Сломленный

Яркие вспышки слепят. Вдох. Прием. Пасс. Атака. Дикая боль и свет. С мучительным криком и в поту, Шоё проснулся в их с Тобио кровати. Один. Он сейчас один, ведь Тобио со сборной уехал в Бразилию на две недели. В последнее время Шоё снова почувствовал себя уязвимым, старые травмы начали болеть и это добивает. Тобио уже было хотел отказаться от Бразилии, но Хината лишь популярно объяснил, что ему надо ехать, и с яркой улыбкой, такой, какая была в школе, проводил его в аэропорт. Но сейчас же, спустя неделю, от яркой улыбки не осталось и следа, медовые глаза стали максимально пустыми. Под ними залегли синяки, а кожа побледнела еще сильнее. Сейчас он похож не на зам.капитана японской волейбольной сборной, а скорее на выгоревшего наркомана. Длинные рыжие патлы делали образ еще хуже. Встав с кровати, Шоё побрел на кухню. Там, на верхней полке, он достал таблетки и горестно выпил их. Каждый раз он спрашивал себя: "Зачем их пить?" - и единственный ответ, который он находил: «потому что обещал Тобио». Если бы не он, то и Шоё давно бы не пил их, Шоё давно бы погиб. Долго нельзя стоять на ногах, после операции прошло недостаточно времени чтобы бегать или долго гулять. Спасибо, что уже хотя бы не на коляске. Начало мутить из-за таблеток на голодный желудок, закружилась голова. И это было так беспомощно, так противно, так жалко. Инвалид, а не человек. Не спортсмен, а убогий. От него остались лишь воспоминания да награды. Только вот кому это теперь все нужно? Рой мыслей, которые весь этот год грызли Шоё, напали на него вдвойне. Порой казалось, что таблетки не помогают, а лишь усугубляют его апатичные мысли. «Ты ничтожный. Ничтожный. Ничтожный. НИЧТОЖНЫЙ И НИКАК ИНАЧЕ» — кричал голос внутри. До боли знакомый и любимый голос. Страшно было не только потому, что он себя ненавидел сейчас, страшно не то, что весь мир его забудет, что семья забьет на него или то, что его выгонят из команды. Страшно было лишь то, что Тобио снова скажет «Никчемный», снова посмотрит презрительно, выкинет словно мусор, самый прекрасный и любимый человек в жизни Шоё оставит его на произвол судьбы. Об стенку напротив разбился стеклянный стакан и послышался истошный крик. Шоё не сразу понял, что это он. Крик стих и остались слезы. Слезы и темный страх, который жрал его изнутри. Из раза в раз, каждую секунду, новые мысли, одна страшнее другой и все так в кратинках, так реально. Будто уже происходит, прямо сейчас. «Вдруг он отдыхает от меня в Бразилии? Смеется там с другими над мной? Вдруг он кого-то уже нашел себе там? Девушку или парня, что лучше меня, здоровее,» — такие мысли Шоё дошли уже чуть ли не до постельных сцен с Тобио, но не он рядом. «Я ему не нужен, такой никчемный!» — это было окончательное решение, это был конец.

***

Кагеяма прилетел в Японию на два дня раньше. Если быть точнее, то он просто послал всех и рванул обратно. Все поняли к чему это, все приняли его поведение и простили. Только вот никто не знал, как у него стучит сердце, как голова пухнет от переживаний. Шоё не брал трубку уже который день, Яти-чан он также не отвечает. Ему это ой как не нравилось, Тобио знал, что оставлять его одного в такой момент было не лучшей идеей. Надо было просто остаться рядом, плевать на тренироваки и матчи, нашли бы замену. Когда-то волейбол и правда был всей жизнью для Тобио, но сейчас для него самым важным был Шоё и его благополучие. «Но сейчас он чёрт возьми где и Я НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ!» — именно об этом думал Тобио выбегая из аэропорта и садясь в первое попавшееся такси. — Плачу 10 000 иен без очереди и как можно быстрее, — после шокированного согласия Тобио назвал адрес их квартиры. Всю дорогу он отсчитывал улицы, дома, повороты, каждый метр до их уютного гнёздышка, что они строили ни один день. В голове просто не укладывалось, что он мог так просто уйти. На протяжении всего года Тобио был рядом, старался поддерживать и помогал восстановить здоровье. Конечно, он понимал, что не сможет заменить Шоё волейбол. Это было его жизнью, а каждую тренировку и игру его глаза светились, как в первый раз, как в первый их выигранный матч. Тобио готов был идти за этим светом на край света, хоть и не признавался даже самому себе долгое время, такие долгие годы. Но более он не мог держать это в себе, признался не смотря на то, что ожидал отказ, но Хината лишь кинулся в объятья. Казалось с тех пор улыбка не спадала со светлого личика. Это были счастливые дни. Иногда они ссорились, иногда ревновал Шоё, иногда ревновал Тобио, но в итоге они мирились, в итоге у них все было хорошо. Они понимали, что оба не правы и за ссорой следовало страстное, или же милое, примирение. Давно Кагеяма не бегал по лестницам, но сейчас бежал так, будто от этого зависит его жизнь. Все-равно было даже на вещи, он оставил их на ресепшене внизу, да даже, если бы там не было ресепшена ему было плевать кто их заберет. Сейчас не это важно. «Лишь бы он был дома, ради всех богов, пусть он будет дома,» — мысленно молил Тобио. Пусто. Тут пусто и ни единой вещи Шоё. Будто его никогда и не существовало здесь. Ни записки, ни вещички, даже ни одного рыжего волоска. В обиде и злости, на себя самого, Кагеяма просто исколотил рядом стоящую стену, только опустившись на колени он увидел кровь и в мясо разбитые руки. «Шоё это не понравится,» — подумал Тобио. Нет, он еще не сдался, это не конец, он обязательно найдет его и вернет домой, обязательно спросит почему он так сделал. Но не успел он даже встать в квартиру залетела Яти. — Я нашла его, — задыхаясь промолвила она смотря на Кагеяму, а тот с облегчением вздохнул. *** «Я еще не умер?» — с этого вопроса начиналось каждое утро на протяжении уже недели. И ощущая каждое утро боль в ноге, понимал, что увы, но он еще жив. Сейчас не было сил даже дотянуться до обезболевающего. Ах да, оно закончилось. Но что там до обезболивающего, нет сил на попить и поесть, нет сил встать. Так Шоё и пролежал неделю. Хината напоминал больше скелет. Некий кощей, только, к сожалению, смертный. Не есть почти неделю тяжело, еще тяжелее не пить, но встать за всем этим невозможно. Нога болит так, что отказывает даже вторая. Казалось Шоё сожрали угрюмые мысли, даже страшные. Просто ничтожество, трус и лжец, эти чувства его пожирали, поглощали и смешивали с собой. Его голова стала его тюрьмой. Шое уже не плакал от отчаяния, он просто был пуст и тонул в темноте. Первые два дня он еще мог ходить, пил таблетки, но уже не ел. Чувствуя себя амебой он забросил таблетки, но из-за этого нога начала болеть больше, будто его ментальное состояние влияла на реальную боль. Обезболивающие закончились на четвертый день. И вот уже второй день он лежит без каких-либо таблеток и мечтает умереть от голода и жажды Шоё не переставая думал о Тобио. Как он там, с кем он там. Наверняка нашел замену и с облегчением уже тренируется. Теперь его не тяготит никакая обуза. Возможно, это эгонстичные мысли, Шое не отрицает, что возможно это и не так. Но ему будет так легче, даже, если через время, Тобио поймет, что так лучше для него же самого. Успокаивать себя этим было просто. Создавалось впечатление, что ничего плохого он и не сделал, что только ему сейчас больно, а Тобио счастлив. Убеждать себя в положительном ключе этого действа было проще, чем признать себя трусом. Дверь квартиры хлопнула. «Стоп, у меня что, уже глюки?» — подумал Шоё. Насколько од мог это сделать, голова раскалывалась и составлять что-то в своей в ней было довольно сложно. — Шоё… — приоткрылась дверь. Хината попытался открыть глаза, но его слепонуло солнце и зашипев он тут же закрыл их, — хей, солнце, что такое? Опять голова болит? — тут же Тобио оказался возле кровати Шоё. ⁃ Как. ты сда, попал? — прохрипел парень. Горло саднило от долгой тишины и обезвоживания. ⁃ Твоя мама дала запасные ключи от этой квартиры, — тихонько ответил Тобио, ⁃ не знал, что у тебя есть своя квартира, — опустив голову, чуть тише, продолжил он. ⁃ Зачем. кхе! кхе! — не успел Шоё закончить свой вопрос, как на него накатил приступ кашля. Не удивительно, ведь он несколько дней не разговаривал вообще и два дня уже как не пил воду. Тобно тут же засуетился и принес Хинате стакан воды. Тот лишь сделал пару глотков и выкинул стакан. Просто кину на пол. После звонкого удара настала мертвая тишина. Кагеяма в шоке смотрел на осколки стакана и просто не понимал, что такого он сделал. Что вообще произошло, почему Щоё себя так ведет. ⁃ Что случилось, Шоё? — повернулся он к Хинате. ⁃ Ничего, ты просто должен уйти, Кагеяма, — еще одно потрясение для Тобио. Шоё очень давно не называл его по фамилии. Внутри начало все потряхивать, холодок прошелся по спине, стало страшно, почти также страшно, как когда Хината заявил, что не хочет жить, сразу после травмы. ⁃ Ты же сам просил меня никогда тебя больше не оставлять? Я и не собираюсь от этого отступать, — заявил Тобио. ⁃ Да, просил, но это было давно, сейчас же я хочу, чтобы ты ушел, — спокойно ответил Хината. Спокойно? Да черта с два. Снаружи казалось он штиль, но внутри это был ураган. Всесносящий ураган чувств. Сердце казалось выпрыгнет или же сломается прямо сейчас. Было физически больно отрывать от себя частичку души. Кагеяма же, в свою очередь, явно такого не ожидал. Не верил ушам, его солнышко хочет оставить его одного. Свет, что светил ему эти годы, что он поднимался все выше и выше, хочет просто перестать светить. Свет его и так тух со дня травмы, но Тобио был четко уверен, что сможет поддержать его и вместе они пройдут через это. Но по всей видимости, все его надежды канули в лету. И казалось, что делать больше нечего. Что остается, когда тебя так на прямую отвергают? Конечно же уважать желание любимого человека и просто оставить его. И Кагеяма развернулся. Развернулся к выходу, к концу. Его солнце светило ему и так слишком долго. Так думает Шоё? Думает, что Тобио просто оставит его на произвол судьбы? Да черта с два. — Нет, — твердо сказал Кагеяма разворачиваясь к удивленному Хинате, — я обещал, что не брошу тебя не смотря ни на что на свете. Даже сейчас, когда ты меня так яростно отвергаешь я не уйду. Если ты думаешь, что все те ссоры за этот год перекроют годы счастья с тобой, то ты ошибаешься, если ты думаешь, что что из-за травмы ты мне не нужен, то ты ошибаешься, если ты думаешь, что я тебя не люблю, то ты ошибаешься и если ты думаешь, что я так просто сдамся, то ты, опять же, ошибаешься, — закончил свой монолог Тобио. А сердце Шоё в это время почти останавливалось от накатывающих чувств, он не верил своим ушам, он ничего не говорил Кагеяме, но тот все и так знал. Он знал его лучше всех. И Хината считает себя кисельной барышней, поскольку не может противиться этому человеку. Он твердо решил прогнать его из своей жизни, но не может. Не после таких слов, да и что там слов, он не переставал смотреть на Шоё с горящими глазами никогда. Шоё видел в глазах Тобио искренность, запал с которым он говорил, каждое слово было твердое, как и его решимость. Хината и правда хотел открыть рот и прогнать его. Но вместо этого у него лишь полились слезы из глаз. Жалкие слезы капитуляции перед любимым. Тобио лег к Шоё и крепко его обнял. Ощущая тепло, по которому уже успел безумно соскучится, Тобио выслушивал хриплые извинения от своего солнышка. Все было и будет хорошо, пока они вместе, пока они любят друг друга и борются, все определенно будет замечательно.