Чужие

Они никто друг для друга, но в тоже же время всё. Джодах — Ангел Смерти, далёкий от людей и общения, вынужденный и уже смирившийся с одиночеством в расплату за свои ошибки и силу. Лололошка — мироходец, который должен быть героем, спасать других, позабыв о себе, даже если душа просит лишь тепла, натыкаясь на холод. Каждый ранен по-своему, но боль одна. Сколько времени прошло с того момента, как они, пусть даже и неосознанно, начали находить в компании друг друга краткий покой? Кто знает, может, вечность, а может лишь какие-то жалкие несколько месяцев. Время — тягучая, странная и непостижимая материя. Они встречаются всегда по наитию. Когда становится пусто, больно, одиноко. Когда сознание само собой тянется, ищет, где бы обрести умиротворение. И сейчас, когда тишину карманного измерения разрывает тихий усталый вздох, сопровождаемый лёгким трепетом алых искр, сразу раздаётся мягкий шорох перьев. Джодах спускается с арки. Они молчат. Зачем слова, если всё понятно и без них? Лололошка тянется к Ангелу, проводит дрожащими от истощения пальцами по прохладной коже, закрывает глаза, падая в объятия. Тот в ответ вздрагивает, замирает на мгновение от непривычки, затем всё же позволяет себе расслабиться. Ему хочется прижаться ближе, хочется дотронуться до шеи, до лица, до рук, почувствовать их тепло, дать себе понять, что да, это действительно живое существо. Не холодная и призрачная иллюзия его разума. Но он остаётся всё так же непоколебим. Джодах знает, что мироходец всё понимает. Просто пока что нужно немного времени. Лололошка же чувствует себя разбитым. Словно кто-то опрокинул хрупкую вазу, в спешке собрал, но остались мелкие осколки, которым больше нет места в небрежном и поспешном образе. Он устал. Устал быть героем. Устал слышать лишь пустые просьбы, за которыми скрыто равнодушие. Сколько раз им пользовались? Сколько раз оставляли позади, насмешливо и самодовольно улыбаясь вслед? Сколько он отдал ради чужого благополучия? Быть может, зря это всё? Может, хватит отдавать всего себя, снова и снова покрываться трещинами, просто чтобы кому-то было лучше? Он вздыхает, прижимается к Джодаху ближе, давая разрешение. Тот берёт его за руку, переплетает их пальцы, мягко целует бледную кожу жёсткими обветренными губами. Это далёкое чувство. Оно не вызывает у парня никаких эмоций, но сразу становится как-то спокойнее. Это именно то, что нужно. Простой знак внимания, небольшой, немного, наверное, навязчивый, но до боли, лёгкой и уже незаметной, необходимый. Джодах с наслаждением сжимает чужую ладонь, тёплую, живую. Крылья трепещут за спиной, тянутся, приобнимают Лололошку за плечи, дрожат от долгожданной близости. Он проводит пальцами по вьющимся волосам цвета молочного шоколада — отмечает он с рассеянностью, так, словно это не является чем-то обыденным, — и касается шеи, наслаждаясь каждой секундой. Они друг для друга чужие. Как только закончатся минуты покоя, они снова разойдутся. Снова всё будет так же, как и между такими встречами. Снова во взгляде Джодаха будет сиять горделивость и самоуверенность, а Лололошка будет задумчиво слушать все его речи, наблюдая за каждым грациозным движением с лёгкой отстранённостью и пустым выражением лица. Но сейчас нет очередных проблем. Они будут, но позже, не сейчас.