Подземелья и драконы

      Бет нервничала. Теребила кисточки шарфа и неритмично притоптывала ногой в ожидании заказа. За две недели она так и не нашла никого подходящего, кто одолжил бы частичку себя для оборотного зелья. Одни отказывались, потому что им не нравился Гонт, другие не хотели, чтобы их копия бродила по Хогвартсу, а третьи… Бет, конечно, не имела высоких требований к внешности человека, но не могла представить, чтобы кто-то совершенно неподходящий говорил и вёл себя, как Оминис.       — Пожалуйста, заказ для Гаррета Уизли, — коробка возникла на стойке прямо перед носом Бет. — Я обычно не выдаю чужие заказы, но вы известная личность в Хогсмиде, Элизабет, поэтому сделаю исключение, — женщина за стойкой озорно подмигнула.       — Благодарю.       Бет уже была с ней знакома. За последние несколько месяцев она не раз обращалась к Элли Пек, хозяйке магазина, с целью купить перья фвупера, волосы единорога, шерсть пушишки, но сейчас делала это всё реже: благодаря раскрытию профессором Уизли Выручай-комнаты, она научилась разводить животных самостоятельно. Но иногда всё же захаживала в лавку, когда существ становилось так много, что они не помещались в волшебных вивариях, и приходилось их продавать. Бет скрепя сердце расставалась со своими любимцами, но здесь она знала: они смогут найти дом.       — Распишитесь здесь, — миссис Пек протянула пергамент. Подпись на пергаменте вышла неаккуратной, слишком резкой из-за нервозности и суеты вокруг. Вся эта беготня не была чем-то привычным для Бет: большую часть жизни она провела в четырёх стенах в безопасности от проклятых гробниц и неизвестных подземелий, которые для её сестры стали родным домом. А теперь, после её смерти, укушенная гиппогрифом, не беспокоясь за свою жизнь, бегала по Запретному лесу, влезая в каждую дыру и расщелину в стене в поиске приключений и брошенных Пепламбами сокровищ. И вроде пора бы уже привыкнуть к вечному движению, но нет, взявшись за организацию Рождества, столкнулась со сложностями и теперь ощущала себя подавленно, словно её все животные вивария разом придавили.       — Все хорошо? — поинтересовалась миссис Пек.       — Да, — Бет растерянно моргнула и торопливо схватила коробку. — Спасибо огромное, миссис Пек. Я очень рада, что вы работаете сегодня. Надеюсь, вы успеете отдохнуть и отметить Рождество… — она двинулась к двери, но в последний момент затормозила. Колокольчик у входа звонко прозвенел, и дверь распахнулась. Стоило поднять голову, как пальцы ослабели, и коробка выпала из рук с громким «бум», что было странно, учитывая почти что невесомость той.       — Ох, простите, вы в порядке?       Бет не являлась великим эстетом и в той или иной степени считала всех окружающих людей привлекательными, но этот парень… нет, мужчина… Он был молод, немногим старше её, но его статура, то, как он держался, его движения, в которых царила грация, точно он пришёл не в магазин для зверей, а на званый ужин, создавали впечатление зрелого и интеллигентного человека.       — Д-да, да, всё отлично, просто замечательно! — бегло выпалила она.       Молодой человек тепло улыбнулся, и его ярко-серебристые глаза с голубыми крапинками тоже сощурились в улыбке. Бет чувствовала, как сердцебиение участилось, а её губы приоткрылись в тихом восторженном вздохе. Она не понимала, что с ней происходило и почему ладони так внезапно вспотели, когда мужчина подал ей коробку, едва соприкоснувшись с ней пальцами.       Но одно она осознала наверняка — это был он. Тот, кого она хотела бы видеть на месте Оминиса.

***

      Морозный ветер ледяными когтями цеплялся за открытые участки кожи, слизеринский шарф беспокойной змей трепыхался за спиной, но, пролетев половину пути из замка, Имельда перестала ощущать холод, нагло закрадывающийся под её воротник. Она касалась носками кромки деревьев, ловила ртом холодный воздух, не переживая, что может проснуться с простудой, и со свойственной гриффиндорцам опрометчивостью вытворяла ужасающие трюки — вот, к чему приводила дружба с красно-жёлтыми; если бы не шум в ушах, она могла бы услышать испуганный вздох Поппи, следующей за ней на гиппогрифе.       Чем дальше они удалялись от Хогвартса, тем реже становилась зелень под ними, открывая обзор на низкие дома с двухскатными крышами из плотных пластов сена. По краям крыш свисали волшебные гирлянды, кончики которых забавлялись с проходящими мимо жителями: воровали шапки, тянули за шарфы, а иногда даже ставили подножку. Имельда ушла в пике и стремительно пронеслась мимо одного из мужчин, смахнув с него котелок. Под воздействием дезиллюминационных чар она слилась с ночным небом, а ни в чём в этот раз не повинным гирляндам досталось от возмущенного мужчины. Она злорадно хихикнула и завернула за известный по рассказам Бет дом.       Топнув копытами, Хайвинг приземлилась рядом. Поппи ловко спрыгнула с неё, а вот Натсай спешиться оказалось труднее, она зацепилась ногой за крыло и рухнула наземь под возмущённое крокотание гиппогрифа.       — Очень грациозно, Онай, — Имельда прислонилась виском к метле и усмехнулась.       — Я бы посмотрела, как ты летала бы на гиппогрифе!       — Важно не то, на чём ты летаешь, а как, — она любовно погладила древко и прижала его к груди. Для неё метла — это продолжение её тела, и она бы ни за что не променяла её на гиппогрифа. — Я видела, как Свитинг пришлось корректировать полёт, потому что ты не могла удержаться в седле.       — Прекратите, пока не переполошили всю деревню! — прошипела Поппи, выйдя из-за угла дома, — она отвела Хайвинг к заднему двору. В её руке был тёмный свёрток ткани, в котором Имельда узнала свой шарф. Он определённо принадлежал ей — слизеринцев среди них не было. Видимо, он слетел в полёте и Свитинг удалось его подхватить. Смесь удивления и лёгкого восхищения окрасили лицо Рейес. Всё же такая невинная пуффендуйка, как Поппи Свитинг, была полна сюрпризов, кто мог знать, что в ней скрывалось больше тайн, чем можно было представить. И она великолепно держалась в воздухе.       — Не думала попробоваться в квиддич? — беззаботно поинтересовалась Имельда. Поппи накинула на неё шарф и завязала тугой узел, чтобы в следующий раз не получить по лицу куском ткани в полёте.       — Я не спортивный человек.       — Уверена, что у тебя хорошо получилось бы. Мы могли бы полетать на скорость или поохотиться на поле…       — Хочешь, чтобы ещё одна пуффендуйка тебя обставила, Рейес? — ехидно отозвалась Натсай. — Отстань от неё, это ты охотник, а не Поппи.       Имельду совершенно не задело упоминание, что Бет обыграла её на её же поле, она была сильным противником и только уже за это заслуживала уважение.       — Ну, я бы определённо поохотилась за Свитинг, — улыбка на лице стала почти хищной, когда она скользнула взглядом по изумлённому лицу той, её губы приоткрылись, а щеки… Было неясно, налились ли они румянцем от холода или от смущения.       — Не смешно, Имельда. Я не занимаюсь такими глупостями, — Поппи насупилась и зарылась поглубже лицом в шарф. Значит, всё-таки смутилась. Имельда самодовольно ухмыльнулась.       — Как скажешь. А где рыжик? — она оглядела тёмное полотно неба. Когда они летели, наступали сумерки, сейчас же ранняя ночь заняла своё место, распылив сотни светящихся маячков. Прюэтта нигде не было видно, а ведь обещал вылететь сразу после них.       Шелест крыльев и громкое «ух» заставили обернуться. Имельда протянула руку, и тёмно-серая сипуха выпустила из своих когтей бумажный свёрток.       — Это от Прюэтта, — ответила она на немой вопрос, застывший в глазах сокурсниц. Развернув пергамент, она недовольно поморщилась. — А рыжик-то нас бросил. Говорит, что встретил Сэллоу жутко злющим и уходящим из Хогвартса. Он собирался в Фелдкрофт, они с Гонтом перехватили его и теперь пытаются успокоить.       Поппи забрала письмо, а после передала Онай. Обе облегчённо вздохнули: побег Себастьяна нарушил бы их план, и праздник был бы испорчен.       — Придётся что-то решать. Если есть идеи, я вся во внимании, если нет — не удивлюсь, — Имельда стряхнула снег с ближайшего пенька и уселась на него. До неё с трудом доходили обрывки фраз тихого обсуждения дальнейшего плана, на что-то годное она не рассчитывала, поэтому подалась собственные в размышления.       Изначальный план состоял в том, чтобы Леандер и Натсай отвлекали мистера Сэллоу, в то время как Поппи и Имельда помогали бы Анне улизнуть через окно прямо к гиппогрифу на спину. Самое сложное в этом плане заключалось в том, что дяде Анны и Себастьяна не стоило вообще знать об исчезновении племянницы, на этот случай было приготовлено усыпляющее зелье. Каким образом зелье попало бы в мистера Сэллоу, об этом должен был позаботиться Прюэтт, но его не было рядом.       — Предлагаю его шарахнуть Конфундусом и насильно усыпить, — предложила Имельда после долгих раздумий. Встретив шокированные взгляды сокурсниц, она закатила глаза. — Да я шучу. Если бы я действительно планировала что-то жестокое, то позвала бы слизеринцев, а не двух любителей цветочков и милых зверюшек.       — Мне не важна внешность животного, они все заслуживают свободной жизни, — запротестовала Поппи, вздёрнув подбородок.       — Как скажешь, лапуля, — Имельда коротко посмеялась. Она слепила снежный шар и отправила его в сторону Свитинг. Та громко ойкнула и принялась стряхивать остатки снега со своего плеча.       — Ты же могла попасть в голову!       — Могла, но не попала, — хитрая ухмылка стала шире. — Не забывай, я же всё-таки охотник, целиться умею.       Поппи что-то пробубнила и предусмотрительно спряталась за Натсай, высунув нос из-за её плеча.       — Если кинешь хоть один снежок, ты полетишь в сугроб, — пригрозила Онай, на что Имельда разразилась смехом.       — Ох эти ваши гриффиндорские угрозы. Я так угрожала в детстве, и, знаешь, уже после моих слов все сидели с головой в снегу.       Из-за угла гордой походкой вышел гиппогриф, его окрашенные в тёмные оттенки перья с сине-зелёными переливами безупречно слились с окружением, потребовались хорошие владения Натсай в области Трансфигурации, чтобы достичь такого результата. Хайвинг остановилась рядом с Поппи и возмущенно пророкотала: ей наскучило ждать за домом, а споры девочек её тревожили.       — Тише-тише, извини, мы немного отвлеклись, — Поппи успокаивающе погладила гиппогрифа по шее, и та благодарно ткнулась ей носом в щеку.       За их обнаружение Имельда не переживала, свет в доме Сэллоу горел, но никто выходить проверить шум не намеревался — на улице было достаточно людей, готовящихся к празднованию Рождества, и несколько подростков вряд ли кого-то удивили бы, а вот гиппогриф мог привлечь ненужное внимание.       — Ладно, давайте поступим так…       Когда Хайвинг вернулась обратно за дом, Натсай отыскала под снегом несколько небольших камней, — удалось это с трудом, пришлось немного подпалить снег, — и трансфигурировала их в яркие коробки в праздничной обёртке. Действия чар хватит на пару часов, им этого было достаточно.       Все трое, поправив шарфы и мантии, встали перед дверью. Натсай протянула руку, но замерла на полпути в нерешительности.       — Мы точно собираемся это сделать?       — Чтоб тебя Салазар, Гриффиндор, где твоя хвалёная храбрость? — с осуждением воскликнула Имельда и, оттолкнув кулак Онай, постучалась.       — Кто там ещё? — раздался из дома недовольный возглас. Дверь резко распахнулась, выпустив наружу яркий свет, на мгновение ослепивший их. Соломон Сэллоу обратился в тёмное пятно, оттого выглядел ещё более суровым, чем тогда, когда они видели его в последний раз на третьем курсе, забирающим Анну из школы. Вся прежняя бравада и уверенность растворились при мысли, что они, трое подростков, собирались одурачить бывшего мракоборца.       Сама Анна с любопытством выглядывала из-за его спины. Она сидела за столом, на котором кроме нескольких куриных ножек да тыквенного сока больше ничего не было — вот и всё празднование. Имельда даже посочувствовала ей, теперь сполна понимая, отчего Себастьян всё носился и проклинал дядю.       — Рейес? — удивлённо спросила Анна, и лицо Соломона стало ещё мрачнее.       — Вас Себастьян сюда подослал? — взревел тот. — Передайте ему, чтобы больше не смел посылать сюда своих друзей или подружек, — его лицо скривилось в омерзении, и Имельде захотелось плюнуть ему в глаз, чтобы хорошенько присмотрелся и понял, что кривиться было нечего.       — Мистер Сэллоу, при всём моём уважении, но мы с Себастьяном не друзья, он часто нарушает правила и ведёт себя крайне неподобающе студенту… — Поппи ткнула локтём в ребро Натсай и взглядом пригрозила ей замолчать.       — Давайте скажу короче: ваш племянник балбес, но он из Слизерина, поэтому некоторым гриффиндорцам стоило бы притихнуть, — прошипела Рейес, продолжив широко улыбаться. — Мы пришли к Анне. Вы знали, что ваша племянница обыгрывала меня в шахматы, а я одна из лучших на курсе!       — Так вы пришли поиграть в шахматы с Анной в сочельник? — прохрипел мистер Сэллоу. Имельда так и не поняла, сарказм ли это, или он спрашивал серьезно.       — Ну в шахматы мы тоже можем поиграть, и не только в шахматы…       — Мерлин, Имельда! — Поппи не выдержала всего этого цирка, выхватила из рук Натсай подарки и протянула их мужчине. — Мистер Сэллоу, мы пришли к Анне. Хотели её проведать, Рождество всё-таки.       Он грузно оглядел коробки, но не взял, и Поппи пришлось опустить руки. Его лицо не выражало никаких эмоций, но то, как его фигура стеной возвышалась над ними, сдавливая авторитетом, пустила в Имельде жгучую волну раздражения. Притворная улыбка всё больше напоминала оскал, она едва сдерживалась, чтобы не прибегнуть к ранее предложенному плану и не ударить мужчину Конфундусом.       — Дядя, пусти их, это мои друзья, а не Себастьяна.       — Ты уверена, Анна? — мистер Сэллоу обернулся к племяннице, и Натсай тихо выдохнула — по крайней мере, не отправил их восвояси.       Соломон нехотя впустил их после утвердительного кивка Анны. Имельда не была удивлена скромному убранству в доме. Она понимала, что Сэллоу жили отнюдь не богато, это было очевидно по фасаду их дома — чего стоили осыпающиеся блоки и бесцельно свисающие с крыши глинянные горшки, однако она не могла не заприметить — в комнате, разделённой на спальную и кухонную зоны, не хватало ещё одной кровати. Спрашивать, где на каникулах спит Себастьян, было нетактичным и опасным. Хорошо, что их троих вообще впустили в дом, не стоило нарываться на конфликт с порога.       Крохотная склянка размером с небольшой мандарин была спрятана под рукав свитера — это было удобно и помогло бы быстро покончить со всем. Старший Сэллоу неохотно закрутился подле печи, чайник наполнился водой, и комнату объял травянистый запах. Мелисса. Ну хоть что-то в этом доме ей нравилось, помимо Анны.       Чашки звонко приземлились на стол, разбрызгав заготовленный чай по аляповатой красной скатерти с потёртыми кисточками по углам.       В отличие от дяди, Анна счастливо улыбалась, синяки под её глазами будто посветлели, и выглядела она гораздо лучше, чем несколько минут ранее. Она благодарно приняла подарки из рук Натсай, но по совету той дождаться ночи не открыла их.       Имельда, подождав, когда все рассядутся, заняла стул рядом с мистером Сэллоу. Негромким разговором Онай и Свитинг отвлекали внимание, Анна всё не прекращала задавать вопросы в попытке раскрыть настоящую цель их визита, всё интересовалась, куда делась Ноубл, очевидно, её приход был более ожидаем.       — Бет хотела тоже прийти, но её оставили отрабатывать, — Поппи сделала большой глоток, скрыв чашкой покрасневшее от лжи лицо.       — Какой ужас! Кто мог в сочельник оставить студента на отработку?       «Ну теперь выкручивайся, Свитинг», — раздосадованно подумала Имельда, она всё воровато оглядывалась, выжидая лучшего момента для реализации их плана. Зелье уже было в её руках, осталось только вылить его в чай.       — Бет? Это Элизабет? Подруга Себастьяна? — мистер Сэллоу обернулся, и Имельда спрятала кулачок со склянкой под стол.       — Да, но это не совсем отработка. Мистер Мун попросил её о помощи со статуэтками…       — С демимаской, — закончила за Натсай Поппи, часто кивая.       Соломон разочарованно покачал головой и приступил к приготовлению рождественского пирога. К его досаде, он выдался слегка подгоревшим по бокам, но эстетическая сторона его мало волновала, главное, чтобы на вкус был удачным.       Отвлечь Анну оказалось труднее, сидя практически напротив неё. Подав знак Поппи, что момент настал, Имельда быстро откупорила склянку и вылила зелье в чашку, прежде чем Анна успела что-то воскликнуть. Впрочем, Свитинг оказалась шустрее, закрыв той рот ладонью.       — Так жаль, что тебя не будет сегодня с нами, — с ноткой драматизма в голосе сказала Имельда, она подперла щёку кулаком, спрятав склянку, и победно улыбнулась. — Но надеемся, что тебе скоро станет лучше, и ты вернёшься к нам.       Анна была умна, умнее, чем её брат, — поняла всё только по одной фразе. Она едва заметно кивнула и добавила побольше сахара в чай дяде, чтобы перебить вкус зелья.       Мистер Сэллоу присоединился к ним, водрузив большой праздничный пирог по центру стола. Один только его внешний вид уже многое говорил о его вкусе. Имельда с трудом подавила желание едко высказаться. Пообщавшись с дядей своих однокурсников, она взрастила в себе неприязнь и презрение к этому человеку. Конечно, она не могла судить о нём только по одному короткому диалогу, тем не менее, чем дольше они находились под одной крышей, тем больше она понимала Себастьяна.       — Странный привкус у чая, ты положила сахар?       Анна испуганно прикрыла рот рукой и расстроенно забормотала:       — Прости, я забыла, что это Себастьян любит сладкий чай.       — Всё в порядке. Отродясь не любил сахар, но с возрастом всё могло поменяться. — Соломон мягко улыбнулся племяннице, не уловив подвоха, и сделал глоток. Имельда жадно поглощала взглядом каждое его движение.       «Ну давай, выпей побольше!»       — Так значит, с Себастьяном вы не в ладах, — сказал он задумчиво, отставив чашку.       — Не то чтобы… — Натсай неловко погладила себя по шее. — Он неплохой человек, но иногда бывает слишком опрометчивым и безрассудным.       — Ты права, — впервые за вечер мистер Сэллоу улыбнулся кому-то, помимо Анны.       Беседа плавно перетекла в обсуждение школьных будней, подробностей работы мракоборцем и последних новостей. Иногда они вспоминали Бет, и то, как её появление повлияло на многих студентов. В отличие от остальных, Имельда редко позволяла себе высказываться, она нетерпеливо постукивала пальцами по колену и отсчитывала время до начала действия зелья.       — Странно, время ещё совсем раннее, а меня уже клонит ко сну, — Соломон широко зевнул и зажмурился, веки отяжелели.       — Я тоже немного подустала, — поддержала его Анна, она отправила посуду со стола в раковину и лукаво ухмыльнулась. — На улице уже совсем темно, вам надо вернуться в Хогвартс, пока никто не хватился, — обратилась она к девочкам.       Спешно попрощавшись со старшим Сэллоу, они покинули дом. Хайвинг дожидалась их там же, где и раньше, стук от её копыт стал громче, когда дверь захлопнулась, и Поппи с Натсай поспешили к ней. Не прошло и четверти часа, как Анна показалась на пороге, будучи закутанной в тёплую зимнюю мантию, её глаза были наполнены авантюрным блеском. И Имельда почувствовала, что, несмотря на их некрепкую дружбу, была счастлива видеть её такой, какой она запомнилась: яркой, задорной и такой похожей на брата.       — Ну что, готова? — девочки помогли Анне взобраться на Хайвинг и убедились, что её ничего не тревожит.       — Да. Давайте лететь! Я так соскучилась по Хогвартсу! — энергии в хрупком теле хватило бы на всех присутствующих, поэтому никто не хотел медлить. Имельда с чувством выполненного долга погладила гиппогрифа на прощание и взобралась на метлу.       С ощущением детского восторга и проделанной шалости они взлетели высоко над деревней, оставив за собой эхо от весёлого смеха. Времени до наступления Рождества было немного, но даже если часы пробьют двенадцать, эту ночь уже ничего не испортит.