Что значит сражаться за себя?

Шесть месяцев назад

Душно. Сложно дышать. Я сидел в своей комнате за рабочим столом, заваленным стопками газетных вырезок за последние три года. Открыто демонстрировать интерес к данной теме было довольно опасно, поэтому я запер комнату и защитил ее всевозможными заклинаниями. Вот уже три месяца проводил так каждый свободный вечер. Три месяца. Мне казалось, не продвинулся ни на шаг. Сейчас для меня было максимально важно сохранить достаточно высокое положение, которое я занимал. Это давало возможность влиять на многие знаковые события, огромный доступ к важной информации. Но, блядь, не той, что мне сейчас нужна. «Министерство магии проводит расследование деятельности так называемых маггловских выродков, цель которого выяснить, как им удалось овладеть магическими секретами». Я перечитывал эти строки из выпуска «Пророка» за август 1997 года. Перечитал все статьи, связанные с делами Комиссии по учёту маггловских выродков, пытался понять, как далеко она могла зайти за эти годы. В статьях за 1998 год уделялось большое внимание тому, какое это «благо» избавить волшебное сообщество от «лгунов». Информации в них катастрофически мало, за два года почти все «грязнокровки» пойманы. Волшебники, у которых не было близких кровных родственников из известных магических родов, должны были быть лишены волшебных палочек. Если же такой магглорожденный был силен, как маг, его требовалось сослать в Азкабан или присудить к поцелую дементора. Для установления статуса каждого конкретного волшебника, чьё происхождение вызывало сомнения, а также определения дальнейшей судьбы такой личности и была создана комиссия. Больше всего меня интересовала «Грязнокровки и чем они опасны для мирного чистокровного общества», написанная Долорес Амбридж. К 1999 году Амбридж своими методами могла вызвать восхищение даже у Беллатрисы Лестрейндж. В этой «работе» я пытался найти зацепки и намёки на то, где она сейчас могла быть. Меня тошнило. Жутко тошнило. Головная боль становилась невыносимой, но я должен понять, где могли располагаться предполагаемые темницы для «особо опасных грязнокровок». Я был уверен, что Азкабан – это не то место, где Амбридж проводила свои тайные эксперименты, ведь Азкабан был напоказ. Но есть и «преступники», которых не хотели показывать, как минимум, чтобы не провоцировать сочувствующих. Министерство уже как два года находилось во власти Темного лорда, законы и новый уклад жизни становились обыденностью. Не для всех. Очень хорошо, что не для всех. Все еще есть шанс. В окно постучала сова. Сейчас от ответа этого подонка зависело практически всё, я не мог больше находиться в неизвестности. Сходил с ума. Открыл окно и впустил сову. Его ответ краток и ожидаем: он согласен встретиться. Если бы он отказался, я бы наложил на него Империус.