Это был последний раз..

Есть два типа людей.

Первые пьют шампанское из красивых бокалов,

а вторые — хлещут виски прямо из бутылки,

догрызая её потом вместо закуски.

Он относил себя ко второму типу, ведь всегда пил с горла, но никогда не закусывал.

***

Очередной шумный праздник в вилле Мадригалей, который Лира с огромной радостью пропустила бы. Она даже не планировала сегодня выходить из дома, но обстоятельства сложились по другому. Родители, решившие, что раз восемнадцатилетняя дочь до сих пор не выбрала себе жениха, значит они обязаны сделать это за неё, тем самым буквально перевернули весь её мир с ног на голову, разбили его на части. Она сбежала из дома, прекрасно зная, что наказание за это последует не из приятных. Отец точно решит, что надо поскорее выдать её замуж, чтоб дурью не маялась. И пусть он пообещал ей красавца, который будет носить её на руках и задаривать комплиментами, она не особо то надеялась, что удача будет на её стороне. Да даже если муж и будет умничкой, её сердце навсегда принадлежит другому. Тому, к которому она сейчас шла, несчастная и разбитая. Она знала, что он вытрет её слезы, погладит по голове и рассмешит, сделает всё, лишь бы успокоить. Но так же она знала, что сначала он плюнет ядом в её глаза, заставляя появиться те самые слезы, которые позже будет любовно вытирать. Ласка и боль. Симпатия и жестокость. Любовь и ненависть. — Ты че пришла? — он не проявил ни одной эмоции при её появлении, когда она нашла его одного в углу с бутылкой виски. — Надо поговорить, — она задрала голову, замечая, что он рассматривает её всю. Повседневная одежда: белоснежная блуза и темно-синяя юбка. Камило был рад увидеть её. Не просто рад, он ждал её. Надеялся, что она придет, хотя сказала, что будет спать. Одетая как всегда, она как всегда притягивала взгляды всех парней. Хрупкие плечи, точеная талия, округлые бедра. Вся такая обворожительная, изящная, сводящая с ума. Непослушная кудряшка выбилась из челки, спадая на лицо девушки. Камило мысленно улыбнулся, заправляя прядь за ухо и очерчивая большим пальцем линию скулы. Только мысленно. Внешне то же холодное лицо, без капли эмоций на нем. Вызывал ощущение, что в груди у него не просто кусок льда, а весь он был просто ледяной глыбой, что иногда могла пошутить или подколоть. — А мне не надо. Они были слишком разными. Лира была яркой, эмоциональной, доброй. По одному её взгляду теплых зеленых глаз можно было прочитать всё, что было у неё на душе и в голове. А она не особо и скрывала это. Непоседливая, она постоянно хотела с кем-нибудь поговорить, куда-нибудь пойти, что-нибудь сделать. Общительная, любознательная, с легкостью располагала людей к себе. Она буквально горела своей жизнью. Не как спичка или свеча, которой было суждено потухнуть. Он с самого начала считал её лесным пожаром, ярким и сильным, завораживающим. Она притягивала своей красотой, сильным характером и энергичностью. Но, как и с любым пожаром, протяни руку слишком близко и обожгись. Прыгни туда и сгори. Влюбись и умри. Камило был полной противоположностью. Дерзким, эгоистичным, жестоким. Настоящее воплощение высокомерного спокойствия и холодного безразличия. Величественно держал спину, пока она шагала вприпрыжку. Не подпускал людей ближе, чем установленный ещё давно «знакомый». Никаких товарищей, друзей, а тем более любовников. Это уже не просто «льдинка в сердце». Он не промерз насквозь. Сам стал ледником, обжигающе холодным. Даже руки постоянно ледяные, не то, что сердце. Замерзший однажды и замораживающий сейчас. Они ненавидели друг друга, уничтожали морально, ругались, обзывались. А потом, уже наедине, уничтожали опять, но уже по другому. С поцелуями, объятьями, с сорвавшимся голосом, царапинами по всей спине и дрожащими ногами. Они терпеть друг друга не могли, но с трепетом ждали встреч. Унижали, а потом флиртовали. Ненавидели всем сердцем, но любили больше всего на свете. — Родители выдают меня замуж, — она отвернулась, понимая, что не выдержит его взгляд. Ледник, расколовшийся пополам. Лед, растаявший в стакане. Сосулька, по капелькам стекающая с крыши. Камило пьет с горла, игнорируя обжигающий вкус. К черту весь холод. Он давно горит. Он не признавался даже самому себе, что она растопила его сердце. Понимал, что его тянет к ней, что готов отдать за неё жизнь в случае чего. И так же понимал, что, как бы он не старался избавиться от неё, отгородить от себя или уйти самому, она оставалась в его голове, будто всегда была там. Что-то в его глазах и правда сломалось. Не только в них, судя по его рваному вдоху. Сердце забилось. Лира всхлипнула, солёная дорожка пробежалась по её щеке. Камило открыл рот, собираясь съязвить, сказать что-то обидное, как обычно вывалить на неё весь свой показной холод. Но именно сейчас она пришла не для того, чтобы ругаться. Она вообще никогда не начинала их перепалки. Первое слово всегда стояло за Камило. Он подначивал её, пытаясь вывести на эмоции, а она отвечала с той же ненавистью, на которую вообще была способна, лишь бы не выглядеть слабой перед ним. Камило только сейчас понял, что все их ссоры начинались по его инициативе. Но заканчивались они всегда одинаково: Лира выговаривала ему в лицо всё ужасное, что думала о нем, а после разворачивалась и уходила. С ухмылкой, с победой. Он сжал кулаки до побелевших костяшек, чтобы пальцы сводило от боли. Крепко сжал зубы, что на щеках заходили желваки. Отвел больной и разочарованный взгляд куда подальше. И всё это чтобы снова не сорваться на неё. — Тише, маленькая, — Камило, заметив, что её плечи задрожали от беззвучных рыданий, притянул её к себе, позволяя уткнуться носом в грудь. Лира тут же обхватила его торс, наконец срываясь. Сегодня Лира сломалась. Но не только она… Стена ненависти между ними, которую они оба усердно строили всё это время, начала рушиться. Нет, рушиться она начала в тот момент, когда их взаимоотношения зашли дальше простых "знакомых", когда они поняли, что любят. А сейчас, когда он гладил её по спине и голове, шепча на ухо какую-то ересь про то, что всё будет хорошо, эта стена рухнула. И пришло осознание, что они любили друг друга всё это время. Любили больно, тайно и сильно. Но прятались от собственных чувств, пытались их уничтожить, а когда не смогли, стали прикрывать ненавистью. А ненависть не ушла даже сейчас. Только теперь Камило и Лира ненавидели не друг друга, а самих себя. За всё то, что они натворили, через что прошли и что выстрадали. — Это наши последние объятья, — всхлипнула Лира, задирая голову. Он смотрел на неё. И было в его взгляде что-то новое, чего не было раньше. Или что он очень хорошо прятал. — Прости, что не могу тебе помочь, — Камило прижался своим лбом к её лбу. Они стояли в темном углу, за густой стеной малиновых цветов, так что их никто не мог заметить. Воспользовавшись этим, Лира обняла его за шею, сильнее прижимаясь к сильной груди в ярком пончо. — Можешь, — она выдохнула, обжигая теплым дыханием его шею и вызывая табун мурашек по всему телу. — Как? — он отчаянно провел носом по её щеке, потерся, словно дикий кот, который наконец то начал ластиться к хозяину. Не смог удержаться от шутки: — Жениться на тебе? Она взяла его лицо в руки, поглаживая большими пальцами скулы. Горько улыбнулась, понимая, что просто не сможет без него. Без волшебных глаз, постриженных темных кудрей, заводного характера и вечных перепалок. Она готова была всю жизнь терпеть ссоры и его ненависть, сама ненавидеть его и выводить из себя. Только бы не замужество. — Поцелуй меня, — она шепчет ему в губы, тихонько выдыхает, когда он сжимает её талию. — Как в последний раз. Камило послушно прильнул губами к её щеке. Медленно, чувственно, оставляя мокрые следы после себя. Оставил точно такой же поцелуй в уголке её губ. Медленно сводил с ума, доводил до дрожи по всему телу. Это их последний вечер. Потом её накажут за побег. Запрут дома, не выпуская даже во двор. И выдадут замуж. Лира переедет в дом мужа, где останется навсегда. Работать в огороде, рожать и нянчить детей мужа, готовить и стирать. Ублажать его ночью, а когда он уснет — безостановочно рыдать в подушку. Слеза снова скатилась по её щеке и Камило понял, о чем она думает. Об ужасном будущем, которое вот вот-вот настанет. Её кошмар начнется с возвращением домой. Всё, что он мог сделать для неё — отвлечь от ужасных мыслей. К недолгому счастью, это он умел делать лучше всего. Камило накрыл её губы своими, сминая нежную ткань блузы в своих руках. Целовал нежно, мягко, медленно, переключая всё её внимание на себя, на мысленные мольбы о большем. Чтобы она сама прильнула сильнее, кусала его губы, царапала шею. Чтобы она послушно выкинула из головы всю дурь и думала только о нем. И Лира углубляет поцелуй, жадно и властно сминает его губы. Камило улыбается, проводит языком по её зубам. Его руки медленно изучают её тело, пока он до крови кусает её нижнюю губу, оттягивая. С уст Лиры срывается тихий стон. Камило разворачивается, впечатывая её в стену и нависая над ней. — А если я сделаю тебе предложение прямо сейчас? Они оба понимали, что это невозможно. Они доигрались в злых копов, закопав все шансы быть вместе. Весь город отчетливо понимал, что эти двое терпеть друг друга не могут. В их любовь просто не поверят. Сочтут, что они свели друг друга с ума, отравили, да даже заставили притвориться. Любовь — то, что уже не для них. Или они не для друг друга. — Тогда я стану твоей прямо здесь. Этого достаточно, чтобы он снова прильнул к ней. На этот раз без манипуляций и игр. Сразу жадно и сильно, вжимая её в себя, до боли стискивая талию. Они оба горели. Горели адским пламенем невозможной любви. Она только что нажала на курок, убивая одним выстрелом сразу два сердца. Это последние объятья, последний поцелуй, последние прикосновения и последний раз. Больше за чертой невозможного. И это было с самого начала предрешено. Любовь и ненависть, огонь и холод, поцелуи и плевки ядом, он и она. Они были созданы не для вечной любви, но для вечности. Для боли и страданий, обид и слез. Для танцев под дождем и поцелуев в темном углу, тихого берега реки и яркого заката на крыше. Они были недостижимой целью друг для друга, но при этом самым сладким запретным плодом. Не второй половиной, но незабываемым этапом в жизни. Камило сжимает пальцами её бедро, второй рукой поглаживая грудь. Проводит губами дорожку от губ к подбородку, спускаясь к шее. Отодвигает горловину блузки, закусывает нежную кожу, оставляя алые следы. Руки тянутся к пуговицам. Лира пробегает руками по его плечам, торсу, груди, спине, оттягивает волосы за затылке. Камило рычит ей в шею от удовольствия. Люди начинают уходить с праздника, зал становится всё более пустым. Несмотря на это, цветы на всем доме только растут, цветки становятся чаще и ближе друг к другу. Лианы полностью закрывают стену, возле которой Камило совсем недавно пил виски в одиночестве. Он уже не отдает отчет своим действиям, покрывая ключицы девушки засосами и укусами. Она тихонько постанывает ему на ухо. Изабелла провожает последних гостей, отправляет родственников по комнатам, обещает убрать весь мусор после праздника самостоятельно. Оправдывает Камило перед остальными Мадригалями, мол, спит как сурок в своей комнате, жив здоров, сама его отдохнуть отправила. Пепа, слишком уставшая от танцев и достаточно пьяная, решила забить на то, что пол часа назад видела, как сын стащил бутылку виски, и решила пойти спать. Его похмелье утром — не её проблемы. У неё самой будет достаточно болезненное пробуждение. В доме повисла гробовая тишина, чем Камило решил воспользоваться. Бесстыдно хватая руками мягкие ягодицы девушки, он подхватил её на руки, заставляя сцепить ноги на собственном торсе. Сжал бедра до её приглушенного вскрика, утонувшего в поцелуе. Очевидно, мальчик совсем потерял совесть, поскольку прямо так, даже не разрывая поцелуя, поперся в сторону своей комнаты. На его счастье, Касита слишком любила проказника, поэтому подняться по лестнице (или скорее постоять на месте, пока лестница сама поднимет тебя) для парня не составило труда. Лира оторвалась от него, когда почувствовала запах цитрусов вперемешку с мужским одеколоном. Так пахло в его комнате. Камило повезло, что он вовремя поставил её на ноги, иначе Лира либо слезла бы сама, одарив его хорошим подзатыльником, либо просто укусила бы его за губу. Сильно, до крови и тихого рыка, как она любила. Но девушка твердо решила провести этот вечер с ним. Во всех смыслах. — Я никогда не говорил, — он шепнул ей в губы, выдерживая паузу. Чтобы увидеть, как в её глазах загорелся азарт. — Но ты, блять, просто шикарна. А потом ещё один поцелуй, жадный и глубокий. Она проводил языком по его небу, а у Камило окончательно сносит крышу. Он толкает её на кровать, нависая сверху. Снова целует шею, медленно расстегивая пуговицы блузки. Снимает с себя вычурное пончо, которое он носил последние месяцев пять только для того, чтобы Лира смогла зацепиться высокомерным оценивающим взглядом, и потом как-нибудь обозвала. — Так гораздо лучше смотрится, — она проводит руками по его торсу. — Кажешься взрослее и горячее. Особенно когда закатываешь рукава на рубашке. — Что ещё на мне смотрится? — он ухмыляется, выводя длинными пальцами замысловатые узоры на её оголенном животе. — Скажем… — она прикусывает нижнюю губу, рывком переворачивает его и садится на его бедра, притягивая к себе за воротник рубашки. — Я верхом на тебе. Думаю, смотрится шикарно. — А ещё сводит с ума, — он снимает с неё успевшую ему надоесть блузку. Одним ловким движением расстегивает лифчик, оголяя грудь. Уже делал так десятки раз. Целует грудь, слегка посасывая ореол. Она уже не боится быть услышанной, постанывая. Камило впивается в её губы, рука тянется к карману брюк, доставая средство контрацепции. Лира быстро расстегивает его рубашку, тут же снимая. — Самый настоящий извращенец, — с издевкой проводит ноготками от шеи до самого ремня, слыша удовлетворенный стон. — Что ты только носишь с собой. Готова спорить, ты собирался подцепить какую-нибудь проститутку в моё отсутствие. Она забирает из его рук презерватив, откидывая куда-то на кровать. Нехотя поднимается с его колен и снимает юбку. Он не шевелится, позволяя себе сладость разглядеть её подтянутое и такое желанное тело. Раньше он не смотрел. Целовал, прижимал, трогал, сжимал, шлепал, имел, но не рассматривал и не гладил, не выводил узоры на коже. Не было раньше той нежности, поэтому он, в какой-то мере, чувствовал себя растерянным. Похоть взяла верх над удивлением, когда она опустилась перед ним на колени, расстегнув ремень. Что же она с ним делала. Он ненавидел её всём сердцем и ровно столько же обожал. Готов был унижать и унижаться, но хотел любить и быть любимым. Раньше они могли сочетать в себе несочетаемое. Но сегодня не было места ненависти. Он будет любить её всю ночь напролёт, чтобы потом забыть на всю жизнь. Он сделает с ней всё, что захочет, позволит делать с ним любые вещи, доведёт до дрожи и сорвётся сам. Как сейчас, когда он не выдерживает и рывком поднимает её лёгкое красивое тело с пола и садит верхом на свои бёдра. Она елозит, чтобы усесться поудобнее, а он заполняет её всю. Входит до упора, отчего она запрокидывает голову, давясь отчаянным вдохом. Этой ночью они были по настоящему счастливы, хоть и знали, что ещё два-три часа, и они непременно расстанутся. Их дороги разойдутся раз и навсегда, и никаких перекрёстков не будет. Они оба ошиблись там, снизу. Ошиблись, решив, что не будет места ненависти, что будут ненавидеть только самих себя за прошлое. Нет.

***

Камило не обратил особого внимания, что она извинилась, когда уходила. Извинилась за всё, что делала раньше и что будет делать потом. Он не понял, не придал значения. Поцеловал напоследок, так, чтобы запомнить на всю жизнь. Она просила не провожать её, чтобы не было так больно. Просила представить, что она уходит как всегда, как будто потом обязательно вернётся. И он послушался. Лёг спать с рассветом, представляя, что было бы, если бы у них был шанс. А на утро твёрдо решил помочь ей. Без понятия как. Но нужно было сделать хоть что-нибудь. Чтобы быть уверенным, что шансов нет никаких. Часы размышлений не принесли пользы и он, плюнув на всё, решил сказать всё прямо. Прийти домой к Лире и признаться её родителям, что любит её. Глупо и безрассудно, ведь столько ссор не оправдаешь проявлением симпатии. Но так думал только он. Дверь была открыта, поэтому он зашёл даже без стука. Родители девушки сидели на кухне, спрятав руки в ладони. Он решил, что они злы из-за побега дочери, поэтому решил не тянуть. - Извините, что я без приглашения, но мне нужно с вами поговорить. Очень срочно, пожалуйста, - Камило вглядывался в их лица, но не мог разглядеть эмоций на них. Они смотрели будто сквозь него, пустыми и будто мёртвыми глазами. - Я пришёл просить руки вашей дочери. Я люблю её больше жизни, клянусь, я не причиню ей боли. Я сделаю для неё всё, что она пожелает. Мать зашлась слезами, срываясь на истерический крик. То была не злоба, а грусть. Отец только молча посмотрел на него, взглядом указывая на комнату дочери. Плохо. Очень плохо. Парень добежал до нужной комнаты в считанные секунды. Миллиметры между дверной ручкой и его рукой. Он застывает, а на глазах начинают наворачиваться слезы. Он не осознает причину такой реакции, но на подсознательном уровне понимает, что ничего хорошего за дверью не увидит. ...она извинилась, когда уходила. Извинилась за всё, что делала раньше и что будет делать потом. Он не понял, не придал значения. А сейчас стоял со слезами на глазах перед закрытой дверью ее комнаты. - Если мой отец когда-нибудь выберет мне мужа без моего согласия, я уйду, - говорила Лира подруге. - Не прощу ему такого, не позволю пресекать мою волю. Я готова отдать жизнь за свободу собственного выбора. - Родители выдают меня замуж. - Это глупо, наша деревня окружена горами, ты просто не сможешь перейти через них, - подруга Лиры взволнованно взяла ее за руки. - Отсюда невозможно уйти. Рука Камило затряслась, толкнув дверь вперед. Лире не нужно было переходить через горы, чтобы покинуть Энканто. Она лежала на полу в луже крови, раскинув руки и отвернув голову от двери. Камило падает на колени перед ней, притягивает к себе и укладывает ее голову себе на колени. Она была еще теплая, с пока ещё живым румянцем на щеках, с распахнутыми зелеными глазами. Камило срывается на крик, сжимая хрупкое девичье тело в отчаянных объятьях. Он чувствует, что она не дышит, не ощущает биения сердца. — Прости, что не могу тебе помочь, — Камило прижался своим лбом к её лбу. Он прижимается своим лбом к ее лбу, как в прошлый раз, но уже совершенно по другому. Тогда в нем еще теплилась крохотная надежда на будущее с ней. - Прости, что не смог тебе помочь, - он захлебывается в слезах, абсолютно уверенный в том, что у них есть еще шанс на совместное будущее. С течением времени он собственным лбом чувствовал, как она остывает, как жизнь окончательно покидала ее тело. Она умерла пару часов назад, а он умер в тот самый момент, когда увидел её на полу. Еще вчера она была по настоящему живая, плакала и смеялась, прыгала и веселилась. Ночью она умерла морально, узнав про замужество. Настолько она любила свою свободу. Настолько, что её ещё даже не забрали, а она уже сломалась. Лира по природе своей не была птицей в клетке. Она вырезала себе вены, чтобы не почувствовать эту клетку вокруг своего сердца. Лесной пожар закончился смертью. Причем не одной. Ледник в его сердце раскололся, эта раставшая вода сейчас лилась из его слез. Ее родители свихнулись, или совсем ее не любили, поскольку не предприняли совершенно ничего, чтобы остановить Камило, когда он уносил мертвое тело их дочери. Он был уверен, что совершает преступление. Тело Лиры должно быть в доме ее родителей, поскольку она ещё не вышла замуж, а потом упокоиться в гробу под землей. Он счел, что гроб - такая же клетка, которая запрет Лиру там на всю оставшуюся вечность. Тем более, в таком случае он не смог бы провести эту вечность с ней. Он нес ее на руках через лес несколько часов. Ушёл настолько далеко вглубь, где и искать бы не сразу стали. Он заходил все глубже с каждым шагом, ледяная вода окутывала его, заставляя мурашки бегать по коже. Камило сделал последний вдох перед тем, как уйти в воду с головой. Он по прежнему прижимал к себе мертвое тело Лиры и плакал. Но ему больше не было больно и холодно. Он должно быть, сошел с ума, раз решился на такой поступок. Он осквернял тело любимой девушки, предавал семью, друзей, весь Энканто. Камило был эгоистом, что не отрицал. Он уже не думал об ужасности и непростительности своего поступка. Мадригаль был уверен, что души умерших живут вечно. Он обрекал себя на смерть, не жалея ни о чем. Глаза щипало от воды, но он продолжал смотреть на закрытые веки Лиры, ее расслабленное лицо. Она как будто спала. Как же он хотел, чтобы она сейчас проснулась. Он бы вытащил их со дна, женился бы на ней и не отходил бы от нее никогда больше. Но она была мертва, а он умирал следом. Он коснулся ее губ в последний раз. Этот раз был по-настоящему последним. Он выдыхает остатки воздуха из легких и автоматически вдыхает ледяную воду. Лёгкие горят, все его тело начинает ужасно ломить. Камило чувствует, как его сознание заволакивает туман. В последние секунды своей жизни он прижимает к своей груди девичье тело, одними губами прося прощения. Они умерли с один день с разницей в несколько часов. Мечта всех влюбленных, не желающих страдать без своей второй половинки. Камило осуществил эту мечту, грязно и предательски. Они оба ушли из жизни специально, не смирившись с фактом, что остаток жизни придется доживать друг без друга. Течение унесёт их тела в лучший мир, туда, где они будут вместе не смотря ни на что. Их смерти были объективно ужасными, но сами умершие считали их спасительными. Это был не единственный выход из ситуации. Они сами себя убили, ведь, если бы Лира не перерезала себе вены, они бы поженились, а через пару месяцев узнали бы, что ждут ребенка. Если бы Камило не дал бы ей уйти тогда, если бы сразу пошёл просить ее руки у ее отца. Если бы они держали друг друга чуть крепче, то ни за что не потеряли бы.