанулись на выход. Чанбин в первых рядах, перепрыгивая через две ступеньки, бежал в гараж. Четверо? Это странно. Все эпизоды были отработаны тремя парнями. Их уже изучили по стилю вождения и даже дали кодовые имена. По типу личности: командир, борец, агрессор. Чанбин их даже различал на трассе. Они были одинаково одеты, на идентичных байках, но немного отличались фигурами и манерой езды.       Ким схватил пиджак и вышел последним, нисколько не удивившись, что за дверью его ждал офицер Пак. Все удрали, а Сонхва как собака ждет у двери.       — Со мной поедешь, — бросил Ким, ускоряя шаг. Вдвоем они спустились к главному выходу из управления. Там на парковке Хонджун оставлял свою тачку.       — Пусти за руль, — рванулся было к водительской двери Сонхва.       — Ага, щас. — Ким пихнул здорового спецназовца в бок. — Вали на пассажирское и не выебывайся.       Сонхва закатил глаза, но подчинился. Хонджун всегда такой. Лает, но не кусает. Наедине он неженка. А на работе зверь.

***

      Когда ты к чему-то напряженно готовишься, само ожидание иногда выматывает сильнее, чем непосредственно событие. Так бывает накануне несложной хирургической операции. Ты неделю на нервяке крутишь в голове кучу разных мыслей. А в день операции не понимаешь, когда успел закрыть глаза, открыть их и увидеть торчащие из тела трубки дренажа. Дело сделано, оттаскивай.       Минхо вылетел в ночь с трепетом в сердце, посекундно расписан был каждый удар. Вот оно ухнуло на резком развороте у огромных горящих в ночи неоновых букв HSBC. Вот замерло на подлете к роскошному мраморному крыльцу офиса банка. И в ужасе рвано забилось, когда Хёнджин на полной скорости едва не сбил двоих охранников, оттесняя их от инкассаторов с деньгами. Следом за ним Феликс резко выжал сцепление и встал на заднее колесо, распугивая оторопевших мужчин. Обученные и не впадающие в панику охранники сразу кинулись на нападающих. Но не тут-то было. Минхо кружил вокруг машины инкассации, грозя раздавить любого, кто кинется под колеса. Чонин делал почти то же самое, только его байк при этом ревел так, что закладывало уши. Деморализовать противника дерзким налетом почти удалось, но дело решилось проще. Хёнджин и Феликс, не сговариваясь, поставили байки на упор и спрыгнули, выхватывая на ходу оружие. Хёнджин говорил, что они не станут без надобности открывать пальбу, но сразу же прострелил обе ноги одному из охранников и, когда тот упал, Хёнджин ногой выбил у него из рук пистолет. Феликс действовал еще жестче. Прыгнул на одного из инкассаторов и разбил ему лицо рукоятью своего тяжелого глока. После чего приставил пистолет к голове несчастного, и тот сразу же понял, что нужно делать: выбросил обе холщовые банковские сумки с деньгами на землю подальше от себя и начал скулить «не стреляйте».       Всё про всё заняло от силы пять минут. Чонин, увидев, что деньги у Ликса и Хёнджина, резко рванул с места в сторону эстакады. Те быстро закинули мешки в алюминиевые кофры и последовали его примеру. Минхо был замыкающим. Он уезжал последним, но на трассе должен был правильно сыграть свою роль. Всё вышло слишком легко. А то, что это слишком, Минхо понял сразу. Хёнджин же догадался об этом, только когда на эстакаде не увидел ни одной машины преследования. Обычно спустя несколько минут полицейские сирены уже вовсю воют за спиной. Но почему-то не сегодня. Луч полицейского вертолета настиг их, когда они летели по эстакаде к железной дороге. И тут Минхо показал себя во всей красе. Всё внимание преследователей с воздуха было приковано к нему.       — Какого хуя, где копы? — по внутренней рации шипел Ликс.       — Ни одной мигалки, всё тихо. — Чонин ехал далеко впереди, уходя вправо к обочине.       — Вертолет поднят, значит, полиция в курсе, — выдохнул Хёнджин. — Не расслабляйтесь.       До съезда к железной дороге осталось не больше пяти минут. На бешеной скорости они гнали, лавируя в потоке почти неподвижных машин на заполненной до отказа эстакаде. И когда впереди показался съезд, Хёнджин услышал наконец дикий вой сирен и заметил мигающие яркие огни красно-синих стробоскопов.       — Все вправо!!! — закричал Хёнджин в динамик шлема. — Они нас выловят на съезде! Уходим с эстакады к железке!!!       По параллельной дороге-дублеру уже неслись легковушки полиции. Дороги соединялись в узком месте у съезда, там-то полиция и планировала выцепить хотя бы одного из них. Хёнджин понял план наконец-то поумневших копов, но было поздно. Теперь оставалось рассчитывать только на скорость. Он рванул вперед. Ликс и Чонин за ним. Черные кометы летели по обочине прямиком. Рассекая упругий, наполненный электричеством воздух. Впереди полицейского кордона как бешеный давил на газ Чанбин.       — Попались, пупсики, — рычал он. — Сука! Быстрее! Ну!!!       Чанбин лупил руль и орал на свою тачку, словно бы она могла его слышать и прибавить скорость. Увы. Хаябуса самый быстрый байк. И при прочих равных на казенном хёндае его не догнать.       — Вправо!!! — Хёнджин пропустил вперед парней, отчаянно крича в динамик. Чонин, за ним Ликс, легко подпрыгивая на небольшом спуске, улетели в темноту под мост к железной дороге. И Хёнджин уже собрался нырнуть за ними, как его пронзила молнией мысль: Минхо!!!       — Минхо! — одними губами прошептал он, вспоминая, что тот не может его слышать. У новичка нет связи с их общей сетью.       — Хёнджин, — твердый голос Феликса в динамике вонзился в мозг ледяной иглой. — Сворачивай. Брось его.       Секунды на размышление. Съезд уже близко. И в затылок дышит полиция. Вся свора на хвосте. Минхо далеко впереди в ярком луче вертолета выписывает отчаянные пируэты на дороге, завораживая смертельным танцем наблюдающих. Хёнджин не знал, но в тот момент Минхо уже был в прямом эфире на всех телеканалах. Погоню транслировали, снимая с дронов и комментируя в реальном времени.       Дьявол и десять заповедей. Хёнджин застонал и прибавил газу. Пролетел мимо съезда, направляясь прямиком к Минхо, выхватывая всю стаю визжащих псов за спиной, утопая в огнях их бесчисленных фар. Выходя на сцену под дикие вопли фанатов, желающих тебя разорвать.       — Уходите в трущобы, — бросил он в динамик. — Мы вас догоним.       Он отрубил связь, не желая слышать отчаянные крики Феликса на том конце. Да, это бред. Ересь. Чистое самоубийство. Но он не смог кинуть Минхо. Хёнджин ответственный за своих людей. А Минхо ему поверил. Он его человек. Так уж вышло.       Хёнджин не знал, что безумца Ли никому не взять. Минхо отлично понял, к чему всё идет, увидев целую колонну полицейских машин на трассе-дублере. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что их хотят загнать. У Минхо была задача увести погоню, и он мастерски ее увёл. Всё внимание забрал себе. За ним гнались едва ли не все полицейские службы города, и он вел их прямиком к недостроенной эстакаде, намереваясь показать свой самый красивый трюк. Чтоб они все охуели от восторга и ужаса. Его безумие чистый расчет и игра. И всё шло по плану до тех пор, пока Минхо не увидел справа от себя летящий параллельно байк Хёнджина.       — Ты спятил! — выдохнул Минхо, но Хёнджин его слышать не мог.       Вдвоем они летели к обрыву, свернув с эстакады, как уже делали это однажды. Только теперь Минхо собирался прыгнуть. А Хёнджин по непонятным ему причинам увязался за ним.       — Ты спятил!!! — орал Хёнджин так, словно надеялся, что Минхо услышит его каким-то волшебным образом.       — Не сбавляй скорость, прибавь, — прошептал Минхо, выжимая сцепление и уходя вперед на запредельных цифрах. 250… 270… 280… Хаябуса может разогнаться до четырехсот. Но для прыжка достаточно перевалить за триста и не зассать, увидев впереди чернеющий провал пропасти.       — Остановись, дебил! Куда ты?!!! — Хёнджин готов был разрыдаться, ведь он уже понял, что задумал Минхо. Они неслись по пустому отрезку недостроенной эстакады, а позади целый полицейский эскорт только для них двоих.       — Не дрейфь! Дави на газ! — Минхо кричал в пустоту и тишину своего шлема без всякого шанса быть услышанным. — Выжимай что можешь! Давай!!!       Это случилось так быстро, что Хёнджин не успел даже вздохнуть. Порывом ветра, взмахом крыла, легким вздохом удивления Минхо взлетел над пропастью и исчез в темноте. Его байк ревел, удаляясь в черной страшной бездне неизвестности.       — Господи… — выдохнул Хёнджин и почувствовал, как внизу под ним разверзается пропасть. Эстакада кончилась. Он вылетел в свободный полет на несколько мучительно долгих секунд в безвременье.       Как странно. Там, где кончается страх, начинается покой. И высшая форма покоя — смирение. Человек смертен? Ну да, ну да, скажите еще, что это лишь полбеды и самое обидное, что он смертен внезапно. Смерти нет. Когда ты умрешь, ты этого уже не осознаешь. До тех пор, пока ты чувствуешь — ты живой. Хёнджин чувствовал всё: легкость, пустоту, ослепительно яркий прожектор вертолета, вспышки света, вой сирен, страшный резкий звук торможения множества шин. Там, у обрыва все останавливались, глядя, как двое мотоциклистов перепрыгивают и приземляются на противоположной стороне эстакады.       Чанбин подъехал почти к краю и в ярости выскочил из машины, едва не вырвав дверь. Здоровый сильный парень рычал в бессилии зверя, упустившего добычу, и метался у самой пропасти.       Хонджун притормозил и сидел в салоне, кусая губы. В его глазах, Сонхва мог поклясться, сияли слезы. Ким всё-таки еще такой зеленый. Рвется в бой, но еще не нарастил себе броню на нежное сердце.       Высоко в небе висел полицейский вертолет, и управляющий дронами молоденький журналист с новостного канала уже загружал в сеть безумные кадры погони.       — Охуенный материал, — нервно тапал пальчиком по клаве парень. — Вот это кадры, бля. И в мою смену. Боже, спасибо.       Минхо, едва коснувшись земли, сразу сбросил скорость и обернулся, чтобы посмотреть, прыгнул Хёнджин за ним или нет. Хёнджин его не разочаровал, приземлился следом и, крича от страха и восторга, промчался мимо, уносясь вдоль эстакады в сторону трущоб. Минхо не слышал диких воплей парня, не видел его слез и смеха, но знал, что Хёнджин сейчас чувствует. Минхо погнал за ним следом и очень скоро настиг в тени домов их бедного квартала.

***

      — Пиздец, — в сотый раз повторил Феликс, не отрываясь, глядя на экран телевизора.       Новости они не смотрели буквально никогда. Огромная плазма в хате Хёнджина пылилась без дела, и ее включали только для редких просмотров кино или порнухи. Но в эту субботу все утренние новости были ими засмотрены до дыр.       — Жуть… — шептал Чонин, сидя рядом с Ликсом на мягком диване.       На канале KBS1 в очередной раз показывали кадры ночной погони. Хёнджин уже не мог смотреть. Зрелище было не для слабонервных. Они с Минхо, преследуемые огромным количеством полицейских машин, летят по пустой недостроенной трассе, а потом взлетают над пропастью один за другим, освещенные ярким лучом с вертолета.       — О чем ты только думал? — почти шепотом произнес Хёнджин.       Они сидели с другого конца дивана, откинувшись на подушки.       — Я же уже сказал, — спокойно произнес Минхо. — Я хотел их увести. И они все поехали за мной, очевидно ожидая, что я остановлюсь. Я ведь видел, что вы шли по обочине. Думаешь, не догадался, что вы хотите съехать под мост? Там только два варианта. Больше-то нет.       — Я испугался, — честно признался Хёнджин. Но Минхо уже и так это понял. Понял там, на дороге, когда, преодолев свой страх, Хёнджин прыгнул за ним.       — Испугался за меня? — Минхо наклонился к лицу Хёнджина, невольно нарушая его личное пространство, но не в силах удержаться.       Его разморило. Они не спали всю ночь. Торчали у Криса. Отдали бабки, забрали свою долю. А теперь вот смотрели новости, где про них рассказывали уже который час.       — Да, — Хёнджин кивнул и провел руками по лицу, словно желая избавиться от неприятных воспоминаний. — Надо включить тебя в нашу сеть. Я не контролирую тебя. Боюсь, ты что-то выкинешь.       — Ничего я не выкину, что причинило бы тебе вред, — Минхо нервно дернул плечом и отвернулся.       Хёнджин безумно устал и дико хотел спать. После ночи ограбления ему всегда было плохо, и он отсыпался сутками. Сказывалось нервное напряжение. Минхо не хотел оставлять его ни на минуту, особенно теперь, когда ему казалось, что они сближаются эмоционально. Хёнджин сидит совсем рядом, почти прижимаясь к нему бедром, сонно моргает и клюет носом. Если бы они были одни, Минхо отнес бы его в кровать, раздел и уложил спать. И даже не трогал бы, не мешал.       — Нам пора, — Минхо осторожно пихнул в бок сидящего рядом Чонина и кивнул Феликсу. Они оба всё поняли.       — Да идем, пожалуй, — Феликс встал с дивана, потянулся, сладко зевая. Следом за ним поднялись Минхо и Чонин.       — Встретимся завтра? — Хёнджин слабо улыбнулся, поднимая глаза на друзей. Его светлые волосы растрепались, а свободная домашняя футболка сползла, обнажая ключицы.       — Да, — первым ответил Минхо. — Я заеду ближе к вечеру. Поговорим насчет шлемов и всего прочего. Не хочу, чтоб ты боялся за меня. Я вполне могу быть частью команды под твоим полным контролем.       Хёнджин даже сонный и плохо соображающий понял, насколько серьезны намерения Минхо.       — Знаешь код от моей хаты? — он улыбнулся мягкой улыбкой, доверчиво и легко. Тигр убрал свои когти, и мистер Хайд уступил место милому мальчику Джинни. — Придешь, набирай 20032000. Тут электронный замок без ключей, и звонка у меня нет. Дом клубный только для своих.       — Теперь я свой? — улыбнулся Минхо.       — Не так быстро, — ухмыльнулся Феликс. — Проверить тебя еще надо бы.       Он толкнул Минхо в плечо, заставляя двигать к выходу. Смеясь и переговариваясь, они пошли из гостиной в холл. Хёнджин проводил их, после чего пошел в душ и спать.

***

みんな何かの奴隷だった…　

      На смс и звонки Хёнджин не отвечал. Минхо звонил и писал ему весь следующий день. Он не знал, что сразу после преступления Хёнджина трогать не стоит. Парень закрывался в своей квартире один, нуждаясь в восстановительном вакууме одиночества. Выплески агрессии и риска действовали на него угнетающе. Мистер Хайд давал откаты, и слабак Джекил забивался в угол, рыдая от страха, мучимый совестью за совершенные злодеяния. Минхо вполне смог бы всё это понять. Если бы знал об этом.       В воскресенье вечером он, не в силах больше томиться неизвестностью, пришел к дому Хёнджина и стоял, глядя на темные глухие окна его квартиры. Он точно дома. Оба байка на парковке, Минхо проверял. Но, несмотря на поздний час, в окнах свет не горел. Может, он просто спит? Или проводит время с кем-то?       Минхо задумался. Он медленно пошел к дверям подъезда, прокручивая в голове возможные варианты. Хёнджин загадка. Скрытный, двойственный. Бегает сам от себя и от других. К нему так сложно подобраться, потому что он, как испуганный олененок в свете фар, дает дёру не разобравшись. Мог бы он иметь кого-то? Тайного возлюбленного, с которым запирался дома, не отвечая на звонки? Минхо остановился у дверей, глядя на сияющий в темноте дисплей электронного замка. Хёнджин сам просил прийти и дал ему ключ, личные цифры, которые явно означают дату рождения. Его самого? Или кого-то, кто ему дорог? Судя по дате и возрасту Хёнджина, это цифры его дня рождения. Минхо коснулся сенсорной панели и ощутил, как дрожат пальцы. Надо оставить всё как есть. Уйти и не беспокоить Хёнджина. Он сам перезвонит, когда сможет или захочет. Но вдруг что-то случилось? Неужели он не мог просто коротко ответить хотя бы на один звонок или послать коротенькое смс?       Минхо торговался сам с собой, но уже знал, что не уйдет. Он бы не пришел, если бы не хотел. Хёнджин дал ему цифры, и Минхо ухватился за них сразу же, как только получил в свое распоряжение. Только и думал о том, как прибежать сюда и войти как свой, как кто-то близкий. Пальцы сами набрали нужную комбинацию, и дверь со щелчком открылась. Если Хёнджин не один, Минхо просто извинится и уйдет. Скажет что-то глупое, признается, что волновался. Они посмеются над этой неловкостью и забудут об этом. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и всё равно пожалеть. Минхо вошел в пустой просторный подъезд и рванул на лестницу. Взлетел на этаж, пробегая лестничные пролёты почти не дыша. Кровь стучала в висках от волнения.       Пытаясь успокоиться, унять свое сердце и отдышаться, Минхо простоял у квартиры Хёнджина минут десять, прежде чем пересечь последний рубеж и снова набрать заветные цифры, теперь уже на замке входной двери. Та открылась мягко, без щелчка, с тихим звуком, похожим на рваный вздох облегчения. Минхо проскользнул внутрь помещения, сам не понимая, почему молчит и не дает знать о своем приходе. Быть может, потому что тишина вокруг была обволакивающей, тяжелой. От напряжения закладывало уши и мутило до легкой тошноты.       — Хёнджин? — Минхо позвал его, стоя в дверях, и не узнал свой собственный голос. Испуганный и слабый. Тихий.       В логове тигра духота и запах крови, хрупкие истлевшие кости его жертв хрустят по ногами бесстрашного охотника, забравшегося так далеко, рискуя жизнью. Когда-то давно Минхо видел нечто подобное в кино. Придет же в голову такая чушь. Он скинул обувь и, тихо ступая, пошел в сторону гостиной.       — Хёнджин, ты дома? — уже более твердым спокойным голосом произнес Минхо. — Ты не отвечаешь на звонки и я…       В плотной вязкой тишине появился четкий ровный гул. Шум воды. Словно где-то снаружи льет дождь, потоками омывая стекла панорамных окон. Но на улице ясный летний вечер, на небе ни облачка…       Минхо понял, что это, но, словно завороженный, двинулся на звук, подчиняясь магнетизму притяжения. Любопытство? Нет. Тут всё ясно, никакой интриги. Хёнджин в душе, и звук воды идет оттуда. Поэтому в квартире пусто, тихо и темно. Человек моется, шум воды заглушает для него все звуки, поэтому он, естественно, не в курсе, кто шастает по его дому. Самое время уйти отсюда, пока Хёнджин не вышел, не дай бог голым, и не наткнулся на неожиданного гостя. Переживать не о чем, с ним всё в порядке. Он дома и принимает душ. А трубку не брал, потому что не хотел или не видел звонков.       Мысли вспыхивали в голове яркими молниями на грозовом небе помутневшего сознания. Минхо всё понимал, но ничего не мог с собой поделать, потому что уже из гостиной заметил, что дверь в ванную не закрыта. Он не знал об этой странной привычке Хёнджина, отдающей явной боязнью замкнутых пространств. Будучи один, он лишь прикрывал двери в уборной и душевой, оставляя узкую щелку чисто для сознания того, что он не заперт и может свободно выйти в любой момент.       Минхо пересек гостиную и остановился у приоткрытой двери в ванную. Оттуда слабо пахло свежим терпким запахом парфюма. Этот аромат он очень часто улавливал от кожи Хёнджина. Что ж, это начинает становиться привычным. Минхо опять вторгается в личное, интимное пространство Хёнджина. Но в этот раз намеренно. Тогда ночью на парковке, когда Хёнджин прятал ото всех свои слезы, Минхо оказался случайным свидетелем прекрасной и горячей в его извращенном понимании сцены. Теперь же он поступает просто отвратительно. Собирается подглядывать, даже не пытаясь себя сдержать. Торги с собственной совестью Минхо не проводил. Знал, что это бесполезно. Он хочет. Хочет не просто увидеть, а войти и присоединиться. Если бы Хёнджин позвал его… если бы не смог отказаться…       Минхо перестал дышать. Его сердце тяжело замедлялось, словно кто-то дернул стоп-кран и торможение по инерции шло туго. В ванной было достаточно светло, а в холле нет. Минхо замер, поглощенный темнотой, у узкой полоски света и смотрел… Смотрел не отрываясь. Бесстыдно впитывая зрелище откровенное и сладкое в своей простоте. Такое понятное, обыкновенное, но при этом восхитительное.       Хёнджин стоял под теплыми струями воды в душе, наклонившись, упираясь рукой в мокрую стену. Он стоял спиной к двери, и Минхо открывался просто шикарный вид. Всё как на ладони. Напряженные мышцы спины мелко подрагивали из-за неудобной и, скорее всего, неустойчивой позы. А быть может, из-за того, что Хёнджин, выгибая спину и раздвигая ноги, трахал себя пальцами глубоко и резко, явно причиняя себе боль, но не останавливаясь, а наоборот разгоняясь, пытаясь проникнуть глубже, коснуться себя там, внутри, где узлом завязалось болезненное удовольствие, жаждущее выхода.       Минхо судорожно сглотнул слюну, скопившуюся почти мгновенно. Он, словно умирающий от голода, был брошен на шведский стол и охуел от запахов и вида изобильной пищи, которую хотел бы съесть всю и сразу.       Хёнджин цеплялся за мокрый мрамор стены и всё время сбивался с ритма. Ему было неудобно. Он, видимо, использовал силиконовую смазку и весь перепачкался в ней. Руки, бедра, промежность. Всё неестественно блестело от скользкого, плохо смывающегося состава. Его движения были грубыми, рваными, будто нарочито несдержанными. Такими, как ему нравилось? Минхо стиснул зубы, втягивая носом влажный воздух, наполненный ароматами чистоты и свежести, но горячий как в аду. Душевую заволокло паром, и регулировать воду Хёнджин, похоже, не собирался. Его кожа краснела от слишком высокой температуры воды. Он задыхался и всхлипывал. Минхо не видел лица Хёнджина, но отдал бы всё за то, чтобы тот повернулся хоть на миг. Минхо не мог забыть влажных от слез глаз этого парня и был уверен, что и сейчас Хёнджин плачет от избытка эмоций. Он издавал такие сладкие звуки, капризные отчаянные стоны недовольства. И Минхо отлично видел почему. Хёнджин выгибался как мог, терзал свою дырочку, грубо растягивая двумя пальцами. Толкался внутрь, скользя легко, но не мог достать заветного местечка, которое у него, видимо, находилось немного под другим углом и сильно глубже. Он только мучил себя, раздирая уже покрасневший анус, но не оставлял попыток себя трахнуть.       Минхо подумал о том, почему у Хёнджина нет игрушек или он не воспользуется любым доступным членом, которых в распоряжении парня с такой внешностью может быть очень и очень много. Только помани. Но ответ был прост, и Минхо его знал. Хёнджин боится своих желаний. И это вовсе не то, что можно было бы предположить. Нет. То, чего хочет этот красивый милый мальчик, так сложно найти, что он и не ищет. Любовь. Искреннюю, простую. Такую что залечит его сердце, а не разобьет его.       Минхо коснулся лбом двери душевой и прикрыл глаза. Стоны Хёнджина становились невыносимыми. Они проникали в кровь, словно грибковые споры неоморфа. Чудовище зарождалось в груди и собиралось сожрать Минхо изнутри, и Хёнджина вместе с ним в порыве похоти, затмевающей разум.       Минхо почувствовал, как его собственное лицо горит от слез. Он знал, чего желает Хёнджин, и мог ему это дать. Но беда лишь в том, что ранимый малыш, скорее всего, оттолкнет его как и всех, кто пытался дать ему тепло своих чувств или забрать жар его тела. Нужно уйти. Пока есть силы. Пока Хёнджин не обернулся, не бросил на него горящий, мутный от слез взгляд. И не похитил душу Минхо этим взглядом.       Еще немного посмотреть, и всё. Пару минут. Чтобы запомнить это зрелище, сохранить в памяти, запереть на все замки в своем изнывающем сердце. Минхо распахнул глаза. Его дыхание срывалось, и он прикрыл рот рукой. Если Хёнджин поймет, что тут кто-то есть, то испугается и будет злиться. Минхо не хотел ни того, ни другого. Он желал бы вытрахать душу из этого парня, заставить кричать от удовольствия и боли на своем члене. Но только если тот захочет сам. Позовет его или…       Хёнджин застонал протяжно и глухо, словно от боли. Его ладонь скользнула к члену. Парень сжал напряженный от возбуждения орган, несколько раз передернул, скользя по стволу, и зажал головку, не давая себе кончить слишком быстро. Он скулил и срывался на рыдания, и Минхо похолодел от ужаса, но в тот же миг вспыхнул огнем желания. Хёнджин нечленораздельно мычал и складывал рваные звуки в слова. А точнее в имя.       — Ах… Да… Минхо…