во всем виновата заря.

Пугающее и в тоже время завораживающее зрелище - смотреть сквозь маленькую щель как длинные тени мечутся по кругу, издавая различного рода звуки, что мешают уснуть. На часах за полночь уже точно, ведь в такое время мальчик успевает провалиться хотя бы в дрему, но сегодня совершенно другой день, он отличается от других. Будто в серую гуашь капнули красную, и теперь она имеет грязный оттенок, который вроде должен стать лучшее, но остается все таким же ужасным и противным. Звуки за дверью остаются, полоска желтого света режет глаза, отчего приходится отвернуться буквально на секунду, что бы поменять положение, получше укутавшись в одело. Но когда мальчик поворачивается, то звуки и свет из проема – пропадают. Вдруг становится так тихо, что начинает звенеть в ушах. И непонятно что больше вызывало страха, шум или его отсутствие. Галюцинации никогда не были чем-то чужим для Саши, они были с самого начала его появления, и как сам мальчик думал – будут с ним до конца. Они сопровождали его, давали знаки, иногда пугали, успокаивали, а еще злили, когда говорили что-то глупое. А что же было сегодня не так? Их не было целый день, и появились только к вечеру. Саша думает что это из-за тех пилюль, что принесла ему мама. Они были горькими, в прозрачной капсуле, половинка которой была красного цвета, очень яркая. Да еще и не одну штуку пришлось выпить. Какие же они противные! Хуже этого для мальчика было то, что когда галюцинации уходили, в замен им у него появлялось желание сидеть в углу комнаты, отказываясь от любых альтернатив съесть что-нибудь за обедом, или пойти погулять с Лесси, а Саша так не мог, ведь свою собаку очень любил. Иногда мальчишке казалось что он во сне, особенно к вечеру, когда небо становилось темным, а снег переставал кружить, оседая на крышах домов. Воспоминания о сегодняшнем дне все же дали Саше уснуть, и пока он проваливался в дрему, кажется, слышал что кто-то шептал ему на ухо, только неразборчиво очень, будто шумное радио, что не может поймать волну. Затем все стихло и мальчик наконец-то уснул. ***

Выспаться не удавалось, под глазами мальчика залегали темные синяки, и не сказать что у других детей было иначе, хотя, было. Им не так часто снились кошмары, и не преследовала тревога, как только приходил новый день. Саша непривычно ощущал одиночество, когда проснулся утром, в пустой квартире, без мамы и папы, только собака ходила из комнаты в комнату, шелестя чем-то, видимо искала свои игрушки. На столе в кухне мальчик нашел короткую записку, яркий стикер, что мама прилепила к холодильнику. Ровный наклонный подчерк вещал: «Папе выдали отпуск, мы поедем в одно очень интересное место, собирай вещи, скоро будем. И не забудь выпить таблетки, они стоят на столе!» Саша придирчиво глянул на пилюли. Вставал выбор: пить и чувстовать себя на равне с варенной капустой, или вернутся к своим мрачным друзьям. Саша выбирает второй. ***

Слова о мрачности дней это не драматизм, а просто суровая реальность, к которой не каждый привык, и Саша не исключение. Мальчик помнит что жестокость – это привычно происходящее действие изо дня в день, взрослых не удивляют драки на уличным площадках, не пугают то как плачут дети, когда собственные родители оставляют пощечину, и при угрозах сдать их в детский дом за поведение – слюнявят лицо. Все это привычно, обыденно, и нескончаемо. Мальчику даже немного повезло, ведь у него хорошая мама и трудолюбивый папа, которые хоть и ругаются, разбивая бабушкин сервиз, но любят друг друга, не смотря на оскал. И чтобы наконец отдохнуть от всей суеты, что окутывает город и жизнь, родители мальчика решают уехать. Отдохнуть на природе, где кроме мерного шелеста деревьев, не будет ничего. Н и ч е г о. Пока старенькая лада размеренно рассекает по трасе, Саша рассматривает вид из окна что быстро сменяется, мелькают многоэтажки, деревья, различные дорожные знаки, значения которых мальчик не знает, но парочку все же узнает, кажется об этом говорили голоса, куда-то в ухо, смешиваясь с шумом трассы и игрой радио. Счастливый голос мужчины вещает о ужасной погоде, кажется начинается сильный дождь. Разве можно так радостно говорить о неприятном? Не выпитая таблетка лежит в кармане штанов, и время от времени Саша проверяет ее наличие. Боится что мама сможет узнать обо всем. Но ведь это всего лишь шалость, ничего же не будет, он ведь и раньше без них мог. Мальчик вспоминает как ночные кошмары переплетаются между собой, вклиниваясь в реальность, становятся ей, из-за чего мальчик забывает какие-то вещи, или путает их. Лесси под боком ворочается, все никак не может устроится в механизме на колесах, что дрыгается на каждом лежачем полицейском, или неровности дороги. Саша чешет собаку за ухом, надеясь что скоро они приедут, потому что с шумом дороги с радио – болит голова. ***

Пока родители корпят над сумками с вещами, пачкая ноги в рыхлой земле после дождя, мальчик направляется в сторону небольшого деревянного домика, на плечах у него – небольшой рюкзак с фликером, в нем практически нет никаких важных вещей, бутылка воды, проклятые яркие пилюли, булочка с маком, кофта со штанами, спички, антисептик и ручка с блокнотом. Саша не успевает дойти до двери, ведущей в дом, как лесси идущая рядом вдруг рванула в лес, и дернувшись за ней, он остановился. Глянул на занятых родителей, потом на удаляющийся силуэт собаки, подумал с секунду и побежал. Лесная дорога не была ровной и гладкой как в городе, почти не было фонарей, под ногами всегда были корни, и склизкий снег об которые мальчик так и наровил запнутся. Лесси исчезает из виду, Саша останавливается, чтобы отдышатся, он сгибается опираясь рукой о дерево, а когда поднимает голову, то видит как на коре дерева появляются глаза, и он под пальцами начинает чувствовать слизистую оболочку. Появляется явно не одна пара, они смотрят ото всюду, прямо на него, на напуганного вдруг мальчика, что валится на сырую землю, теряясь, и кажется начинает дрожать, но поднимается на ноги и снова начинает бежать. Нет. Нет-нет. Это все просто ужасный сон. Это нереально! В голове все мысли о том, что делать, где найти Лесси, как убежать из этого вечного и темного леса, что шепчет в самое ухо, о том, что отсюда нет выхода, нет больше ничего того, что ты знал раньше? Ноги начинают гореть, шопот леса нагнитает, слезы замыливают путь. Мальчик падает, разбивая о ветви корней колени, и кажется от страха теряет сознание. Все снова исчезает. Меркнет. Но буквально через пару минут Саша открывает глаза, что начинают болеть, от яркого оранжевого света. Это заря? Но недавно был вечер..Кажется пара минут превратилась в часы. Что подумают мама с папой? Будут ли они искать? Сможет ли он выйти из этого леса, или голоса были правы? Заря слепит, время не узнать, часов нет. Голова до жути раскалывается, нога ноет и кровоточит. Саша ползет к тропинке, корячась. Выползает и видит собаку, что мерно направляется к нему. Это его Лесси, и мальчик радостно ей улыбается, обнимая собаку, что лижет ему лицо. Сашу начинает подташнивать, от какого-то странного запаха исходящего от собаки, и он думает что это пройдет, но запах настолько сильный и впивающийся в нозди, что голова по немногу кружится, а затем и вовсе заставляет Сашу будто провалится в сон и закрыть глаза. Опять. Шелест листьев убаюкивает, будто мамина сказка на ночь, так плавно и медленно вгоняя в сон. От этой мысли его подкидывает, глаза открываются. За спиной слышен какой-то шум. Так резко, и снова потерянно Саша пытается заставить себя обернутся. Мальчик напрягается, боится обернутся и увидеть что-нибудь страшное. Но видит…Мама! Мама бежит к нему, Саша же не может, нога совсем плоха, корка крови зияет в ненормально ярких лучах зари, и кажется начинает гнить, в рану успела попасть грязь и что-то похожее на сучок. Видимо зацепился, пока бежал. Женщина обнимает его, руки подрагивают, страх отпускает двоих, воссоединение сквозь кошмар, это ли не чудо? Совсем не чудо, когда мать ошарашенно смотрит куда-то за сына, Саша не понимает, что не так, а когда поворачивается в сторону, где до этого с ним была его собака, то видит ее. Только не полностью. Мальчика дергает в руки матери, пока он с таким же испуганным немым выражением смотрит на месиво рядом с ним. Лесси лежит эмбрионом, не двигается, со вспоротым брюхом, вся кровь изнутри запачкала белоснежную шерсть снаружи, превращая ее в ту самую грязную гуашь, с которой он асоциировал свои дни. Тошнота. Отвращение. Страх. Это все, что мог чувствовать Саша все то время пока они шли к дому, больше у него нет собаки, больше у него нет уверенности в собственной нормальности и в том, что дальше не будет. — Кажется зря я не выпил пилюлю.- только и думал он.