Залитый солнечным светом

День горел плавной, медной дымкой. На улице, как тогда, очень жарко, несмотря не легкий ветерок. Штора колыхалась от его нежных дуновении, но прохладней от этого не становилось. Духота и испарина повисла в воздухе, и капелька пота упала на пол. Чонсу отвлекся от своего фото-дневника и вздохнул, глядя в зеркало. Давно облезший рыжий цвет на волосах почти сошёл на нет, оставляя это месиво лишь на кончиках, ведь Су недавно подстригся. Теперь он совсем взрослый. Сколько же времени прошло? Практически за три с половиной года, Су полностью поменял стиль. Перестал быть тем подростком со старых фотографий. Практически потерял всего того себя, что был раньше. Но кое-что всё же у него осталось. Это было чудо, с которым он редко виделся в тот год на улицах днем. Но именно это чудо тогда полностью всё поменяло. Или, быть точнее, Чонсу из-за этого чуда стал менять всё? А возможно, всё вместе. Тогдашний Чонсу ведь еще ничего не знает. Поэтому история продолжается. _________ Су сидит снова на бабушкиной кухне, слушая ее рассказы из молодости. Они всегда вызывали интерес у Чонсу, что вечно задавался вопросом:» А когда он состарится, что будет рассказывать своим детям и внукам?» Но он даже не предполагал, что всё будет по-другому. Что, быть может, и не будет у него плодовитого потомства с внуками, ипотеками и со всем таким. Что он не будет мудрым старцем, что причитает и учит многому. Что он не будет жить где-то в глухой деревне, подальше от громких звуков и стресса. Да и, что возможно, у него вообще детей не будет. Но пока он ничего не знает, верно? Дневная жара наполняет кухню постепенно, размаривая в ней своих посетителей. Открытое окно, как обычно, совершено не спасает, даже на доли секунды. Поэтому есть не хочется, кусочки в рот не лезут, но вот чай пьется на ура. Кружка за кружкой тело немного остывает от количества жидкости и наконец Су чувствует себя чуть лучше, чтобы не помереть прямо за столом. И вот бабушка подливает ему еще немного горячего чая и кое-что вспоминает: — Знаешь, Чонсу, а я ведь раньше даже и не любила твоего деда. — И методично замолкает, — Нет, ты меня не пойми неправильно. Он был хорошим, правда хорошим! Су хмурит брови, мол продолжай, интересно. — Но, знаешь, Су — Она отхлёбывать немного чаю, — Сердце я ему своё долго не могла открыть. Боялась. Чайник тихонько соприкасается с пустой чашкой Чонсу и наполняет ее ароматным напитком. — И, как понимаю, зря. Но тогда, когда я была совсем молодая — знала ли я, что делаю правильно, а что нет? — И улыбается, отпивая еще немного. — И ты, Чонсу. — Она прикидывает, как бы лучше это сказать. — Если ты кого-то полюбишь, открой ему своё сердце, ладно? И отходит за чайником, снова звякая чашками. — И пожалуйста, не задерживайся сегодня допоздна. — И вот как будто вернулась прежняя бабуля, — А то вдруг украдут тебя, пряничек ты мой. И снова улыбается. Ярко, солнечно, приятно. Всё же что-что, а кроме пунктуальности, оказывается и улыбка передается им через поколение. Мама ведь улыбается точно также. А Су улыбается как мама. Тоже солнечно и тоже приятно. Бабуля хихикает над смущённым Су. Наверное, не стоило так называть своего внука. Но есть порой в голове что-то, когда любишь кого-то настолько сильно, что мозг сам неосознанно глупо называет так человека. Например, пряничком. На такой неловкой ноте кто-то постучал в окно и бабуля тотчас моментально среагировала, выглядывая кто там долбится в их дом, заставая на месте целую орду сельских пацанов с мячом. -Чонсуя, беги скорее, тебя уж заждались! И даёт легкий нагоняй, вместо камеры. Но любезно ее дает, когда видит грустные глаза внука. Сердце у бабули щемит, когда моська у него такая. Она бы сделала всё, чтобы он не грустил. И он сделает также для нее. Су выходит за свою ограду, где с ярким светом солнца его окружает не только весь этот необъятный мир, но и местная шайка-лейка, с которыми он не так давно познакомился. Они его уводили во всякие интересные закоулки, как казалось бы, такой маленькой деревушки. Рассказывали свои секреты и Су делился с ними своими. Они ему нравились. Он им тоже. Наверное, это и есть дружба на время. Но какой это дружба была? Наверное, счастливой. Су за все время, пока они шатались вместе не вспомнил о доме, о том, что оставил дома своих друзей. Вы в праве можете подумать, что Чонсу совсем забыл городского себя, ведь гуляют они так беспечно уже вторую неделю. И наверное, вы немного правы. Всё же, потеряться где-то в солнечном лесу он бы и сам хотел. Су бы игрался с первыми лучами, зевал, искал росу, бегал, прыгал как заплутавшийся зверёнок и просто жил как посчитал нужным. И если бы он умер, то растворился в небе мотыльками и направился к самым звездам, чтобы поболтать с ними. Тогда бы уже они рассказывали ему сказки, показывали людское горе и долго-долго баюкали его на своих орбитах. И тогда бы Чонсу спустя короткий промежуток сам превратился в звездочку и баюкал новых мотыльков. А потом в один прекрасный день он распался на кусочки. Люди бы его пропажу совсем и не заметили, но Су бы уже не существовало. Но его огонек всё еще горел. И он был бы счастлив. Светится после смерти. Но, а пока Чонсу все еще живой и не потерянный, почему бы ему не побыть человеком? Таким же обычным, ярким, живым и вполне себе чувствующим что-то по мимо грусти. Ведь навряд ли бы на небе он понимал людей и их боль. Его бы просто не существовало. И боли тоже. Тогда к чему же это все? Мин встречает Чонсу с обаятельной улыбкой подлеца. И очень радуется, что именно Су присоединился к ним в команду. Ведь насколько Сынмин знал, что дедушка у Су был влиятельным человеком и от этого связи с его отпрыском будет очень кстати. Ведь кто знает что будет дальше? Вот и Мин постоянно ищет яростно прямые пути для хорошего будущего. Даже если это и касается только его местной шпаны. Ему нужно быть уверенным в том, кто с ним рядом. Поэтому в первые дни Чонсу часто допрашивали обо всем на свете, даже о том, что совсем не важно по типу: знака зодиака, типа личности и как он учился в школе в этом году. В общем, полный набор знаний для первого впечатления. И впечатление у шпаны было хорошим. Они его приняли. — Чем сегодня займёмся? — Спрашивает Теян, зачесывая выбившиеся волосы из прически. Джуен зачем-то повторяет за ним и тот его легонько ударяет в бок. — Не знаю, — Тихо говорит Мин. — Может, пойдём рвать малину? Но тут провисает молчание. Теян с Джуеном переглядываются, потом глядят на молчаливого и смущенного Чонсу, а потом снова на Сынмина. Не хотят они ее рвать. — Нет, ребят. — Сынмин закатывает глаза. — Я честно не знаю, чем бы нам сегодня заняться! Он деловито складывает руки на груди: — У меня скоро еще подготовка, сами понимаете. Не дети уже. А потом совсем тихо добавляет: — Нет у меня столько свободного времени. И смотрит куда-то себе под ноги. Загрустил. — А может, пойдем на речку? — Резко выдал до этого молчавший Су. Стыд его обводок, когда на него с подозрением уставились сразу три пары глаз. Джуен что-то нашептал Мину на ухо и тот на мгновение задумался. Чонсу нервно сглотнул, ожидая решения. И казалось бы, какая-то обычная компания подростков, а нервничать заставляет как госэкзамен. Мин чешет руку, а потом всё же спустя некоторое время молчания, выдает решительно: — Пойдем. И они снова начали болтать как в ничем не бывало. Осадок недоговорённости остался где-то в воздухе, но через какое-то мгновение и вовсе исчезает. Но Су окончательно запомнил эту странную тревогу у Сынмина при упоминание реки. Он разве боится воды? Но это опасение оказалось ложным. Сынмин чуть ли не самым первым занырнул в неё с головой. И сам же первый звал Теяна прыгнуть с тарзанки и пихал на глубину Джуена. Что же тогда не так? Су тоже присоединяется к ним, оставляя вещи где-то на земле. К нему подплывают другие и начинают плескаться, говоря что-то об обряде посвящения. Щекочут под водой и кидают Джуенов мяч друг другу, заставляя того бегать как собачку по воде и злится, когда мяч снова отбирают прямо у него под носом. Чонсу хохочет, понимая что ему нравится быть в этой странной шайке. Вечернее солнце уже не так сильно обжигает их кожу, поэтому обсохнувший Су достает свой фотоаппарат. Щёлкает пару раз и улыбается. Кадры получились великолепные. Он наводит объектив на ребят и те ему машут, задорно улыбаясь. - Поймал! - Звук затвора камеры. Су хихикает от получившегося снимка и показывает другим. - Да ты прям профи, Су! - Хвалят его остальные, пока Джу пытается не хмурить брови от увиденного. Почему они смеются над ним? - Ну, вообще-то я в жизни не так выгляжу! И все снова хохочут. Но заметив настолько грустное лицо у Джу, Су начинает извиняться за глупый снимок и демонстративно сминает его, дабы искоренить корень проблемы и всех последующих шуток. Джу благодарно улыбается. И Су улыбается ему в ответ. И тогда Чонсу понимает, что всё же ему даже очень повезло. Найти хороших друзей в таком пустырном месте сродни чему-то невозможному. Они немного странные, но и Чонсу немножечко другой. Поэтому это ничего страшного. Все мы в какой-то степени другие. Мин вдруг подходит со своей компанией к Чонсу и все они его резко обнимают. Как позже объяснил Сынмин, это нужно для укрепления дружеских отношений. И Су не против. Они считают его своим другом. Фотоаппарат делает еще пару снимков, пока Мин с компанией собирается. - Сынмин, смотри! - Джу легонько трясёт его за плечо и тот оборачивается на зов. - И? Что такое случилось? - Он глядит Джуену прямо в самые глаза, ища ответ. Джу завораженно глядит на небо, не в силах что-либо внятно сказать : - Там.. Мин тоже глядит туда, очаровываясь небесной красотой. Он сглатывает и как-будто что-то вспоминая, говорит: - А на небе всё еще огонь трепещет.- На фоне всё ещё щелкает Чонсу, сохраняя на пленке всякую мелочь, не замечая никого рядом. Мин вдруг оборачивается к Су и Теяну. Слова застревают где-то в горле, но он пытается объяснить все глазами. " Только посмотрите " Уже зачарованный Джуен не отрывает взгляд. Поразительно. Малиново-красное, необычно яркое, небо растекается повсюду как молочный кисель. Оно завораживало, вскруживало голову своей красотой. Даже и не вериться, насколько чудесной бывает природа. Чонсу оглядывает шайку, и понимает, что глаза у тех двоих искрятся как первые звездочки с необъяснимой и отчего-то грустной надеждой, Мин тихо говорит: - Разве вы не видите это? И Су тоже замирает, держа фотоаппарат. По небосводу всё бежала красота в лапы наступающей ночи. Люди бежали домой. А их местная компашка оставалась здесь и всё смотрела, как догорает небо. Чудесное зрелище прерывалось приходящей темнотой и только тогда Су вспомнил, что обещал прийти домой пораньше! Он срывается с места, понимая что так ни с кем и не попрощался. Второпях кидает всем пока и быстренько бежит. Знает, что сегодня его наругают, поэтому всю дорогу думает о солнце и прекрасном небе. И о том, что возможно, что он их не увидит пару дней. Тяжело придётся. Но он потерпит. Не впервой. Дома бабуля снова вставляет нагоняй, словно повторяя сцену с утра, но смягчается, наливая Чонсу чай и тот ей показывает свой сегодняшний улов. - Ба, смотри! Это фотография.. - Он недолго задумывается, придумывая название снимку, вспоминая сегодняшний день. Потом, как и Мин, заворожено произносит: - А в небе всё огонь трепещет.