Теплота

Холодное завывание улицы кажется чем-то родным для Марата. Оно не вызывает ужаса или страха, скорее снова и снова напоминает, в каких обстоятельствах он находится. Страх будущего – вот что действительно заставляет сердце уходить в пятки. Марат хотел бы быть свободным, хотел бы ни от кого не зависеть, но всё равно попадал.       Зима для него не самое любимое время года, но именно она приносит чувство свободы. Когда холодный ветер ударяет в лицо бывает даже приятно. Когда пальцы от холода перестают двигаться, он чувствует себя живым.       Когда мороз пробирается уже под кожу, Марат идет по давно заученному маршруту, отогреваться.       Проводить всё свободное время на улице – вот она: его учесть. Беготня от самого себя, от своих мыслей. Он делает всё ради того, чтобы просто не думать. Специально лезет в драки, надеясь, что мозги ему выбьют. Но каждый раз, то ли везет, то ли наоборот, но он оказывается неудачником.       В свои восемнадцать лет Марат, кажется, окончательно теряет себя. И никакой мороз под кожей, вечные драки, спорт уже не помогают. Всё кажется бессмысленным, да и сделать он ничего не мог. Или не хотел?       Как можно отказаться от того, что греет до безумия, что заставляет улыбаться и, в редкие моменты, заставляет жить? Марат ответить не мог. Не хотел.       Дорога, которую он в любой ситуации мог найти, сейчас кажется трудной и незнакомой. Каждый шаг отдается неприятной, тянущей болью в груди. Вот только туда он кулаком не получал, в отличие от лица. Но Марат всё равно идёт, потому что знает: примут, подлатают и улыбнутся так искренне, до дрожи в коленях.       Путь к Андрею убивает его и снова заставляет жить. Зачем они только встретились? Этого никто не понимал. Слишком разные, но снова и снова рядом. Марат для Андрея как карма, посланная ему за все грехи, а Андрей для Марата, наоборот, ангел, что снова и снова его спасает. И как такое может быть? В любом случае, ответа никто не получит.       Он снова стучит в дверь, и ему снова открывают. Заспанный и такой домашний, Андрей даже не удивляется позднему приходу. Лишь пропускает вперёд, уходя на кухню. А Марат же, быстро снимая верхнюю одежду и обувь, идёт в ванную. Всё обычно, всё как всегда.       — В этот раз что? — Андрей заходит уже с аптечкой в руках, но говорит тихим, спокойным голосом. Это раньше он удивлялся, иногда даже кричал. Сейчас смысла уже нет. Тот может лишь недовольно вздохнуть, да в глаза бесстыжие посмотреть. — Как тебя только заносит…       Марат только жмет плечами, улыбаясь и подставляя своё лицо под обработку. У Андрея руки нежные, он делает всё аккуратно, почти не больно, но всё равно недовольно покачивая головой, периодически смотря в карие глаза. Оба молчат.       — Чай будешь? — когда с ранами дело закончено, оба выдыхают. Оба знают: это не последний раз. Оба знают, что это будет повторяться. Но никто не скажет в слух, не осудит. Так что Марат кивает, начиная согреваться.       На кухне уютно. Приглушённый свет лампы, вой зимы за окном, Андрей, разливающий чай. Мама и Юля спят крепко, парень не боится их разбудить, но всё равно делает всё аккуратно.       — Когда у тебя концерт? — уже с чаем в руках Марат чувствует себя комфортно. Он видит, как голубые глаза слипаются, и чувствует себя виноватым, что не даёт спать, но таким одновременно довольным, что ради него готовы потерпеть.       — Не скоро еще, пока только готовимся. Новый год же, надо создать праздник для детей. — Андрей улыбается, когда говорит о музыке. Марату это нравится. — Можешь как-нибудь на репетицию зайти, только предупреди… А не устраивай там разборки, чтоб тебя впустили.       Оба усмехаются, ведь такое уже было. Тогда грозились, что такого «хулигана» больше никогда не впустят. Но голубоглазый ангелок и с этим разобрался.       — А ты с нами давно никуда не ходил. Ребята спрашивают, кстати… — то, что Чушпана как родного приняли, удивляло до сих пор. Андрей не собирался туда вступать, не собирался драться. Его, как младшего брата, приняли, но за другие, особые заслуги. Конечно, пару раз и ему доставалось, за спиной Андрея были драки… Но это, скорее, случайность, но именно из-за этого, то, что не сбежал, не сдал, его и приняли.       — Да времени нет, но я Лампу недавно видел. Будет время ещё, приду конечно. — Марат и так знает, что тот Лампу видел. Этот уже не мелкий, сам рассказал, что слушал музыкальное выступление. Он с классом вроде ходил, а там Андрей. И он так расхваливал его, что Марат даже приревновал, но это так, по глупости и вспыльчивости. Раз Лампу по репе ударил, а потом довольный ходил, какой его Андрей талантливый.       Больше говорить не хочется. Оба думают о чем-то своём. Андрей рассматривает метель за окном, думая, как завтра будет добираться по сугробам. Марат засматривается на Андрея, думая, как же влип.       Мысли в голове Марата, кажется, останавливаются. Сейчас его ничего не терзает и не мучает, он чувствует себя слишком хорошо, чтобы переживать и тревожиться. Ему не нужно казаться сильным, не нужно что-то кому-то доказывать.       Когда Марат замечает, что Андрей уже посапывает, лежа на своих руках, то улыбается. Он аккуратно встаёт, чтобы помыть кружки, и после этого кладёт свою руку на его плечо. Будить не хочется, но и оставлять так тоже вариант так себе.       — Вставай, соня… Пойдём. — Андрей, как слепой котёнок, жмурится, не до конца понимая, что от него хотят. Но когда видит улыбку и искрящиеся глаза – всё встает на свои места.       Андрей поднимается из-за стола, зевая и чувствуя Марата за собой. Он, конечно, и бы сам дошёл, но Суворов всё равно идёт следом, попутно выключая свет на кухне.       Второе постельное место ему никто не расстилает уже достаточно давно. Марат снимает одежду с себя, оставаясь в трусах. А когда поворачивается посмотреть, что делает Андрей, видит, как тот дремлет. Суворов лишь усмехается, подходя ближе к кровати и аккуратно ложась рядом.       Марат чувствует, что его обнимают, утыкаются куда-то в грудь. А он сам до ужаса довольный. Только рад тактильности, нежится, согревается.       — Я скучаю. — говорит он тихо-тихо, прижимая Андрея ближе. Марат вдыхает уже родной аромат, от которого сразу же расслабляется.       — Ммм? — слышится тихое мычание, и Андрей поднимает свой взгляд. До него опять доходит позже обычного, но когда доходит, Марат чувствует аккуратный поцелуй в уголок губ. — Я знаю… Прости, музыка занимает очень много времени.       — Я понимаю, просто… — Марату не хочется, чтобы перед ним отчитывались. Он и сам все понимает, это «скучаю» вырвалось само собой. И ему стыдно за то, что он и так приносит хлопоты, а тут ещё и...       — Марат… — Андрей перекладывает свою руку ему на щеку, аккуратно поглаживая, выводя из мыслей. А руки у Васильева нежные-нежные, музыкант же. — Я люблю тебя.       Он целует его. Аккуратно, со всей нежностью, стараясь сделать так, чтобы ссадина на губе второго не болела. Но Марат готов потерпеть ради такого. Он сам отвечает со всей осторожностью. Как же ему этого не хватает, как же хочется больше. Но Андрей отстраняется, оставляя последний легкий чмок на губах.       — Я тоже тебя люблю, —всё, что может ответить Марат, вновь прижимая Андрея к себе. Ему сейчас больше ничего и не надо.       — Сейчас Новый год пройдёт, и я, честно-честно, весь твой. — Андрей улыбается, ластится. Бодается слегка в грудь, а потом куда-то в шею целует. И хихикает довольно-довольно.       — Прям весь? — Марат его передразнивает, щекочет слегка, от чего второй брыкается. Лишь сильнее жмётся, чтобы не смеяться, не разбудить, и руки старается от себя убрать. Но ненадолго. Вскоре оба успокаиваются, снова жмутся друг к другу. Довольные и счастливые.       — Абсолютно… — оба улыбаются, знают что так и будет. Они оба принадлежат друг другу, оба по уши влипли, оба безумно любят. — Только твой...       — Мой и ничей больше.       Добавить больше нечего, остаётся только нежиться и теплиться друг с другом. Андрей и сам все понимает, знает, что только Марата. Знает, что за ним, как за каменной стеной, и ничего не боится.       Марат согревается до конца. Он в объятиях этих плавится, от поцелуев горит. Страх будущего рядом с этим человеком исчезает.       Оба знают: всё у них будет хорошо. Поднакопят, уедут в столицу и заживут. Будущее у Андрея великое, тот, может, этого и не понимает, но Марат точно знает. Знает, что сам он тот ещё недотепа, не умеющий ничего, кроме как драться. Но Андрей его и таким любит. Любым примет, приласкает, поцелует. А Марату для счастья большего и не надо. Он готов и просто тенью рядом ходить, главное что рядом. Как бы Казань родную не любил, Андрея он любит гораздо сильнее.       Глаза начинают слипаться под вой за окном и теплоту в груди, противостоять этому тяжело. Они перешептываются в последний раз перед тем как уснуть. Смазаные поцелуи, тихие смешки. Хочется остаться в этом мгновении. Оба сейчас довольные, зевают и утыкаются друг в друга. Им и правда больше никто не нужен.       Зима пройдёт, а любовь останется.