Yes, I love to suck

Снег парил хлопьями, и это завораживало сидящего перед окном Чонина. В его руках была кружка с горячим шоколадом, согревающая его изнутри и снаружи, даря приятные ощущения тепла и уюта. Единственное, что выбивалось из такой умиротворенной атмосферы — это периодически вибрирующее эрекционное кольцо на дистанционном управлении. Сынмин мучал своего парня уже несколько часов вечными переключениями режимов. Сейчас почему-то игрушка утихла, но это не предвещает ничего хорошего. Это значит, что Ким вот-вот вернется домой, и именно поэтому Чонин уставился на зимний пейзаж перед ним. Старший пообещал что-то особенное в этот предрождественский вечер, говоря лишь загадками и уверяя, что Яну точно понравится. Шоколад уже закончился, и чтобы перебить его вкус, блондин развернул леденец и вернулся на свое место. Куча сахара в его крови делала из него переполненного энергией ребенка, который никак не мог дождаться подарка. Он перекинул одну ногу на другую, как вдруг снова возобновилась вибрация, и Сынмин, совершенно не жалея своего возлюбленного, включил сразу третью мощность. На подъездной дорожке к их дому появились фары автомобиля Кима, но Чонин лишь развалился на том самом диване, на котором сидел все это время, и жалобно скулил от активной стимуляции. Он даже не услышал, как открылась входная дверь. Старший прошел в ванную и, тщательно вымыв руки, вернулся в гостиную, где Ян лежал с раздвинутыми в сторону бедрами и зажмуренными глазами. — Ты трогал себя сегодня? — Сынмин опустился перед ним на колени, приподняв бровь. — Н-нет, ах, ты же приказал не делать этого, — дыхание Яна уже было сбивчивым. Да, он себя не трогал, но кончил только от вибраций уже несколько раз за весь день. Как хорошо, что у него был выходной. — Умница, — Ким чмокнул блондина в уголок губ и отключил вибратор. — Какой сладкий. — Да, я ел леденец, — наконец, выдохнув и сдвинув ноги, сказал Ян. — Ты же знаешь, мне нравится сосать… леденцы, конечно же, — Чонин подмигнул и тут же опустился на колени перед Кимом. — Но сейчас мне бы хотелось чего-то ещё более сладкого, папочка. Блондин умело расправился с брюками и нижним бельем старшего и сразу же припал к его практически полностью эрегированному органу. В минете Яну не было равных, Сынмин это давно понял, еще с первой проведенной ночи вместе. Младший всегда совершенствовал свою уникальную технику, чем сводил с ума своего парня из раза в раз. Член вскоре налился кровью, пульсации которой Чонин чувствовал языком, проходя по венам, обрамляющим идеальный ствол своего парня. Головка упиралась в горло, проникая глубже, что вызывало хриплые стоны. Щеки Сынмина заливались краской от жара, зарождающегося в нем, но он должен был сохранять самообладание. Брюнет довольно хмыкнул и притянул Яна за горло к себе для глубокого поцелуя, наслаждаясь сладким привкусом любимых губ, по которым уже успел соскучиться. Их языки скользили друг по другу, а руки блуждали по телу, желая изучить давно наизусть известные изгибы. Им всегда было мало, всегда было недостаточно. Ян улыбался в поцелуй, пока его рука продолжала поглаживать член старшего, прежде чем тот отстранился. — Ты же помнишь про свой подарок? — спросил Ким, глядя в затуманенные глаза младшего. — Конечно, помню, папочка, — лисья улыбка окрасила лицо Чонина, он выглядел действительно по-блядски, особенно учитывая, что его собственный член истекал в штанах, а орган другого не прекращал скольжение в его ладони. Пальцем он надавил на уретру, от чего у Кима подкосились ноги, но он удержался. — Сегодня мы попробуем кое-что, — Сынмин убрал руку парня со своего члена и соединил их кисти в замок. — Я думаю, мы уже достаточно давно вместе, чтобы я показал тебе мою другую сторону, но тебе не о чем беспокоиться, малыш. Пока они шли в спальню, Ким кратко ввел его в курс дела, рассказывая о своих БДСМ предпочтениях. — Итак, каковы правила? — спросил Чонин, когда они оказались в нужной комнате. — Ты называешь меня Господином и кончаешь, когда я говорю, что ты можешь это сделать, — прямо сказал Сынмин. Дрожь пробежала по спине Яна, и он, сглотнув, спросил: — Но ты ведь позволишь мне кончить, верно? Мы же никогда такого не делали, чтобы настолько по правилам. — Если ты будешь хорошим мальчиком — кончишь, — серьезно сказал Ким, насмешливо приподняв бровь. У Чонина перехватило дыхание, а член дернулся в тугой ткани брюк, вызывая дискомфорт. — Ну, и в отношения же нужно добавлять что-то новое, — как только старший произнес эту фразу, выражение его лица сменилось на более серьезное. — Я думаю, нам следует использовать стандартную систему безопасных слов светофора, если только у тебя нет специальных слов, которые ты хотел бы использовать, — Сынмин переходил сразу к делу. — Нет, у меня их нет. Можешь еще раз повторить цветовую характеристику, чтобы я точно все понял? — спросил Чонин переступая с ноги на ногу. — Красный означает «немедленно прекратить», и его можно произносить в любое время по любой причине, и тебе не нужно мне ничего объяснять. Я мгновенно остановлюсь и проверю как ты. Желтый — это когда ситуация становится напряженной, и ты приближаешься к своему пределу, но не хочешь останавливаться, я все равно немного умерю пыл и проверю как ты. Зеленый означает «вперед», то есть «продолжай», «не останавливайся», «все хорошо». Также есть невербальное стоп-слово, которое пригодится, если у тебя во рту кляп или ты просто ни на что не способен настолько, что не можешь заставить себя произнести ни слова. То, что я обычно использовал, это двойное касание, желательно по моей руке, но подойдет и любое другое место, до которого ты можешь дотянуться, даже если это касается твоего собственного тела, я буду следить за этим, особенно если мы участвуем в чем-либо относительно рискованном. Например, контроль дыхания, но немного более интенсивно, чем обычно, хочешь включить ее в нашу сегодняшнюю игру? — сказал Сынмин, убедившись, что все предельно ясно, и попытавшись развеять любые страхи, которые могут возникнуть у Чонина. — Да, Господин, я думаю, мне бы это очень понравилось, — произнес младший более мягким голосом с яркими глазами, полными азарта. Все-таки, Сынмин был прав, что-то новое в их отношениях явно не помешает, поэтому Ян с радостью принимает правила новой игры. Сынмин сглотнул, не привыкший сразу врываться в сцену, но, услышав, как Чонин переходит на этот тон, называя его «Господином» вместо привычного «папочки», его двигатель уже завелся. Голос и интонация младшего создавали бурю в мыслях. — Раздевайся и ложись на кровать, — приказал Ким, начиная снимать свою одежду. Чонин разделся и забрался на матрас, лег на спину, глядя на парня в изножье постели. Сынмин вытащил из-под кровати красиво украшенный черный сундук и открыл его, показывая всевозможные игрушки, кнуты и лопатки. Чонин нервно сглотнул, увидев все это. — Будь добр к своему Господину, и мне не придется наказывать тебя ничем из этого, — сказал Ким, вытаскивая несколько мотков веревки малинового оттенка и бандажную ленту. — Ты все это время хранил это под кроватью? — удивленно спросил Ян, ненадолго выходя из своей роли послушного саба. — Я разрешал говорить? — грозно спросил старший. — Я сейчас передумаю, и ты совершенно ничего не получишь. Чонин быстро закивал и замолк. Ким привязал персиково-розовые веревки к перилам изголовья. Его движения были плавными и завораживающими, он создавал из этого что-то гипнотическое, и младший не мог оторвать глаза от одновременно сосредоточенного и расслабленного Сынмина, который приказал ему раздвинуть ноги как можно шире. Он приковал лодыжки Яна к каждой стороне кровати, а затем удобно прикрепил его запястья к стойкам бандажной лентой нежно-молочного цвета. Блондин лежал на спине, распластавшись так широко, как только смог, не в силах пошевелиться. Сынмин достал из сундука черную атласную повязку на глаза и сказал глубоким, страстным тоном, фиксируя ее на глазах Чонина: — Теперь я могу делать с тобой все, что захочу, верно? — Да, Господин… — нетерпеливым голосом ответил Чонин, когда вся комната погрузилась во тьму из-за повязки, теперь плотно закрепленной вокруг его головы. Он ждал полностью разоблаченный, не зная, что Сынмин планирует с ним сделать. Они игрались иногда, но чтобы так основательно подходить к делу… такого еще не было. Он ахнул, когда внезапно почувствовал что-то влажное и теплое у внешней стороны своей дырочки. Он извивался в оковах, когда неизвестный мокрый предмет слегка кружил по его колечку мышц, и вскоре Чонин понял, что это был язык Сынмина, медленно проникающий внутрь. Ким действовал аккуратно, желая расслабить парня и отогнать его переживания, что у него с легкостью получилось, после быстро последовал палец. Ян застонал от внезапного проникновения. Его член уже был невероятно твердым от всех ощущений, благо старший не включил кольцо. Он нервничал, не зная, что Сынмин сделает с ним дальше, но в то же время был так возбужден этим. Контроль над его телом и удовольствием были полностью в руках старшего, и он доверял ему. — Ты такой красивый, моя маленькая секс-куколка, мне сначала использовать твою дырочку своим членом или игрушкой? — спросил Сынмин. — Твоим членом, пожалуйста, — взмолился Чонин. — Извини, это был риторический вопрос, связанные люди не имеют права голоса в том, что с ними сделать, — решительно сказал Сынмин, когда Ян почувствовал, что вес рядом с ним ненадолго оторвался от кровати. Они уже обсуждали покорную сторону БДСМ и значение этого для удовольствия Кима во время сессии, и Чонин решил пойти на компромисс. Он сказал, что деградация ему подходит, но у нее есть границы, и они обсудили, какие имена и типы разговоров его устраивают, а какие ему бы не понравились. Вскоре он обнаружил, что его устраивает гораздо больше, чем он предполагал. Он быстро понял, что бы Ким ему ни говорил, он думает, что это горячо, потому что это был именно Сынмин, то есть пока это было только во время сцены. В обычной жизни это были те самые приторные парни, от одного взгляда на которых развивался диабет. Отсюда и то, как он перешел от нежелания, чтобы его называли шлюхой, к тому, чтобы его называли игрушкой. Ким медленно, но верно неделями готовил Чонина к этому, исследуя его границы дозволенного. Ян почувствовал, как старший вернулся на матрас, и все, что он услышал, был низкий жужжащий звук. У него перехватило дыхание, внезапно ощущая слабую вибрацию на груди. Блондин начал тяжело дышать, когда Сынмин слегка стимулировал его чувствительные соски, дразня его. Он чувствовал, как Ким проводит вибратором вниз по его торсу, продвигаясь все ближе и ближе к его промежности. Вибратор был поднят с его тела только для того, чтобы быть возвращенным к основанию головки его члена на низкой вибрации. Ян вскрикнул от внезапной стимуляции, извиваясь под пульсациями. — Хм, это приятно? — спросил Сынмин. — Д-да! — Чонин ответил нетерпеливым голосом, его тело слегка изогнулось, бедра отчаянно пытались подняться вверх, хотя он не мог много двигаться из-за ограничений. Ян лежал, корчась, не в силах избежать стимуляции, даже если бы захотел. — А если внутри тебя? Тебе бы, наверное, понравилось это, не так ли? Ты любишь чувствовать себя наполненным, правда, моя маленькая куколка? — спросил Ким, проводя вибратором по мошонке младшего. — Пожалуйста, просто наполни меня своим членом, Господин, я… я больше не могу этого выносить! — Чонин умолял, его голос дрожал, ему всегда было сложно контролировать оргазм, и прежде старший никогда не запрещал кончать по несколько раз за ночь. — Если ты хочешь, чтобы я остановился, то ты знаешь слово. Если нет… — сказал Сынмин, замолкая, прежде чем Ян внезапно почувствовал, как вибратор проник в его узкую дырочку и прижался к простате. — Ах! Х-хозяин! Пожалуйста! Я же слишком чувствительный! Е-если ты продолжишь так д-делать, я… — Чонин с трудом выговаривал слова, учащенно дыша, чувствуя, как вибрации пронизывают все его тело. Сынмин убрал девайс, и Чонин услышал, как он выключил его, сказав: — Нет-нет, мы пока не можем позволить тебе кончить, моя маленькая секс-игрушка. Не раньше, чем я почувствую, как ты сжимаешься вокруг меня. — Трахни меня уже! — потребовал Чонин, его дырочка пульсировала, требуя большего. — Позволь мне снять эту повязку с глаз, чтобы ты мог видеть, с кем, черт возьми, разговариваешь, и помнить свое место, — грубо сказал Сынмин, стаскивая атласную повязку с головы Яна. Чонин быстро заморгал, пока его глаза привыкали к свету. Он посмотрел на Кима, на его красивое худое тело и на большой аккуратный член. Он хотел осыпать его комплиментами в сотый раз, но когда Сынмин начал смазывать свой орган, Чонин смирился и молчал, опасаясь сказать что-то не то и быть наказанным, лишившись долгожданной разрядки. — Ах, теперь так тихо, ты быстро учишься, как должна действовать игрушка, — сказал Сынмин, обхватив бедра младшего и медленно вводя свой твердый орган в его узкую дырочку. Чонин громко застонал, когда Ким полностью проник в него истекающим членом. Он хотел прикоснуться к нему, удержать его, но он был связан, а брюнет полностью контролировал ситуацию. Старший быстро вошел в Чонина, сказав глубоким, хриплым, медовым голосом: — Ммм, такой хороший мальчик, ты мне чертовски подходишь. Только я могу трахнуть эту сладкую задницу, верно? — Да, Господин! С тобой так хорошо! Пожалуйста, дай мне кончить! — умолял Чонин, который был уже так близок к финишу. — Продолжай умолять, и я, возможно, вообще не дам тебе такой возможности. Не забывай, что ты моя игрушка, а я еще не закончил играть, — Сынмин сильнее врезался в Яна. Старший наклонился к шее блондина и провел по ней кончиком языка. Его трепетные движения по венам контрастировали с тем, в каком резком темпе он вбивался в податливое тело. Шлепки кожи о кожу разносились по комнате, нарушаемые лишь хнычущими стонами Яна, который держался изо всех сил. Сынмин переместился с шеи на плечи, где поочередно оставлял укусы, из которых начинали сочиться капельки крови. В знак извинения он зализывал их, переходя к новому белоснежному участку кожи, на котором он также оставлял багровые пятна, ставя метки. Затем старший отстранился от истерзанной шеи своего парня и приподнялся. Найдя пульт, управляющий кольцом и включив его, он схватил Яна за талию и сжал кожу до побелевших кончиков пальцев, врезаясь в него в еще более животном темпе. Глаза Чонина закатились, когда он обмяк, совершенно податливый, поскольку Сынмин использовал его. Ким обхватил своими длинными пальцами горло Чонина, слегка надавливая на обе стороны его глотки и приподнимая его голову, чтобы посмотреть на него. Ян уставился ему в глаза, не в силах пошевелиться, когда Сынмин медленно усилил давление, ограничивая поток воздуха и вместе с тем пультом увеличивая мощность. — Какой цвет, малыш? — сказал с энтузиазмом напряженным голосом старший. — Зеленый! Зеленый! Сынмин вонзался в Чонина сильными толчками, хрипло постанывая, сильнее сжимая его горло и пристально смотря на него. Ян почувствовал легкое головокружение от удовольствия, его тело умоляло об освобождении. Дыхание Сынмина участилось, когда он продолжил вбиваться в него, медленно отпуская горло Чонина. — Кончи для меня. Чонин хватал ртом воздух, чувствуя эйфорию от охватившего его оргазма, и он, наконец, расслабился, кончая ярче, чем когда-либо, по всему животу и груди. Вязкая жидкость стекала по его талии на белые простыни, пачкая ее развратными разводами. Вскоре после этого кончил Ким, чрезвычайно сильно вцепившись в бедра Чонина, оставляя синяки от отпечатков ладоней на его мускулистых ногах, когда наполнял Яна. Простыни были вновь опорочены спермой, вытекающей уже из дырочки Чонина, которая машинально сжималась от нехватки члена в ней, ему даже этого было мало. Сынмин отстранился, быстро подойдя к краям кровати, чтобы развязать путы младшего и снять бандажную ленту, привязывающую его запястья к стойкам. Ян рухнул на кровать, его конечности слегка болели от фиксации в таком растянутом положении. Чонин чувствовал себя в приподнятом настроении, лежа там, весь в поту и сперме, уставившись в потолок, клянясь, что видит звезды. Сынмин ненадолго вышел из комнаты, чтобы взять влажное полотенце, и вернулся к младшему. Он сел рядом с ним на кровать и начал нежно вытирать его, говоря: — Ты так хорошо справился, малыш, тебе было весело? — Чонин хотел ответить, но в его голове не складывались слова, он все еще был на взводе от удовольствия. — Потерял дар речи? Должно быть, я действительно трахнул тебя, да? — спросил Сынмин с лукавой улыбкой, нежно целуя Яна в грудь. Чонин улыбнулся с тяжелыми веками и смешком в голосе, когда ответил: — Я думаю, ты вроде как это сделал, — затем он поднял голову, чтобы посмотреть на Сынмина, и добавил. — Я не знал, что твой подарок будет настолько крышесносным, и эта сессия... Это было так круто, ты был таким горячим. Ким легонько толкнул Чонина обратно, чтобы тот лег плашмя на кровать, а сам наклонился и поцеловал его в губы, мягко сказав. — Ляг и отдохни, позволь мне позаботиться о тебе, любовь моя. — Поцелуй меня еще раз, — сказал Чонин, сильно покраснев, когда на его щеках появились ямочки. Сынмин наклонился, чтобы исполнить уже его приказ, вытирая пот со лба Яна. — Сколько еще раз, хозяин? — подшутил он. — Еще три, — игриво приказал младший. Сынмин лучезарно улыбнулся, лежа рядом с Чонином, убирая его мокрые волосы с лица, притянул его подбородок ближе и запечатлел долгий, чувственный поцелуй на его мягких губах. Затем поцеловал в обе щеки, отчего Ян хихикнул и обвил руками шею Кима. — Эй! Я сказал еще 3 поцелуя! В щеку не считаются! — прикрикнул блондин с притворным разочарованием. Старший снова поцеловал его, на этот раз слегка прикусив губу, когда тот отстранился. Глаза Яна расширились, когда он беззаботно ударил Кима и воскликнул: — Вы представляете угрозу, мистер Ким, посмотри на мое тело! — Сынмин рассмеялся, притянул Чонина к себе и крепко поцеловал. Младший растаял в его объятиях, его тело рассыпалось, но сердце было так полно. Влюбленная пара провалилась в сон, предвкушая завтрашнее утро, когда они будут обмениваться другими рождественскими подарками, но не забудут и про этот, а особенно леденцы.