В боли я слышу твою песню. В скорби — Я вижу Тебя

Паук сидел в одном из углов маруи семьи Салли, плетя корзину. Его небольшие руки быстро и ловко завязывали прочные узлы из материала, к которому он ещё не успел привыкнуть. В другом углу сидела Нейтири. Она свежевала одну рыбу за другой, быстро и умело орудуя ножом, а затем подвешивала их на крючки. В хижине царила почти полная тишина, нарушаемая лишь звуками их работы. Однако неловкости между ними почти не ощущалось. В конце концов, оба были полностью поглощены своим делом не просто так. Домашние хлопоты служили им отвлечением. Отвлечением от той ужасной трагедии, через которую им пришлось пройти. Как ни странно, после гибели старшего сына семьи Салли и его похорон они оба избегали говорить о нём — даже вскользь. Это причиняло слишком сильную боль, словно в открытую кровоточащую рану снова втирали соль. Но если Нейтири была хорошо знакома с подобными страданиями, то для Паука всё это оказалось совершенно новым. Он старательно гнал от себя любые мысли о Нетейаме, боясь снова не выдержать, как это произошло в ночь после похорон, когда его наконец настигла вся тяжесть пережитого. Тогда он окончательно сломался, издавая едва ли человеческие звуки, пока Кири, плача, крепко обнимала его. Никогда прежде он не был настолько беззащитным, никогда ещё не рыдал до полного изнеможения, пока слёзы не иссякли. Он молился Эйве, чтобы ему больше не пришлось пройти через это снова. Однако, увидев, как миссис Салли уже дважды за эту неделю не выдерживала и срывалась, надежды на это оставалось совсем немного. Но разве он мог её за это винить? Нет. Ни за что на свете. Ужас от того, как на твоих глазах взгляд любимого человека навсегда теряет свет… это то, чего Паук не пожелал бы испытать никому. Его движения стали медленнее. «Неужели именно это она чувствовала, когда потеряла своего отца? Сестру? Половину своего клана?» − размышлял он. Боль от гибели Нетейама разрывала его изнутри, и он не мог даже представить, насколько сильнее страдала миссис Салли, у которой судьба отняла так много. По правде говоря, ему стало стыдно за то, что тогда, в лесу, он испытывал к ней обиду. Всё это время он видел лишь свою сторону этой истории. Пока Паук всё глубже погружался в свои мысли, то же происходило и с главой семьи. Разница была лишь в том, что всякий раз, когда ей не удавалось сосредоточиться на настоящем, она начинала работать ещё быстрее. Она не могла позволить ни своим детям, ни своей паре узнать, что держится буквально на последнем издыхании. Никакие слёзы, крики и брошенные в песок вещи не могли заглушить её мучения, хотя Норм говорил, что ей будет полезно дать выход своим чувствам. Но сколько бы она ни выпускала их наружу, внутри всё равно оставалось слишком много боли. Стоило ей перестать кричать, как она вновь разрасталась, словно плесень. Возможно, время, когда можно было просто «выплеснуть всё», осталось далеко позади, хотя она пыталась сделать это бессчётное количество раз. Она посмотрела на Паука. Да, она действительно отчаянно пыталась дать выход своей боли... и этот мальчик стал её невольной мишенью. Он оказался под ударом лишь потому, что в его жилах текла кровь демона. Нейтири не раз оправдывала своё поведение перед любимым, убеждая его, что этот мальчик идёт по скользкой дорожке и рано или поздно повторит ошибки своих предков. И всё же сейчас он сидел здесь. Несмотря на месяцы плена и пыток, о которых он рассказал им, когда Тоновари собрал совет, чтобы выслушать всё, что Пауку удалось узнать, он так и не предал их. Он видел, как сгорали деревни, умолял демона, плакал, прося пощадить людей. Нейтири до сих пор не могла понять, почему чудовище вообще прислушалось к его мольбам. Она пока не хотела складывать все части этой головоломки воедино, стараясь вытеснить из памяти события на корабле. Эйва свидетель, с тех пор Кири больше никогда не смотрела на неё прежним взглядом. — Ай! – прошипела она, когда нож неизбежно соскользнул и вонзился ей в палец, из которого тут же выступила кровь. Паук отреагировал чисто инстинктивно. Он сразу же схватил полоску ткани, заменявшую бинт, сел рядом с женщиной и принялся обрабатывать её рану. Он хорошо умел это делать — Нейтири знала это наверняка. Однажды она уже видела, как он перевязывал глубокую рану. Тогда один из людей-союзников, который был пилотом, сильно истекал кровью, но Сокорро не растерялся и быстро остановил кровотечение, наложив повязку. Она невольно задумалась, сколько раз ему самому приходилось перевязывать собственные раны, чтобы его движения стали настолько точными. Она также поймала себя на мысли, что даже не попыталась помешать ему прикоснуться к себе. Но последние семь дней превратились в сплошной хаос, и ни у неё, ни у него уже не осталось сил продолжать это пассивно-агрессивное взаимное отчуждение. Сейчас существовали куда более тяжёлые причины для скорби.

***

Огромная толпа Меткайина, а также Тау'нуи, разразилась возмущёнными криками в адрес совета. Они требовали действий — и требовали их немедленно. Гибель множества их близких, включая Тулкунов, привела их в неописуемую ярость. Вождям пришлось успокаивать собравшихся, чтобы Паук смог рассказать всё, что ему удалось узнать об их враге. Он понимал, что на него смотрят с недоверием, ведь, вопреки тому, что он чувствовал внутри, синие полосы не делали его выше, сколько бы краски он ни наносил на свою кожу. Нейтири тоже начала терять терпение. Гнев толпы был вполне понятен, но их нетерпеливость лишь задерживала всех. Она перевела взгляд на подростка, проверяя, хватит ли ему смелости что-нибудь предпринять, ведь даже Тоновари и Ронал не могли утихомирить разбушевавшуюся толпу. И он решился. Подняв с циновки в центре площадки трубку, наполненную жёлтой жидкостью, Паук вышел вперёд к большому костру и поднял её над головой. Толпа мгновенно затихла — всё её внимание теперь было приковано к этому странному устройству. — Слушайте меня, народ рифа! – воскликнул он, собирая всю свою уверенность. — Вот! Именно из-за этого они убивают ваших духовных братьев и сестёр! Его голос дрогнул, когда перед глазами вновь всплыла смерть матери и её детёныша. — Что это такое?! – раздались требовательные выкрики из толпы. — Это жидкость, которая содержится в мозге каждого Тулкуна! Они охотятся за ней, потому что… – он не мог поверить, что сейчас произнесёт это вслух. — Потому что она дарует Небесным Людям бессмертие! На'ви рифов потрясённо ахнули, и даже Джейк не смог удержать отвисшую челюсть. — Ч-что… что ты такое говоришь, дитя? – осмелилась спросить Ронал, её глаза были полны ужаса. — Эта… эта жидкость останавливает старение людей! Она позволяет им жить вечно! – он встретился с ней взглядом. — Но… это невозможно. Ведь всякая энергия… — Они нашли способ обойти этот закон. И делают это, убивая Тулкунов и извлекая эту жидкость из их голов. – Сокорро указал пальцем на свою голову, туда, где находился мозг. Его собственные глаза наполнились слезами. Меткайина и Тау'нуи молчали, пытаясь осмыслить услышанное. Нейтири почувствовала, как её ярость стала ещё сильнее, чем прежде, но при этом нисколько не удивилась. Жестокость Небесных Людей была в новинку морским на'ви, но только не ей. И не её клану. «И не Пауку.» – подумала она, переводя взгляд на него и наблюдая, как он стойко держится перед лицом озлобленной толпы. «Да. Он и вправду был очень смелым.»

***

Вода, какой бы прекрасной и сверкающей она ни была, никогда не была сильной стороной Нейтири. Она вполне неплохо плавала и даже умела в какой-то степени ловить рыбу, но управление Илу всё ещё давалось ей с большим трудом, а уж освоить Скимвинга было ещё сложнее. Теперь, когда война была уже на пороге, у неё больше не осталось оправданий откладывать обучение, поэтому Ронал нашла время, чтобы помочь ей. Когда Тсахик подвела животное поближе, она невольно почувствовала, как её грудь наполнилась теплом от его дружелюбных щёлкающих звуков. Примерно в десяти метрах от них Паук сидел на плетёном пирсе и помогал Джейку вырезать деревянные колья для рыболовных сетей. Сокорро то и дело украдкой поглядывал в их сторону, гадая, как справится миссис Салли. Tsaheylu прошла без каких-либо проблем, но Нейтири вздрогнула, словно её окатили ледяной водой. В этот момент она услышала знакомый смешок, резко обернулась и увидела, как Паук поспешно опустил голову, делая вид, что полностью сосредоточен на работе. Она лишь недовольно фыркнула и, прислушиваясь к указаниям Тсахик, медленно забралась на спину животного. Однако оно, должно быть, почувствовало её неуверенность: тихо защебетало, резко сорвалось с места и сбросило Нейтири в воду. Паук честно, клянусь Великой Матерью, пытался сдержаться, но вид столь серьёзной и грациозной женщины, выныривающей из-под волн с широко распахнутыми глазами, оказался слишком забавным. Он всё-таки рассмеялся, после чего тут же прикусил губу и снова сгорбился над работой. Джейк посмотрел на него так, словно он только что подписал себе смертный приговор, и Сокорро был полностью с ним согласен. Он не заметил ухмылки, которую Нейтири так и не смогла полностью скрыть, не увидел и того, как её хвост медленно закачался из стороны в сторону, пока она снова подходила к Илу и что-то тихо прошептала ему. Зато он совершенно точно почувствовал, как кто-то резко дёрнул его за набедренную повязку. В следующий миг Паук с пронзительным вскриком полетел прямо в воду. Оказавшись под поверхностью, он встретился взглядом с тихо пощёлкивающим Илу, шутливо отпихнул его морду и поплыл наверх, когда до его ушей донёсся самый прекрасный звук, который он только мог услышать. Нейтири смеялась. Недолго, всего лишь мгновение, но она смеялась. И смеялась в его присутствии. Вид её улыбки на измученном лице ощущался словно глоток свежего воздуха. Сокорро не смог удержаться — он тоже тихо рассмеялся в ответ, широко улыбаясь. Как же хорошо было хотя бы на одно короткое мгновение почувствовать, будто тяжесть всего мира наконец спала с их плеч.

***

Нейтири снова взялась за своё — настолько загнала себя работой, что совсем потеряла счёт времени, хотя затмение уже давно закончилось. Она должна была вернуться домой ещё несколько часов назад, и семья, всерьёз обеспокоенная состоянием матери, отправилась искать её по деревне. Джейк и Паук разделились, чтобы осмотреть береговую линию, разойдясь в разные стороны. Вскоре Сокорро заметил знакомый силуэт, прислонившийся к скалам. Это была не кто иная, как Нейтири, с наполовину сплетённой сетью на руках. Светловолосый подросток невольно залюбовался характерной работой этой женщины — в конце концов, именно она научила его плести. Но восхищение быстро сменилось недоумением, когда он заметил, что воительница дёргается во сне. Подняв взгляд, Паук увидел её закрытые глаза и постепенно появляющуюся хмурую гримасу. Лучше было разбудить её, пока кошмар, который ей снился, не затянул женщину ещё глубже. Стоило Сокорро едва коснуться её руки, как она бросилась на него, словно мстительный Танатор. В каком-то смысле так оно и было. — СТОЙТЕ! СТОЙТЕ! СТОЙТЕ! – закричал Паук, когда Нейтири нащупала нож, закреплённый на её жилете, и выхватила его из ножен. — МИССИС САЛЛИ! ЭТО Я! В приступе ярости Нейтири зашипела на него, и светловолосый машинально зашипел в ответ. Похоже, именно это и помогло: воительница словно очнулась от своего наваждения и, тяжело дыша, уставилась ему прямо в глаза. Спустя мгновение, показавшееся бесконечно долгим, она резко отскочила назад, осознав, что только что сделала. — Чего ты хочешь?! — Э-это… ну… затмение… Все вас ищут… – тяжело дыша, ответил он. Нейтири обернулась, бросив взгляд на темнеющее небо, затем медленно кивнула и подняла сеть, которую плела. — Идём. – сказала она, снова посмотрев на него и ожидая, пока Паук последует за ней.

***

Эта ночь проходила тихо, как и многие другие за последние недели, но Нейтири не могла уснуть. Прошёл уже примерно месяц, однако её шрам всё ещё кровоточил, оставаясь таким же свежим, как и прежде. Не позволять мыслям о сыне завладеть собой, чтобы окончательно не сломаться, оказалось невероятно изматывающей задачей. Ей нужен был свежий воздух. Медленно, стараясь не потревожить свою семью, она выскользнула из тёплой хижины и невольно поёжилась от ночного холода. Именно тогда до неё донёсся едва различимый звук чьих-то рыданий. Вдалеке, на причале, сидела знакомая маленькая фигурка. Он подтянул колени к подбородку, а его плечи мелко вздрагивали. Подходя ближе, она не смогла сдержать тихого вздоха, осторожно ступая, словно хищник, который боится спугнуть свою добычу. «Неужели он действительно плакал?» С самых похорон она больше не видела, чтобы Паук плакал. Она догадывалась, что он лишь делает вид, будто держится, но никогда не задумывалась, насколько тяжёлым может быть бремя скорби для того, кто впервые в жизни столкнулся с такой потерей. При мысли о собственном ребёнке по её щеке скатилась слеза. Со временем боль не становилась легче, но самая первая утрата всегда ранила сильнее всего. — Паук. Она произнесла это едва громче шёпота, но Сокорро всё равно вздрогнул, словно обжёгся. Он поспешно поднял маску и торопливо вытер солёные дорожки слёз со своих щёк. — Ч-что? – хрипло спросил он дрожащим голосом. Лишь в этот момент Нейтири поняла, что совершенно не продумала, что будет делать дальше. Её глубоко укоренившийся материнский инстинкт заставил её подойти к сломленному ребёнку, но, учитывая всё, что произошло между ними, она не имела ни малейшего представления, как именно утешить его. Поэтому вместо слов она просто села рядом с ним и устремила взгляд на светящийся океан. — Я не могу уснуть. Нейтири избегала смотреть Сокорро в глаза, чтобы не смущать его ещё сильнее, но всё же заметила, как он молча кивнул, по-прежнему скрывая большую часть лица. — Я… тоже. Она понимающе кивнула, и ещё некоторое время они сидели в тишине. Они слушали, как волны мягко омывают сваи причала, и наблюдали за диковинными морскими существами, неспешно проплывавшими под ними. — Как… как вы… как вы с этим справляетесь? – наконец тихо спросил мальчик, робко повернувшись к сидевшей рядом высокой женщине. — С чем именно? — Продолжаете жить. После всего этого… – в его глазах вновь заблестели слёзы. — Такое чувство, будто часть меня просто вырвали. Когда… это случилось… с вами, вы чувствовала то же самое? — Да. Именно так я чувствую себя всё время. Глаза светловолосого мальчика широко раскрылись, и ещё одна слеза медленно скатилась по его щеке. — Тогда как? Нейтири снова перевела взгляд на океан, пытаясь собраться с мыслями и дать ему ответ, который подарил бы хоть немного надежды. Но, если говорить честно, такого ответа у неё не было. Каждая новая трагедия обрушивалась на неё, словно буря, ломая её снова и снова. А потом, спустя время, она лишь переставала рассыпаться на части так сильно, как раньше. — Я не знаю. Наверное… – она тяжело вздохнула. — Всё, что ты можешь сделать… это ждать. — Это настоящая пытка. — Да. — Я хочу увидеть его снова. Сердце Нейтири на мгновение замерло. — Я знаю. — Такое чувство, будто мир закончился, а все вокруг просто делают вид, что ничего не произошло. Эти слова вызвали у Нейтири новый поток слёз. Как ни странно, Сокорро попал прямо в точку. Порой всё действительно ощущалось как безмолвный апокалипсис; словно всё, что произошло после смерти Нетейама, было загробной жизнью — лишь призрачным отражением мира, который когда-то существовал. Но она уже испытывала это чувство раньше. Её мир погибал прежде, и не один раз, но она всё ещё продолжала жить. Именно благодаря своей семье она вновь обрела счастье и поняла, что её жизнь всё ещё может быть наполнена любовью и смыслом. — Солнце, Сокорро. Посмотри на солнце. — Что? Нейтири крепко сжала плетёный настил пирса. — Эта боль невыносима, и может казаться, что этой трагедии не будет конца. Но солнце всегда восходит. Что бы ни произошло здесь, на Eywa'eveng, на следующее утро оно снова встретит нас своим светом. Паук поднял взгляд на Полифем — гигантский небесный шар с закрученными узорами, украшавший небо Пандоры. — Солнце всегда восходит. – повторила Нейтири, очень осторожно протягивая руку к его ладони, желая забрать ту боль, с которой она была слишком хорошо знакома, у такого ещё юного мальчика. — И ночь никогда не бывает без звёзд. Она произнесла эти слова, когда их пальцы едва соприкоснулись.

***

Любопытно, но после того разговора Нейтири спала как новорождённая. Проснувшись с первыми лучами солнца, она увидела, что маруи уже опустел — все члены её семьи ушли, но кто-то заботливо укрыл её одеялом. Сегодня вечером ей обязательно нужно приготовить что-нибудь особенное, чтобы отблагодарить детей и пару за то, как усердно они трудятся, помогая Ава'атле подготовиться к будущей битве с Небесными Людьми. Однако рядом с ней лежал голо-планшет. Человеческое техническое устройство, которым Джейк пользовался, чтобы связываться с друзьями в Высоком Лагере, а иногда им пользовались дети, чтобы делать фотографии. Усталo приподняв голову, она посмотрела на экран. Один из значков светился, и она знала, что это означает: кто-то оставил сообщение. Она нажала на него, ожидая увидеть едва понятную научную тарабарщину, написанную Нормом или Максом. Но вместо этого на самом устройстве было написано какое-то сообщение. Нейтири вчитывалась в буквы, её разум всё ещё был затуманен после сна. Сердце словно ушло в пятки. Лицо побледнело. Она мгновенно вскочила на ноги и со всех ног бросилась через деревню. Сотни эмоций боролись внутри неё, стремясь вырваться наружу, а в голове неотступно звучал один-единственный вопрос. «Почему?» Затмение ещё не успело полностью закончиться, когда воительница добралась до скалистых утёсов на краю острова. На самом высоком выступе неподвижно, словно статуя, стоял Паук. — ПОЧЕМУ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТЫ СПАС ЕГО?! – закричала она во весь голос, и в охватившей её панике с её губ сорвалось человеческое ругательство. Сокорро повернулся к ней. Его лицо вновь было залито слезами, но выражение оставалось каменно-серьёзным. — Я сделал это, потому что… потому что он любит меня… по-своему. Ужасно, неправильно, но любит. Он заботился обо мне, и когда настал решающий момент, он выбрал меня, а не всё остальное! – прокричал он, стараясь перекрыть грохот разбивающихся о скалы волн. — Никто и никогда раньше не поступал так ради меня, и, чёрт… Он не смог больше сохранять самообладание. — Я тоже его люблю! Хотел бы, чтобы это было не так! Клянусь, я ненавижу то, что люблю его! Он настоящий монстр, и я жалею о своём выборе! Но тогда… тогда я просто не смог остановить себя! – всхлипнул он. — Я просто… я не хотел, чтобы меня снова бросили. Нейтири смотрела на него в упор, охваченная яростью. Какая-то маленькая часть её души искренне хотела понять его, но её почти полностью заглушали гнев и страх. — Глупый мальчишка! Ты хоть понимаешь, что теперь будет?! Он вернётся за нами! За твоими братом и сёстрами! Паук покачал головой, тяжело дыша. — Нет… Нет, ему нет до них дела. Он угрожал вам только потому, что знал: это выведет мистера Салли из себя. Он хотел спровоцировать его на бой. С самого начала это было его единственной целью. Нейтири яростно зашипела. — Что всё это значит? Зачем ты пришёл сюда, на окраину, чтобы сказать это?! Ты настолько трус, что не способен встретиться лицом к лицу с последствиями своих грехов?! — Именно этим я сейчас и занимаюсь. Мимоходом женщина заметила, что Сокорро был без оружия. — После вчерашнего я принял решение. Я уже не смогу всё исправить — ничто не сможет этого исправить… но этот кошмар может закончиться вместе со мной. Нейтири потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать смысл его слов. И когда до неё наконец дошло, она невольно сделала шаг назад. Паук выбежал сюда не потому, что был трусом. Он пришёл сюда, чтобы помочь ей избавиться от улики. — Ты… ты хочешь, чтобы я убила тебя. — Разве не этого вы хотите? Хотела ли она? Нейтири была полна гнева, скорби, страха. Она была сломлена — казалось, настолько, что уже никогда не сможет оправиться после всех трагедий, через которые ей пришлось пройти. Она ненавидела Паука за то, кого он спас. Она ненавидела всё, что он собой олицетворял. Она… … Она не хотела его смерти. Осознание этого заставило её глаза наполниться слезами от собственного бессилия. Она вспомнила, каким крошечным он был младенцем, когда помещался у неё на ладони. Вспомнила, как он повсюду ходил за ней маленькой тенью, отчаянно стараясь доказать, что тоже чего-то стоит. Вспомнила, как он играл с её детьми, как подарил Туктирей одно из её первых ожерелий, как год назад спас её детей от Небесных Людей, преследовавших их после побега из Адских Врат, как перенёс пытки от рук RDA, из-за которых его до сих пор мучили фантомные боли, лишь бы уберечь Оматикайя и их семью. Долгое время, встречаясь взглядом с ребёнком, стоявшим перед ней, она видела лишь Куоритча. Существо, которое однажды неизбежно превратится в его точную копию. Но теперь, когда, казалось, у неё были все возможные доказательства этого, она посмотрела на него… И увидела лишь Паука. Паука — человека из клана Оматикайя, выросшего в лесу, и никого больше. Тень Майлза исчезла, больше не заслоняя собой светловолосого мальчика. Нейтири хотелось в ярости вырвать себе глаза. Почему именно сейчас, среди всех возможных моментов, она наконец увидела его таким? Почему Великая Мать так жестоко испытывает её? Она судорожно вздохнула. — Я не хочу, чтобы кровь ребёнка была на моих руках. Я не он. Глаза Паука широко распахнулись. Он потрясённо уставился на неё, затем нахмурился и кивнул. — Да… Простите. Конечно, вы бы никогда этого не… Чёрт, даже не знаю, почему я вообще подумал об этом. «Почему он вообще так подумал?» Паук знал, что Нейтири его ненавидит. Однажды они даже очень сильно поссорились — вскоре после того, как RDA вернулась на Пандору. Тогда его настолько вывело из себя то, как она на него смотрела, что в тот вечер он не сдержался и в ответ сорвался на неё, сказав, что Кири, Ло'ак и Тук — единственная семья, которая у него осталась из-за войны, которую вела она. Он сожалел об этих словах каждый день. Это была ещё одна причина избавиться от него. По правде говоря, у Нейтири были все основания довести его убийство до конца. Паук даже не был созданием Эйвы, так неужели это действительно имело такое большое значение? Но, конечно же, имело. Нейтири не была чудовищем, которое только и мечтает добраться до него, хотя, похоже, в какой-то момент Сокорро действительно начал в это верить из-за всей её ненависти к нему. А потом погиб Нетейам, и всё встало на свои места. Честно говоря, он даже удивился, что она не попыталась тогда убить его собственными руками. Поистине, она была воином сильнее всех, кого ему когда-либо доводилось встречать. Настоящий идеал народа на'ви. Он лишь жалел, что не смог понять её раньше. Но теперь понял. — Я понимаю. Я... И ему всё ещё нужно было искупить свои грехи. — Пора мне хоть раз поступить так, как поступил бы один из вас. С этими словами экзокомплект Паука сорвался с утёса и исчез в бурлящей пене внизу. Сердце Нейтири замерло, когда она увидела, как ребёнок медленно начал задыхаться. В следующее мгновение инстинкты взяли верх, и она бросилась действовать. Прижимая к себе его обмякшее тело, она побежала обратно к Ава'атлу, отсчитывая секунды с каждым своим шагом. Люди могли прожить без воздуха всего четыре минуты. Ава'атлу находился слишком далеко. Она не успеет. Но ведь он был не таким, как остальные люди, верно? Нейтири цеплялась за эту мысль, словно за спасительную нить, пока, расталкивая местных, неслась вперёд. «Неужели он всегда был таким маленьким? Таким хрупким?» Добравшись до своего дома, она едва не проскочила вход, поскользнувшись на плетёных циновках, но быстро восстановила равновесие. Осторожно уложив Паука на свою подстилку, она принялась лихорадочно рыться среди технического оборудования, которое Спеллман две недели назад привёз специально для него. «Где-то здесь… Она должна быть где-то здесь!» «Нашла!» Она достала совершенно новую маску, вставила в специальный отсек заряженную батарею, затем подняла Паука и закрепила визор у него на лице, нажав кнопку, запускавшую фильтрацию воздуха. На протяжении мучительно долгого мгновения вокруг царила лишь тишина, и сердце Нейтири всё глубже уходило на дно океана. Прошло уже шесть минут. Но затем раздался глубокий, громкий вдох, за которым последовали судорожный кашель и дрожь. Нейтири крепко прижимала к себе ребёнка, пока тот жадно хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Мгновение или два Паук был совершенно дезориентирован, в панике озираясь по сторонам, пока его взгляд не остановился на ярко-жёлтых глазах Нейтири, почти светившихся в лучах солнца. Сокорро выглядел убитым горем и с каждой секундой, что воительница продолжала держать его, всё сильнее был готов расплакаться. — Зачем... зачем вы это сделали?! В ответ на его панику Нейтири словно очнулась от первоначального оцепенения. — Я спасла тебе жизнь, неблагодарный мальчишка! – резко ответила она, прижимая его к себе ещё крепче. — Чт-нет! Вы должны были... Я должен был... – сбивчиво заговорил он, не в силах справиться с отчаянием. — Я должен был умереть! Всхлипнув, он устало пытался оттолкнуть Нейтири, но его сил было недостаточно, чтобы противостоять ей. — Отпустите! – закричал он. — Пожалуйста… — Настоящие воины не уходят из жизни так. – прошипела она. — Я не воин. Я ведь так и не прошёл икнимайю, помните?! – выпалил он, продолжая упираться руками ей в плечи. — Покончить со всем было самым достойным поступком, который я мог совершить! — Нет! – она схватила его за плечо, заставив поднять на неё взгляд. — Достойный поступок — это признать свою ошибку! — Это не было ошибкой! Вы не понимаете, что ли?! Я сам выбрал его там, в океане. Я... – жалобно всхлипнул он, окончательно теряя силы сопротивляться. — Он увидел меня. А я увидел его. Такое уже невозможно исправить. Хватка Нейтири на его плече стала ещё крепче. Она лихорадочно искала слова — такие, которые навсегда отбили бы у него желание вновь совершить подобное святотатство. И тут в её памяти всплыло одно важное воспоминание. — Моя мать. Тсахик... – начала она. — Однажды она спасла шпиона. Шпиона Небесных Людей. Того самого, который помог твоему отцу уничтожить наше Родное Дерево. Тот человек сам решил помочь нашему врагу... но затем признал последствия своего выбора и в конце концов искупил свою вину. — Но я не смогу стать всадником Последней Тени. — Нет, не сможешь. Но я выбрала его не поэтому. Он дал клятву верности и доказал всем нам, что готов сражаться — независимо от того, простят его или нет. Ты дал такую клятву уже очень давно. Мне следовало понять это раньше... следовало увидеть тебя. – произнесла она. И в этот момент ей показалось, будто недостающий фрагмент мозаики её израненной души наконец встал на своё место. Паук судорожно вдохнул. Его сердце на мгновение замерло. — Может быть, если бы я увидела тебя раньше... демон был бы сейчас мёртв. — Что?! Нет! Это... это не было вашей виной! — Нет это была моя вина. Я была для тебя тем человеком, в котором ты видел мать. Уже одно это должно было... открыть мне глаза. Сокорро хотел возразить. Хотел снять с её плеч это чувство вины. Но он не знал, какие слова могли бы хоть немного облегчить её боль. Возможно, какая-то маленькая, тёмная часть его самого вовсе этого не хотела, наслаждаясь тем ощущением признания и значимости, которого он никогда прежде не испытывал. — Прости, если из-за меня ты решил, что смерть — это твой лучший шанс искупить свою вину. Теперь уже Паук уткнулся лицом ей в плечо. — Нет! Нет, дело не в вас! Просто… я уже причинил столько боли, что решил: будет лучше, если я перестану быть обузой. – хрипло проговорил он. — Ты не обуза. Никогда ею не был. – без малейшего промедления ответила она. Сокорро снова встретился взглядом с Нейтири. Она смотрела на него в ответ, и в её взгляде не было ни капли злобы. Ненависть всё ещё бушевала в её сердце… но любовь к этому странному ребёнку, которого она знала практически с самого его рождения, который рисковал собственной жизнью ради других, оказалась сильнее. Он идеально помещался в её объятиях. — Никогда? — Никогда. Мир, каким они оба его знали, рухнул. Но на этот раз всё было куда лучше.