полиритмия вагонных колес

бог терпел и нам велел. если илья и не был согласен с данным выражением, то уж точно не осмеливался сказать что-то против. а потому, стоило какому-то деду засунуть свои сумки под его койку, ларионов просто кивнул болванчиком. в конце концов, на этом жизнь не заканчивается. он по-прежнему занял удачное место ровно посередине вагона, чтобы не вдыхать аромат прямиком из туалета и не мерзнуть у дверей вагона, да и спит он на нижней полке, а не на верхней, как лина и дима, так что... – щас-щас, я с собой карты притаранил! – кислицын уже вовсю ковырялся в своём рюкзаке, нагло сгрузив его на сидушку. – ооо! хорош! – а на мои карты реакция почему-то другая... – а все тому що на твоих в переводного не сыграть! – зато на моих порчу навести можно. хочешь, владик? – да ну вас с этим переводным, подкидной круче. ...так что теперь илья не спит. ни на своей, ни на чужой койке. подобно стае, учащиеся одиннадцатого "а" решили занять чуть ли не весь вагон. лина перезаправляла постель юры, недовольно и, на взгляд ильи, чересчур шумно дышала, костя ушел за кипятком для своего кофе и андреевской лапши-бпшки. за бесплатный вай-фай боролись шепсы: саша на правах старшего разговаривал с проводницей, пока олег с кислой миной стоял рядом. даже и не поймёшь толком, с такой грустью он переживал неудачу или тот факт, что брат не дал и слова вставить. дальше илья не видел – в руки уже всунули карты, а в левый бок настойчиво пихнули. – первый кон не переводится, – романова, все пытаясь усесться поудобнее, ерзала на матрасе. – тц, всю простыню собрала. – а слабо спиздить? слабо не слабо, а косой взгляд от проводницы они заслужили. ларионов ещё с минуту повздыхал, чувствуя спиной холодную поверхность окошка, а после, как настоящий джентльмен и просто хороший человек, поднялся на ноги. в проходе сидеть даже лучше, чем с марьяной, череватым и андреем. складывалось ощущение, что эти трое были наделены невероятной способностью занимать все пространство везде, куда бы только не ступала их нога. илья радовался только, что его на таком подловить не получится. недавние замеры – прямое тому доказательство. а если ещё и по приезде ленту достать... будет ходить с улыбкой круглыми сутками. пока только хмурится, глядя на один несчастный козырь, и рассуждает о том, насколько странно было бы сделать стульчик прямо здесь. – а это тебе на погоны, – вика довольно улыбалась, пододвигая матвееву пару десяток. – ха, ну шо поделаешь, если судьба у тебя такая, димка, – целый день карты раздавать. илья держался на одном только везении, постоянно переводя и изредка отбиваясь. все смотрел на то, как сияет от удовольствия вика, выходя из игры первой, как явно обиженно пыхтит матвеев с веером из карт в руке. наконец, за тем, как злорадствует влад. честно говоря, его эмоциональный диапазон всегда был основной причиной того, что илья участвовал в каких-либо командных играх. да и если не участвовал тоже. вон, череватый часом ранее клялся подкопать незнакомого семилетку и всю его семью за раздражающее шуршание пачки сухариков. – дай посмотрю, – марьяна вытянула шею и шлепнула илью по лицу косой, заглядывая в чужие карты, – да не буду я ему подсказывать! – сколько карт? сам же знаешь. и знаешь, какие. влад и бровью не повел. как глядел одновременно серьёзно и насмешливо раньше, так и продолжил. неужели честный такой? бубновая дама и прицепившаяся с самого начала игры семёрка крести. каковы шансы на победу, если козырь – черви? – две. – ну держи тогда, илюш. на белую простынь опустилась подраная дама пик. илья сначала даже не поверил своему везению, взглянул, сколько у парня карт, и с нескрываемой гордостью перевёл бубновой. за этим последовал тяжёлый вздох череватого. – ну шо мнешься? давай, добивай. для номинала карт ильи слово "добивай" слишком громкое. судя по всему, матвеев подумал так же, потому что тут же фыркнул и залился самым счастливым в мире смехом. – судьба, говоришь? для такого роста чересчур много мстительности. интересно, где он её хранит? – допиздишься, дим, я тебе говорю точно. лина боднула его ногой, держась обеими руками за верхние полки. – череватый, мешай давай. – а давайте на желание? чтоб интереснее было, – встрял кислицын с очередной прекрасной идеей. – а давайте! – и, конечно же, вера не могла её не поддержать. то ли дима ещё не понял, насколько опасно испытывать терпение череватого, то ли старательно изображал пофигизм. подшучивал... подпездывал, так честнее будет, со своего края, а младший шепс улыбался и смотрел сквозь свои шторки. и как бы илье не хотелось посмотреть на позор друзей, проигравших в карты, а может и поучаствовать самому, усталость накрыла его с головой. ранний подъем, чтобы принять душ, собрать сумку, перепроверить все, подзарядить телефон, сходить в магазин, перепроверить ещё раз, добраться до вокзала на двух автобусах и метро... сюда же плюсом идёт уже третий час в пути, и за все сто восемьдесят минут илья не то что не прилёг – даже не развалился сидя, не откинулся спиной на мягкую подушку. сваливать вину на гецати и его идеально ровную осанку было бы варварством. – без меня, ребят, – илья мягко передвинул карты в сторону вики и выпрямился, – спать хочу. – не храпи только, а то нам того дембеля хватает. – тише! вдруг услышит! прилечь ему все-таки дали. правда, не на своём законном месте, а на верхней боковушке, потому что "ой да впадлу все убирать, илюх" и "и здесь подсветка есть, а без неё играть не получится". бог терпел и нам велел, илья, и кто ты такой, чтобы спорить? на свою новую койку илья упал пластом, едва ли улавливая, над чем гогочет влад и – неожиданно – гецати. почувствовал, как руки наливаются тяжестью и неприятно, настойчиво тянут от локтей к запястьям. как его слегка укачивает этим бесконечным чух-чух-чух, как поезд игриво виляет на рельсах, определённо точно хлопая дверцами у туалетов. илья повернулся спиной к проходу, довольствуясь этой жалкой третью окна. под утро красивее будет, там солнце небо разукрашивает пестрыми цветами, а сейчас темень да и только. ну, в этом же тоже своя радость есть? проще будет уснуть и сложнее – определить, в какой момент веки сомкнуты плотно, а в какой распахнуты. игра эта продлилась недолго, ларионова сморило спустя пару минут и ещё одну удачную шутку. – ну, хрен его знает, можно в пьяницу сыграть, в пиздеж. – а потом что по плану? вызов пиковой дамы? матершинного гномика? – тебя, что ли? – череватый, ты охуел? а вот к пробуждению ильи шутки не нашлось. он и был рад не слушать, проспать ещё часов так семнадцать, на всю оставшуюся – дай бог – жизнь сил набраться. влад, похоже, ему добра не желал. кряхтя, как старый дед, заполз наверх и упал на ноги тяжёлой тушей, к заспанному лицу склонился со шкодливой улыбкой. – ...ть пошли? – что... чего? – илья еле-еле языком высохшим шевелил, размазал по щеке слюну рукавом кофты. – курить, говорю, пошли. остановка почти час, илюш! там курить не пере... – тише! – ой, бляха, ладно. курить не перекурить, все наши уже ушли, вика влог свой снимает. ларионов был рад и за наличие никотиновой бомбы у друзей, и за начинающую блогершу, честно-честно. просто ему, сонному и не выкурившему ни единой сигареты за всю жизнь, было так все равно. а в пять утра... в пять утра?! да вообще похуй. – я же не курю, – лениво заворчал илья, переворачиваясь со спины на бок и освобождая место для череватого. – с нами постоишь тогда. обещаю сдувать дым в сторону, чтоб твоя майка не провоняла. заманчиво, конечно. ну, если не учитывать низкую, по сравнению с дневной, температуру, сам поход по вагонам ради того, чтобы просто постоять рядышком. заманчиво – карие глаза напротив, в полутьме вагона мерцающие, губы в лёгкой улыбке растягиваются. теплое дыхание уже в шею, разлегся же на второй половине кровати, прижался теснее. с ним даже комфортнее, чем под бесплатным одеялом. – лучше я этот час здесь поваляюсь, – илья прикрыл глаза, цепляясь за ускользающие обрывки сна. – а ты иди, повеселись с ребятами. – выгоняешь, шо ли? ну и дурак. его выгнать ни язык не повернётся, ни рука не поднимется. если и поднимется, то только чтобы по лицу провести, пальцем красивый нос погладить, на пимпочку нажать. илья морщится в ответ на ехидные череватовские смешинки. – да, выгоняю. ларионов даже рукой в плечо несильно толкнул, в образ вжился. не поверили. – пиздишь, илюш. пизжу, конечно. куда я тебя выгоню? в это ужасно холодное утро ко всяким олегам да костям? влад приглушил свой хохот чужими волосами, упёрся кончиком носа в темечко. накрыл собой, как мягкий уютный плед, и илья неосознанно ближе пристроился. но на словах вышло, конечно, совсем другое. – все ещё жду, когда ты уже уйдёшь. – врушка ты, илюш. из головы моей ни в каком смысле не уходишь. не стыдно? череватый лениво покачал головой. сам еле двигался, лишь бы шумом своим соседей не разбудить. а в карты мои смотрел? – может быть. засранец. в этот раз конский гогот влад сдержать не сумел.